Белый шум

- И какой у нас план? Кагами устало прислонилась к небольшому ограждению, идущему по всему периметру крыши, и задрала голову наверх - смотреть на звездное небо было для нее предпочтительнее, чем на маячившего перед глазами Нуара, который то и дело срывался на рычание и взмахивал руками, будто хотел что-то ударить. Но ничего для этого рядом не было, поэтому занесенный кулак камнем падал вниз и Кот вновь начинал ходить туда-сюда, гневно обсуждая что-то с самим собой. Наконец-то он остановился и вцепился взглядом в сидящую на полу девушку. Неизвестно, какой реакции он ожидал, но Цуруги повернула лицо в его сторону и начала также пристально смотреть на невольного напарника. - Какой план? У нас? - Феликс невесело засмеялся, взлохматив рукой волосы. - А нет никакого плана! Просто будем бегать за ним, как гончие, пока ему самому это не надоест. Или подождем, пока не появится новый злодей, который объединиться с Андрианом и прибьет нас. Нуар схватил лежащий под его ногами железный обломок, размахнулся, и со всей силы отправил его в полет над спящим Парижем. Осмотрелся в поисках еще чего-то, что можно было бы запустить, но ничего не нашел, а потому ему оставалось лишь резко выдохнуть и упасть рядом с наблюдающей за всем этим цирком девушкой. - Тебе не кажется странным то, что Бражник перестал создавать акум? - Леди Баг наклонилась к нему, заглядывая в напряженное лицо. Хотелось фыркнуть и отодвинуть ее, но Феликс не стал этого делать. Пусть хоть сколько смотрит - от этого новых идей у него не появится все равно. - Мне вообще вся эта история кажется странной. - теперь уже он сам закрыл глаза, положив на них ладонь, обтянутую черным и плотным спандексом. - Тебе нет? Лично у меня, когда думаю обо всем этом, начинает болеть голова. Кагами понятливо хмыкнула. Действительно, все это казалось слишком странным - и потерянная память Маринетт, которая вдруг оказалась настоящей Леди Баг, и, кажется, сошедший с ума Андриан, и даже то, что на его место мастер Фу выбрал именно Феликса. Неожиданное исчезновение Бражника, Кот Блан, что не пытался забрать талисманы или убить их, Дюпэн-Чэн, ставшая нервной и дерганной. Все это казалось Цуруги более, чем странным, но что они могли поделать? Все, что от них сейчас хотели - это поимка Блана, который страстно желает добраться до Мари, и охрана талисманов. Большего от них не требовали. - Каково это? - вдруг спросил Нуар. Леди Баг повернула к нему голову, не понимая вопроса. - О чем ты? Феликс криво усмехнулся, отодвигая от лица руку. Поднявшись, он пододвинулся к девушки, заглядывая в ее лицо и все также кривя губы. - Знать, что парень, который тебе нравится, сошел с ума от любви к другой - каково это? Абсолютная тишина, наступившая на крыши, резанула по нервам нещадно и болезненно. Кагами не ждала извинений или хотя бы виноватого вида от Кота - за месяц общения с ним она смогла рассмотреть в нем одну интересную черту. Он ни о чем никогда не сожалел. Все его слова были сказаны твердо, все поступки были осознано совершенны. Феликс не был Андрианом от слова совсем - он не извинялся, не шутил, не улыбался дружелюбно, а только глумливо кривил губы. Если он что-то сказал - то так он думал, и ничего не могло изменить его мнения. Если он ранил словами - то он предпочтет добить, но не понять своей вины. И, наверное, задай он этот вопрос раньше - и она тут же попыталась бы скинуть его с крыши, разозлилась бы так, что Бражник не смог бы игнорировать ее чувства. Но сейчас в этом не было необходимости. Девушка видела, как раздражен и озлоблен очередной провальной поимкой Нуар, и все, чего он хотел - это выпустить на ком-нибудь пар или чтобы кто-то разделил с ним его чувства. - Было печально и горько поначалу, - спокойно заговорила она. Голос не дрогнул, дыхание не перехватывало - если бы мама знала о ее чувствах, то была бы сейчас довольна выдержкой дочери. - А потом я смирилась. - Почему? - Впервые с начала их разговора Кот выглядел недоуменным, и Кагами чуть было не улыбнулась этой растерянности на всегда собранном лице. - Почему ты ничего не предприняла? - А что я могла сделать? - просто пожала она плечами, вновь откидываясь на холодную стену позади себя. - Водный поток не повернуть вспять, как бы не старался. Его можно задержать, перенаправить, но никто не сможет заставить его течь в обратную сторону. - Продолжишь философствовать - и меня стошнит прямо на твою ногу. Они молчали какое-то время, думая каждый о своем и вслушиваясь в безмолвие давно спящего города. Патруль закончился как час назад, но они не спешили возвращаться домой. Дома, сняв трансформацию и занимаясь своими обычными делами, супергеройская жизнь казалась просто грезами наяву или обычным сном. Они были подростками, ходили в школу, учились и веселились - ну как они могли быть кем-то вроде защитников Парижа? Это казалось чем-то нереальным. Однако болевшее плечо, которым она ударилась об стену, когда Блан оттолкнул ее, напряженные, натруженные мышцы и миллион вопросов, роившиеся в голове говорили о том, что все реально, и именно она с Феликсом сегодня снова сражалась с Белым Котом, ускользающим от них раз за разом, как дым сквозь пальцы. - А каково тебе? Феликс протяжно и медленно вздохнул. Вот что-что, а обсуждать что-то личное он никогда не любит. Поиздеваться над кем-то, задеть чужие чувства - это одно. Открыть свои - нет уж, увольте. - Замечательно, еще за белым дикарем не бегать, и вообще лучше всех было бы, - пробурчал он, не намериваясь продолжать бессмысленный разговор. Но его мнение, видимо, никого особо не волновало. - А понимать, что все люди вокруг тебя дружат не с тобой, а с тем, чью роль ты играешь? Что больше всего Феликса бесило в Кагами, так это вечно спокойное и даже безразличное выражение ее лица. Она отвечала на колкость, грубость и выпады - и ни единая мышца на лице не дергалась, и голос всегда был ровным. Она благодарила за критику, не поднимала голоса, лишь смотрела неодобрительно, когда он переходил черту. Он пытался задеть ее, чтобы увидеть ту сторону Леди Баг, которую принято старательно прятать - и получал в ответ безразличный взгляд и коварный вопрос, который так или иначе затрагивал что-то личное. Вот и сейчас глупо было полагаться на то, что девушка не станет задавать ничего в ответ. - Забавно, что никто не видит нашего различия с Андрианом, - на имени он непроизвольно хмыкнул; идеальный Агрест оказался таким же обычным человеком, умеющим злиться и пребывать в отчаянии, когда как никто об этом не задумывался и все воспринимали парня как кого-то, кому не ведомы эти чувства. - Так откуда такая уверенность, что они дружили с ним, а не с образом, который сами себе придумали? - Ну, Маринетт точно любит не просто его образ, - невозмутимо и уверено произнесла в ответ Кагами. - Ага, а теперь посмотри, к чему привела ваша любимая Багинетт, и давай закончим этот разговор, - Феликс резко поднялся на ноги и, подумав секунду, протянул девушки руку, чтобы помочь встать. - От такого количества "душевных" разговоров меня и правда скоро вырвет Цуруги посмотрела на протянутую ладонь, а потом крепко сжала ее, позволяя парню помочь поднять себя на ноги. - Тогда, самое время отправиться по домам, - слабая улыбка коснулась ее губ, и в тонкой руке мелькнула красная вспышка. Леди Баг была готова к последнему на сегодняшнюю ночь полету над городом. *** С самым своим задумчивым и умным видом Алья рассматривала макарун, держа его в пальцах. А потом безжалостно сломала на две части и тут же запихнула в рот одну из них, быстро заработав челюстью. - Мне начинает казаться, что ты пришла сюда только ради еды, - усмехнувшись, Маринетт выложила на тарелку подруги еще несколько печенек. - Эй, ты сама попросила оценить твою выпечку, - возразила она, съедая вторую часть. - Черника? - Угадала. Прошла почти неделя с того дня, когда Белый Кот напал на Мари. К удивления, случившемуся не предавали огласки, а кроме Альи об этом знали лишь месье Дамокль и действующие герои Парижа. Никто не доставал девушку, пытаясь узнать большее, не просили дать интервью и, в принципе, никто не замечал ее, как и раньше. И Маринетт была этим более, чем довольна: хотелось как можно скорее выбросить из головы тот страх, что она испытала, забыть въевшиеся в голову слова глупой песенки, перестать шарахаться от каждого темного угла. Собственное поведение злило, но ничего поделать с собой девушка не могла - казалась, эта реакция была у нее заложена чуть ли не на глубинном уровне. Помнится, когда-то в детстве на нее кинулась разозленная кем-то или чем-то кошка. Вся нога и обе руки были в царапинах, но Мари не ревела и не испугалась. Обиженное животное не понимает, кто враг, а кто нет. Но чем она разозлила Блана или почему, обозлившись, он ищет встречи именно с ней - этого девушка понять не могла. - Подруга, ты слишком напряженна, - Алья вдруг хлопнула Дюпэн-Чэн по плечу, из-за чего она чуть не выронила из рук (к счастью) уже пустой поднос. - Может, есть смысл прогулять, развеяться? - Даже не знаю, - девушка задумчиво почесала затылок, бросая на подругу непонятные взгляды. - Мне кажется, это ты уже устала нянчиться со мной. С того дня ты постоянно рядом, наверное, тебе должно быть тяжело... - Что за глупости ты говоришь, девочка? Сезер легко засмеялась, отбирая у Мари посуду и крепко взяв ее за плечи. Решительно посмотрев ей в глаза и улыбнувшись еще шире, она притянула к себе Маринетт, чтобы крепко обнять. - Ты моя лучшая подруга, и если постоянное нахождения с тобой даёт хоть малюсенький процент того, что ты будешь в безопасности - то я легко могу отыскать где-нибудь наручники или примотать скотчем себя к тебе. - Она почувствовала то, как хватка Мари на ее спине стала немного крепче, и постепенно ее улыбка стала совсем мягкой и ласковой. - Спасибо, - тихо произнесла Маринетт, уткнувшись в чужое плечо, и почувствовала то, как маленький груз вины становится легче; все потраченное Альей время на нее та могла провести с пользой, но осознание того, что это делается из любви к ней и по собственной воли позволяло чуть расслабиться и не забивать больше голову. - Так что насчет прогулки с друзьями? - Сезер отодвинулась от Мари, ожидая ее ответа. Пока та думала, девушка заметила на тарелки зеленый макарун, который тут же отправила себе в рот. - Миндаль? - Фисташки, - вздохнув, Маринетт неуверенно взглянула на гору грязной посуды, которую точно нельзя было оставлять в таком виде. - Даже не знаю. Еще столько дел осталось. - Думаю, вдвоем мы быстро с ними разберемся, - подмигнув, Алья прошла прямиком к раковине, решительно засучивая рукава своей рубашки. - Поверь, будет весело. - Какое-то извращенное у тебя понятие о веселье, - Дюпэн-Чэн разглядывала свой билет на ужастик, кидая недоуменный взгляд то на Алью, то на покупающих к фильму поп-корн ребят. - Кто ж знал, что под забавным фильмом Нино подразумевал... это? - пожала та в ответ плечами, недовольно посмотрев в сторону парня. Тот, почувствовав чужой взгляд, оторвался от разговора с Максом и энергично помахал рукой в сторону девушек. - Если ты не хочешь, то можем не идти. - Все нормально, - Маринетт искренне улыбнулась подруге, пытаясь этим показать ей, что все действительно в порядки. - Пойду-ка я поговорю о некоторых понятиях с этим умником, - ни на секунду не поверив Мари, девушка прищурила глаза и направилась вершить возмездие прямо к ничего неподозревающему Нино. Маринетт, наблюдая за этим со своего места, едва подавила в себе смех. Пусть они с Альей и не были знакомы с самого детства, это не мешало Сезер оберегать ее практически с материнским рвением, пытаясь отгородить от всяких проблем и трудностей, что то и дело появлялись. Сперва это было странно, потом раздражало, теперь же Мари оставалось лишь мягко улыбаться на действия подруги. Казалось, что та пыталась создать максимально комфортные условия вокруг нее, не спрашивая мнения самой девушки или не задумываясь, нужно ли это на самом деле. Но почему-то Маринетт не спешила отталкивать ее чрезмерную опеку - как бы смешно иногда не выглядело это со стороны, было приятно просто от факта того, что о тебе кто-то заботиться. - О чем задумалась? - от неожиданного вопроса, прозвучавшего со спины, Мари подпрыгнула на месте, при этом чуть не ударив подошедшего человека локтем. Но тот успел в последний момент схватить ее за плечо, избежав удара. - Не думал, что ты такая прытка. - Откуда только у тебя эта дурацкая привычка? - Маринетт хотела разозлиться на Луку, но от вида его мягкой и спокойно улыбки собственная появилась сама собой. - Какая? - выгнув вопросительно бровь, он привалился плечом к стене, возле которой все это время девушка ждала Алью, задержавшуюся с Нино. - Подходить ко мне со спины и пугать. Лука лишь пожал плечами, хитро прищурив глаза и смотря на Дюпэн-Чэн. Порой она забывала о том, что он не их одноклассник, а старше на пару лет, потому странно было то, как легко он вошел в их компанию. Куффена звали с собой, куда только можно - и с гитарой, и без нее. Ему, кажется, это даже нравилось, несмотря на разницу в возрасте. Он не чувствовал дискомфорта, умело подбирал темы для разговора, слушал, кажется, сразу каждого в компании, при этом умудряясь все так же сохранять свой неизменный образ тихого, мирного парня, которому было легче общаться с помощью мелодии, нежели слов. - Ты чем-то озадачена, - его ярко-голубые глаза внимательно осмотрели лицо девушки. - Не особо люблю ужасы, - пожав плечами, Мари кротко улыбнулась и махнула рукой, в котором держала билет. - Нино не предупредил нас с Альей, какой жанр будет у фильма. - Я и сам не фанат такого кино, - парень согласно хмыкнул, а после перевел задумчивый взгляд на сестру, смиренно стоящую возле дверей ведущих в туалет и, очевидно, ожидающая Роуз, зашедшую туда. - А вот Джулеке и Роуз нравится. - Пришел присмотреть за детишками, красавчик? - спросила подошедшая к ним Алья, тут же закинув на плечи Маринетт свою руку. - Все может быть, - подмигнул ей парень, а потом вновь перевел взгляд на Дюпэн-Чэн. - Займешь мне место? Мне нужно ненадолго отойти. - Да, конечно. Лука мягко тронул ее за плечо, весело посмотрел на Алью, а потом пошел в сторону своей сестры, что-то ищущей в телефоне. Девушка проводила его задумчивым взглядом, а после посмотрела на подругу и чуть не засмеялась: такое у той было подозрительное, хитрое и довольное лицо. - Ну что? - Ничего, - сразу же замотала она головой. - Совсем ничего, если не рассматривать тот факт, что вместо одного красавчика ты нашла себе другого. - О чем ты? - улыбка сползла с лица, уступая место недоуменно нахмуренным бровям. - Я не осуждаю, наоборот! - Сезер подняла в сдающемся жесте руки, так и не перестав хищно улыбаться. - Лука - чудесный парень, играющий на гитаре и сохнущий по тебе. - Не говори глупостей, - наконец-то поняв, в чем дело, Мари расслабилась и автоматически попыталась найти взглядом парня, который, видимо, и правда куда-то ненадолго ушел. - Мы просто друзья. - Ну конечно, - голос Альи показался недовольным, но даже если и так, то Маринетт знала, что это ненадолго. По крайней мере, пока Нино не принесет для нее самое большое ведро с соленой воздушной кукурузой. - Он его уже съел? - Да, но не думаю, что на этом все, - словно подтверждая слова парня, в зале начала нарастать напряженная музыка, а вскоре и вовсе прокатился испуганный крик, из-за которого Маринетт сильнее зажмурилась и стиснула в руке ткань чужой толстовки. Лука хмыкнул, но ничего не сказал. Последние полчаса девушка, кажется, не открыла глаз ни разу, а рукав, в который она вцепилась, не рвался лишь чудом. И если сперва она думала о том, что, возможно, Куффен против подобных жестов, сейчас в ее голове крутилась лишь одна мысль - досидеть до конца. Зачем она согласилась идти на ужастик, когда и без того ее собственная жизнь и будущее сами едва ли не представляли из себя смесь триллера и хоррора? - Давай уйдем? Лука не выглядел раздосованым тем, что они пропустят большую часть фильма, если уйдут. Но он и не торопился вскакивать со своего места, чтобы выйди из зала. Маринетт понимала, что выбор остается полностью за ней - он уйдет или останется, если она скажет, и даже улыбка на его лице не потускнеет, а взгляд не станет тверже. Это всегда удивляло в парне - всепонимание, которым он обладал, умение чувствовать другого человека и готовность всегда подставить свое плечо. - Ты точно не хочешь остаться? - неуверенно спросила Мари, кинув пару взглядов то на экран, то на внимательно смотрящих в него ребят. Сухая и теплая ладонь аккуратно сжала ее пальцы и потянула в сторону выхода, когда Лука решительно поднялся со своего место и аккуратно начал выходить с ряда, быстро что-то кинув окликнувшему их Нино. А потом вновь посмотрел на девушку и ободряюще приподнял уголки губ. Из самого кинотеатра они выбежали все так же держась за руки и весело смеясь; некая почтительного возраста женщина была почему-то стопроцентно уверена в том, что именно они двое рассыпали брошюрки возле касс. И хоть вины парочки в том не было, они все же решили предложить свою помощь, от которой, в прочем, отмахнулись. Причем в буквальном смысле - зонтиком, одновременно пророча "некультурным, грубым оболтусам" кару и возмездие. Тогда-то Лука и понял, что единственное верное решение в данной ситуации - стратегическое отступление. Так что, крепче сжав хрупкую ладошку в своей руке, он потянул хихикающую над чем-то девушку за собой, намериваясь наконец-то выйти на улицу и оставить странную даму с ее причитаниями самой себе. А почему они вдруг перешли с шага на легкий бег, и отчего тихий смех сам вырвался из его рта - Куффен, увы, не знал. - Ты видел, как она бойко орудувала своим зонтиком? Маринетт все продолжала улыбаться, иногда смешливо фыркая, и держа Луку под локоть. Они неспешно шли по вечернему городу, отпуская иногда шутки начет произошедшего и обсуждая ерунду за ерундой. И было неожиданно спокойно, уютно прогуливаться вот так - никуда не торопясь, не вздрагивая от посторонних шорохов, не думая о чем либо. Казалось, добрая и светлая натура парня выталкивала собой все тяжести прошедших дней, оставляя внутри лишь "сегодня" и "сейчас", которые были наполнены смехов друзей, дурашливой готовкой и уборкой вместе с Альей, и вот этим размеренным шагом, с которым они шли куда-то, особо не думаю о дороге. С Лукой Маринетт могла забыть о плохом, позволить себе расслабиться и окунуться в это чувство защищенности, которое появлялось рядом с парнем. - Куда мы идем? - спросила девушка, осматриваясь вокруг; за легкими разговорами она и не заметила того, куда ведет их дорога. Но прежде чем Лука успел что-то сказать, Маринетт ответила сама. - Сен-Мартен? Лука пожал плечами и повел Мари к самой воде. Ветра не было, и потому спокойствия канала никто не нарушал, оставляя водную гладь мирной, отражающей в себе начавшие зажигаться фонари. Недолго думая, Куффен стянул с себя джинсовку, расстилая ее прямо на каменной поверхности, и плюхнулся на нее, жестом приглашая Маринетт последовать его действиям. - Почему именно он? - спросила она, присаживаясь рядом. На улице похолодало, но сидеть вот так, плечом к плечу, даже если и на холодном, едва прикрытым чем-то камне оказалось приятно. - Это достаточно популярное место у молодежи, - улыбнулся парень, ощутимо проводя ладонью по собственным волосам в каком-то задумчивом жесте. А потом он подтянул к груди одно колено и положил на него подбородок, смотря прямо на воду. - Знаешь, наш отец, он любил приводить сюда нас с Джулекой. Правда, она была совсем маленькой, наверное, уже и не помнит. В неком поддерживающем жесте Маринетт пододвинулась еще ближе к Луке и прислонилась к его плечу щекой. - Расскажешь мне о нем? Парень кинул на девушку быстрый взгляд и усмехнулся чему-то. Но все также мягко продолжил: - Представь мое лицо, глаза Джулеки, щетину и, наверное, танцующих в зрачках чертей - и перед тобой будет стоять Жак Куффен, - Лука с какой-то мечтательной улыбкой задел браслеты на своей руке, а потом протянул ее к Мари. - Помню, когда я впервые смог сыграть несложную мелодию, он так обрадовался, что снял с себя эти ремешки и напялил на меня, а потом доставал маму несколько дней подряд моим успехом, пока она не пригрозила перерезать струны у его гитары. Они легко засмеялись, отправляя свой смех бродить по полупустым улицам. Перед глазами Маринетт ярко стояла сцена того, как на тонкие руки маленького Луки широкие кожаные браслеты надевает высокий мужчина с длинными волосами, выкрашенными в более темный цвет, нежели у парня, сидящего рядом. - Они оба любили нас одинаково, но папа давал мне нечто, чего нет у мамы, - его голос не был пропитан грустью и он не был подавлен. Говоря о собственном отце, Лука выглядел расслабленным и абсолютно погруженным в собственные воспоминания. - И что же это? - Чувства опоры. Того, что я могу хоть сколько ошибаться и оступаться, а приходя с повинной - не бояться осуждения. Где-то вдалеке звучал смех гуляющей компании, скрип шин и даже короткий лай собаки. Париж был живым в любое время суток, но сумерки делали его движения мягче, тише, погружая все в уютную полудрему до самого утра. Сумрак и тишина делали любой серьезный разговор менее болезненным, оставляя после него не греч, но терпкое чувство ностальгии. По крайней мере, именно так пыталась объяснить себе Мари происходящее с ней сейчас. - На самом деле, мне повезло, - к ее волосам прижалась чужая щека. - У меня есть мать, старающаяся сделать для нас с Джулекой все, чтобы мы были счастливы, добрая и отзывчивая младшая сестра, а еще - целое полчище взбалмошных деток из ее класса, которые стали для меня хорошими друзьями. Как бы не было тяжело после того, как Жак исчез, у меня всегда были те, кто выслушает и поддержит, даже если толком ничего сказать я и не мог. Лука зашевелился, из-за чего пришлось убрать голову с его плеча. Неспешно поднявшись, он протянул руку девушке, помогая и ей встать с холодной поверхности. Тщательно отряхнув джинсовку, он накинул ее на Маринетт, стоящую в плотной кофте на замке, но не настолько, чтобы она могла хоть немного согреть. Дюпэн-Чэн благодарно улыбнулась ему, а сам парень вдруг нежно сжал ее ладони своими и пристально посмотрел в глаза. - У тебя тоже есть те, кто всегда будет рядом, несмотря ни на что. Те, кто готовы разделить твои проблемы и беды, какими бы пугающими и сложными они не казались. Поняла? Маринетт удивленно смотрела на парня некоторое время, а потом сжала его руки и светло улыбнулась, тихо выдыхая "поняла". Они отправились в сторону дома Мари, не расцепляя сплетшихся пальцев и все также тихо что-то обсуждая. Никто не заметил белой вспышки, мекающей между домами совсем рядом с этими двумя.