magic shop

      Утро (точнее, уже полдень) встречает Хоби пульсирующей в висках болью, желанием осушить как минимум целую ванну воды, а еще надоедливым лучшим другом, который после безуспешных попыток разбудить свою спящую красавицу криками решил прибегнуть к более действенным методам. Нет, поцелуи оставим для сказок (правило Юнсоков №1 — никакой гомосятины друг с другом). Юнги просто срывает с Хоби одеяло, прекрасно зная, как это бесит друга. Срывает, и тут же охуевает от увиденной картины. Его, конечно, мало чем можно удивить: он видел лучшего друга пьяным в стельку, зареванным, с самой отвратительной в мире осветленной челочкой в средней школе, голым и даже в кружевном лифчике старшей сестры, который он же на него и надел. Он приглядывал за ним, когда после особо бурных вечеринок «веселье» Хо продолжалось в обнимку с белым керамическим другом. Он врал его родителям, что они вместе делали домашку у него дома, когда Хосок на самом деле бегал на свиданки со своим первым бойфрендом. Он частенько готовил за него доклады и рефераты, когда из-за работы у Хосока не было времени на учебу, а образ отличника как-то нужно было поддерживать. Он даже не подал виду, что догадался, что это были не системные лаги, а просто рукожопый друг случайно удалил его аккаунт в любимой игре, где он был на последнем уровне, чтобы Хосоки не чувствовал себя виноватым. Он так любит своего бро, что готов понять и простить все что угодно.       Все что угодно, кроме того факта, что на скромняшке Хосоки, который развалился на кровати в далеко не самой скромной позе пятой точкой кверху, чудесным образом оказались его драгоценные латексные трусы, при виде которых Хо в отвращении морщил нос и говорил, что нужно быть конченным извращенцем, чтобы надеть такое.       — Это что за хуйня? — взвизгивает Мин, указывая пальцем на развратное белье, из которого одно из полупопий так и норовит сбежать (видимо, от стыда, что его туда запихнули).       — Не понимаю, о чем ты, — сонно бормочет в подушку младший, устраиваясь поудобнее и пытаясь прикрыться краешком простыни, раз уж его психованный дружок отобрал одеяло и оставил его мерзнуть. — У меня классная попа. Да и все остальное тоже отличное.       — Ты какого черта в моих трусах, дебил? — не унимается Мин, стаскивая лениво брыкающегося и бормочущего себе под нос проклятья друга с кровати за ногу, и когда задница Хо встречается с холодным полом, это наконец-то приводит рыжеволосого в чувства.       Хосок осматривает латексное белье на своем теле и несколько секунд с открытым ртом молча втыкает в потолок, вероятно, в попытках наладить связь с космосом, чтобы вспомнить, что же привело к таким последствиям. К счастью (или к сожалению), память Чону отшибло не до конца: он умудрился вспомнить, что отправлял весьма интимные фото парню из причиндальни, и, видимо, так умаялся, что провалился в сон, не успев вернуть эротичные труселя хозяину и замести следы своих ночных похождений. Парень, ничего не объясняя другу, в ужасе хватается за телефон, листает переписку, охуевая от того, что он писал Ви, но еще больше от фотографий, которые он ему отправил. Целых 4 кадра, которые проспиртованной версии Чона казались лишь самую малость сексуальными, для Хосока в его более привычном состоянии — контент, который даже у себя хранить стыдно, не то что посторонним показывать. Да еще и на одном фото свет не очень, на другом фокус хромает, а скидывать такое человеку, который, предположительно, разбирается в фотографии, еще больший позор, чем демонстрировать полуголое тело незнакомцу. Хотя Ви, кажется, не придал значения этим техническим мелочам. Когда видишь такую красоту, тут уж не до разрешения снимка, экспозиции, баланса белого, яркости и контрастности и прочей ерунды.       Секс, но не шоп: Господи, малыш, ты невероятный. Не могу выбросить тебя из головы.       Секс, но не шоп: У тебя такое красивое тело, и это белье смотрится на тебе восхитительно.       Секс, но не шоп: Но еще лучше на тебе смотрелся бы я.       Секс, но не шоп: Если бы ты позволил, я бы сделал тебе так хорошо, как ни одна игрушка в моем магазине никогда не сможет.       Секс, но не шоп: На тебя, конечно, очень классно дрочить, но, может быть, встретимся как-нибудь и займемся делами посерьезнее?       — Бляяять, — разочарованно тянет Чон, несколько раз ударяя себя по лбу. — Как я мог по пьяни связаться с этим мудилой?       Хотя, Хосок, кому ты врешь? Можешь сколько угодно убеждать себя в том, что ты хороший мальчик, но глупо отрицать тот факт, что этого «мудилу» до дрожи хочется независимо от процента содержания алкоголя в организме.       — Чон Хосок, я все еще требую объяснений, — Юнги прожигает младшего грозным взглядом, скрестив руки на груди и нетерпеливо топая ногой. Ноль реакции. Ну, берегись, Хосоки! Раз уж друг не собирается поведать о своих приключениях, блондин просто-напросто вырывает из его рук телефон и молниеносно мчится со своей добычей в ванную, пока Хо с воплями несется следом, периодически спотыкаясь и с трудом вписываясь в повороты. Мин принимается читать увлекательнейшую переписку, то и дело посвистывая, хлопая себя по коленке, издавая звуки раненного тюленя и всячески комментируя увиденное, а Чону провалиться сквозь землю со стыда охота. Они с Юнги, конечно, самые лучшие братишки, и правило №2 в их кодексе гласит: «Возлюби тараканов ближнего своего как своих собственных», но от некоторых «тараканов» Хосок рад бы избавиться, прежде чем друг о них узнает.       — Уууу, а мой стесняшка Хосоки решил секстингом заняться! Конечно, кто ж такому красавчику откажет. Вы только посмотрите на эту шею! А руки! Я б к нему и сам шары подкатил, только вот у него настолько сильная аура самца, что он сам меня раком поставит и оттарабанит так, что мама не горюй, а я, знаете ли, люблю быть сверху и никак иначе, так что он весь твой, Хось. Вау, а ты тоже та еще краля в этих трусямбах.       — Юнгей, прекрати, скотина ты этакая! — умоляет рыжий, до разбитых костяшек барабаня в дверь, но Юнги по ту сторону непреклонен. Так и продолжает хихикать, зачитывая вслух некоторые особо впечатлившие его моменты. Оно и понятно, как же Мин Юнги, любитель грязных секретиков, упустит возможность разузнать о лучшем друге что-то, что в любом удобном случае можно будет использовать в качестве компромата?       Хосок, в последний раз пнув дверь ногой с такой силой, что та чуть с петель не слетела, посылает Юнги в увлекательное путешествие на три буквы, а сам, с трудом сдерживая наворачивающиеся слезы, скрывается на кухне, чтобы осушить пару стаканов воды, успокоиться и подумать, что делать дальше. Юнги, по-видимому, быстро надоедает отпускать остроумные фразочки в адрес друга, не получая ответной реакции, так что он покидает свое укрытие, чтобы продолжать действовать Хоби на нервы.       — Хось, сколько раз тебя видел без одежды, а пока не увидел ту фотку, не замечал, что у тебя настолько сочный попец, — Юнги с истеричным хохотом нападает на Хо, когда тот, оперевшись задницей о столешницу, попивает минералку, и младший с трудом сдерживается, чтобы не выплеснуть содержимое стакана прямо в наглую рожу этого заебучки, а следом и разбить сосуд о его черепушку. О да, он сразу понял, о каком фото идет речь: о самом пошлом, где он валяется в постели на боку, в зубах край задранной майки, задница максимально оттопырена, развратные трусы слегка приспущены, а свободная рука с силой сжимает аппетитную половинку. Стыдоба да и только. Щеки Хосока приобретают оттенок свеклы, и даже непонятно, перед кем ему стыдно больше: перед Ви за свое шлюховатое поведение, или все-таки перед Юнги за то, что его лучший друг полный идиот, который повелся на подкат первого попавшегося мачо. А вот Мину наоборот весело, он даже из-за латексных трусов почти не злится, которые, к слову, до сих пор единственный предмет одежды на Хоби. Юнги играет бровями и кривит губы в до смешного пошлой наигранной ухмылке и, приблизившись вплотную к Чону, шепчет:       — Можно тебя отшлепать?       Хосок, опешив от такой, мягко говоря, необычной просьбы старшего, грубо отталкивает его и со всех ног мчится в свою комнату, но не успевает захлопнуть дверь прямо перед носом Юнги, и тот ловко проскальзывает следом.       — Блять, ты забыл наш кодекс? Между нами никакой гомосятины, гомогейщины, пидорастии и голубятины! Ноу гомо, андестенд? — визжит Хосок, угрожая Юнги резиновым членом, что так кстати попался под руку.       — Ты в латексных трусах бегаешь за мной с дилдо в руках, это в твоем понимании «ноу гомо»? — хватается за живот от смеха светловолосый, но Хосок рано расслабился, думая, что Юнги признал свое поражение в битве за его пятую точку. Отдышавшись, Мин продолжает гонять свою жертву по комнате, и, когда сил уже совсем не остается, Хосок просто падает на кровать лицом вниз, выражая свое согласие на это странное действие со стороны друга. Юнги, с максимально сосредоточенным выражением лица, в предвкушении потирает ладошки, приближаясь к Чону, намечает место и траекторию удара, как следует рассчитывает силу и, наконец, одним точным шлепком заставляет Хосока вскрикнуть с такой громкостью, что стекла чудом не лопаются.       — Отличный орех, пружинит что надо! Не будь ты мне как брат, уж я б нашел к нему подход, — ржет Юнги и плюхается на кровать рядом с другом, но Хосок не Хосок, если что-нибудь не выкинет, поэтому Мин тотчас же получает по щеке резиновым дружком. Блондин, шикая от неприятных ощущений, потирает ушибленное покрасневшее место и полными обиды глазенками таращится на Хосока. — Вообще-то это было мое наказание за спизженные трусы, а ты меня просто так избил фаллосом, знаешь, как больно?       — Явно не больнее, чем осознавать, что ты никому не интересен как личность, а каждый понравившийся тебе парень просто хочет затащить тебя в постель, — фыркает рыжеволосый, отворачиваясь от друга.       — Вообще-то я тебе уже тысячу раз говорил, что пора бы снять розовые очки и перестать наивно верить в любовь до гроба, — вздыхает Мин, легонько поглаживая друга по плечу. — Не надо воспринимать секс, который не заканчивается свадьбой, тремя детьми, собакой и двумя кредитами, как нечто постыдное. Нет ничего плохого в том, чтобы просто получать удовольствие друг от друга, не задумываясь о чем-то более глобальном. К тому же, чтобы трепать тебе нервы и бесить в плане бытовухи, у тебя уже есть я, так что осталось найти тебе достойного ебыря. Может, хоть регулярный качественный секс пойдет тебе на пользу, а то ты в последнее время такая истеричка. Резиновыми хуями вот даже пиздишься.       — Это я истеричка? Я? — вскрикивает Хо, закипая от злости, и вновь замахивается на старшего полюбившейся игрушкой, но тут же осекается и отбрасывает ее в сторону, тяжело вздыхая. — Черт, и вправду истеричка. Может, ты прав, и мне действительно стоит попробовать? Не все же такие куски дерьма, как мои бывшие. Вдруг, если серьезные отношения не сложатся, то я хотя бы наконец-то узнаю, что такое нормальный секс?       Юнги в ответ лишь победно лыбится во все тридцать два, чуть оголяя десны, и вытаскивает из кармана спортивок телефон младшего, но не возвращает хозяину, а увлеченно что-то печатает, закусив губу, и Хо понимает, что он только что по собственному желанию вляпался в какое-то дерьмо.       Хо: Хэй, сладкий, я поразмышлял над твоим предложением, так что готовься, сегодня тебя ждет фантастическая ночка. Будь добр, закупись презиками, твой малыш будет очень ненасытным ;)       — Боже, как же это мерзко, — в отвращении кривится Хоби, читая написанное Мином сообщение, и мысленно молится всем богам, чтобы по счастливой случайности именно в этот момент пропала связь и оно не дошло до адресата. — Ты не мог хотя бы просто позвать его на свидание, без всех этих пошлостей?       — Спокойно, Мин Юнги знает, что делает, — усмехается блондин, похлопывая друга по коленке. — Надо брать быка за рога, пока это не сделал кто-нибудь поинициативнее.       Мучительная минута ожидания — и звук уведомления заставаляет сердце Хосока пропустить кульбит. Он был готов к чему угодно (даже к чему-нибудь в духе «брей очко и ноги, я уже в дороге»), но то, что высвечивается на дисплее, вызывает в Хо желание то ли разбить Ви его симпатичное личико, то ли вновь пустить в ход мистера дилдо и наградить новой порцией пиздюлей Юнги, то ли со стыда убиться самому этим же резиновым дружком.       Секс, но не шоп: Прости, я не встречаюсь с мальчиками легкого поведения. P.S. А я думал, ты не такой как все, наивный болван)))

***

      Думаете, пинать хуи на рабочем месте и получать за это деньжата — предел мечтаний? Возможно, но только если это не работа в секс-шопе. Особенно когда настроение хуевое во всех смыслах и у Вас все валится из рук, а нужно аккуратненько по полочкам расставить новую партию товара. Собственно, этим Ви и занимался: пинал ногой упавшие со стеллажа резиновые причиндалы, расчищая себе и увесистой коробке со смазками путь к другому концу торгового зала, когда сзади кто-то подкрался, а на плечо опустилась тяжелая ладонь.       — Он не любитель тратить нервы на уебков, которые его обижают, так что тебе придется поговорить со мной, — слегка шепеляво раздается над ухом, и брюнет тут же догадывается, кому принадлежит этот леденящий душу полушепот.       Ви опускает свою ношу на пол и разворачивается к Юнги лицом, всеми силами пытаясь сохранять спокойствие и самоуверенность, хотя дается это ох как нелегко, от одного коварного прищура этих черных лисьих глаз хочется сбежать куда подальше. Нет, Ви далеко не трус, не подумайте. Просто на всякий случай.       — Ну да, твой «невинный» цветочек, насколько я понял, любитель только по первому зову мчаться в койку к кому попало, — едко усмехается брюнет, а у Мина тут же кулаки сжимаются в полной готовности как следует разукрасить красивую мордашку продавца за такие гадости в адрес его Хосоки. Но он сюда не за этим пришел.       — Слушай, мачо, ты вообще-то должен гордиться, что Хосок на тебя обратил внимание, он таких как ты десятками отшивает. И, если тебя это успокоит, это я его уговорил согласиться на встречу с тобой, сам он чуть со стыда не сгорел, когда увидел, чего тебе наприсылал по пьяни, — блондин хватает с полки силиконового дружка особо внушительных размеров и тычет им продавцу в грудь, буравя немного растерянного Ви полным ярости взглядом. — Я не знаю, что за игру ты ведешь, но я готов собственными руками придушить каждого, из-за кого я по ночам слышу всхлипывания за стенкой, усек?       — И что ты мне сделаешь? — недоверчиво хмыкает брюнет. — Прямо здесь резиновым членом изнасилуешь? Свой-то явно для таких целей маловат. Не просто так же на нем, по словам твоего дружка, надолго никто не задерживается.       — Знаешь, что случилось с бывшим Хосока, который очень некрасиво с ним обошелся? — Мин со злой ухмылкой приближается к продавцу вплотную, наступает, пока спина Ви не касается стеллажа. Головка дилдо больно упирается в горло, и все происходящее начинает слегка пугать парня. Черт знает, что на уме у этого подозрительного типа. Брюнет робко качает головой, отводя взгляд, а злобный коротышка хватает его за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Не знаешь? Вот и я не знаю. Никто не знает. После того, как я два года назад к нему зашел в гости на чай, он удалился из всех соцсетей, исчез из города и никто его больше не видел.       — Больной ублюдок, — сквозь зубы шипит Ви, вырываясь. Знал бы, какой неадекватный контингент тут встречается, пошел бы лучше работать в какой-нибудь магазин рыболовных снастей или спортивной экипировки.       — Расслабь булки, ссыкло, — слегка устрашающе хихикает Мин и, похлопав парня по плечу, вручает ему бумажку с нацарапанным кривым почерком адресом. — Ты правда ему нравишься, так что даю тебе второй шанс. Приходи с извинениями завтра до девяти вечера, если не хочешь проблем.       Конечно, здравый смысл подсказывает Ви, что все это лишь пустые запугивания, а шепелявая булочка, строящая из себя бэд боя — самое безобидное в мире существо. Но лучше все же перестраховаться, а то кто знает, вдруг в один прекрасный день Чимин придет на работу и обнаружит на полке среди резиновых причиндалов орган его коллеги, а все остальные части тела Ви полиция найдет, например, в морозилке у этого злобного гнома? Да и чего греха таить, Ви просто до жути хочет, чтобы его выводы о Хосоке и вправду оказались ошибочными. Стоило сразу догадаться, что что-то тут нечисто, потому что ну не мог милашка-скромняшка, который от одной улыбки секси-продавца заливался краской, в адекватном состоянии повестись на такую очевидную провокацию, да еще и без колебаний принять предложение переспать, которое звучало так отвратительно, что сам Ви, получив такое, тут же сменил бы номер, чтобы больше извращенцы не беспокоили.

***

      В небольшой уютной кофейне на окраине города как всегда тихо и спокойно. За последние два часа заглянули только компания друзей из четырех человек, пожилой мужчина и девушка, которая вот уже полтора месяца регулярно посещает полюбившееся место. Миловидная невысокая особа с лазурными локонами до подбородка не сводит глаз с Намджуна, коллеги Хосока, пока парень, не скрывая глуповатую улыбку, упаковывает для посетительницы в бумажный пакет круассаны со сливочным кремом. От постоянных визитов за горячим шоколадом со взбитыми сливками и ароматной свежей выпечкой у девушки заметно округлились щечки, но Джун с такой нежностью на них заглядывается, что навязанные обществом идеалы красоты для милой барышни не значат ровным счетом ничего.       Хосок исподтишка поглядывает на эту сладкую парочку, начищая стойку с таким упорством, что, кажется, вот-вот можно будет смотреться в нее, как в зеркало. Чон ловит себя на мысли, что он мог бы точно так же время от времени заглядывать в магазин к Ви, просить его о помощи в выборе совершенно ненужных ему вещиц. Он мог бы наслаждаться звучанием его голоса, даже если бы он и рассказывал про ультратонкие презервативы или материал, из которого изготовлены анальные пробки. Он мог бы зеркалить его лучистую улыбку и надеяться, что так он улыбается только ему одному. Черт возьми, он мог бы без лишних глупостей просто любоваться объектом своей симпатии как самой шедевральной картиной и не знать, что очередной человек, который ему понравился, поступит с ним как мудак.       — Привет, — до боли знакомый низкий голос отвлекает Чона от его мыслей, заставляя оторваться, наконец, от несчастной стойки и поднять глаза на посетителя. Знакомые черные кудри, закрывающие пол-лица, знакомые губы-сердечко, знакомые родинки. Вот только когда парень пальцами зачесывает назад непослушные пряди, Хосок замечает, что настоящий цвет глаз не скрыт за голубыми линзами — оттенок горячего какао смотрится намного гармоничнее. На идеальном от природы лице в этот раз ни капли косметики, а вместо одежды с перчинкой — обычная толстовка бежевого цвета и объемная черная куртка, тщательно скрывающая все прелести парня.       — Ви? — в шоке округляет глаза бариста. — Какого черта?       — Тэхен, — уголки губ брюнета едва заметно приподнимаются в неловкой полуулыбке. — Ви существует только в стенах магазина.       — Так у тебя еще и шиза, — усмехается Чон. — Это немного объясняет твое поведение.       — Может, тогда объяснишь свое? — взгляд парня застает Хосока врасплох. Без цветных линз он гораздо более мягкий, теплый, но в то же время очевидно, что парень настроен более чем серьезно. Возможно, стоило послать к черту этого Тэхена, или Ви, или как его на самом деле зовут, но Хосок собственноручно положил себе прямо под ноги те же грабли, на которые уже наступил.       — Окей, я попробую, — хмыкает Хоби. — Жил-был бесконечно скромный и до тошноты правильный мальчик, который искренне верил в любовь и старался не ввязываться ни в какие интрижки. Но в один «прекрасный» момент он встретил неземной красоты продавца из магазина для взрослых, и вот он результат — искра, буря, безумие, пара бутылок алкоголя и куча фото в латексных трусах. На этом сказочке конец, как и моему желанию перед тобой оправдываться.       — Ладно, тогда расскажу тебе свою сказку, — Тэхен наклоняется поближе к Чону, слегка понижает голос, пытаясь привлечь его внимание, но бариста возвращается к полировке стойки и лишь изредка бросает безразличный взгляд на брюнета. — Жил-был самый обычный парень, который подрабатывал в секс-шопе. Но все вокруг почему-то решили, что раз уж он продает игрушки для взрослых, то его и самого можно использовать разве что только в качестве игрушки для плотских утех. И вот однажды он встретил очаровательного юношу, который показался ему таким чистым и неиспорченным, что он просто не поверил, что такие все еще существуют, и решил его проверить. Но все пошло немного не по плану, парень из срамной лавки оказался не прав, поэтому он пришел, чтобы попросить прощения у прекрасного юноши.       Хосок, протирая стойку до дыр, старается смотреть куда угодно, только не в глаза Тэхену, потому что прекрасно знает: этот щенячий взгляд обезоруживает его моментально, а поддаваться на провокации Ви, как показал горький опыт, идея не из лучших. Но как тут устоять? Их взгляды встречаются всего на долю секунды, а рыжеволосый уже готов снова залипнуть на красавчика-брюнета, как будто ничего и не было. Чтобы это предотвратить, приходится Хоби включить свою внутреннюю истеричку:       — Вот пусть прекрасный юноша тебя и прощает, а я же такой как все, увидел в тебе живую игрушку для ебли, лекарство от недотраха! Да мне вообще пофиг, под кого ложиться, только пальчиком помани и я твой! Да я...       Намджун, вообще-то, понятия не имеет, что за гейская драма с его другом в главной роли развернулась прямо в стенах кофейни, но очаровашка, что настойчиво строит глазки Хосоку, показался парню слишком милым, чтобы Хо так на него орал. Джун, хитро подмигнув Тэхену, включает кофемолку, шум от которой немного заглушает вопли и не дает Хосоку сосредоточиться, чтобы закончить свою речь. Ну хоть этот друг Чона адекватный парень, тут Тэхену крупно повезло.       — Послушай, Хосок, ты мне правда очень понравился, и мне безумно стыдно за свое поведение, — тяжело вздыхает Тэ и тянется к руке рыжего, но тот резко убирает ее за спину, а сам полным злости взглядом косится на коллегу, представляя, как здорово было бы, если бы его любопытный нос оказался в миллиметре от лезвий этой чертовой кофемолки. — Я знаю, что ты тоже испытываешь ко мне симпатию, даже не пытайся отнекиваться, так что давай забудем все эти неловкости и переиграем нашу первую встречу с чистого листа. Допустим, я, Ким Тэхен, забежал в эту чудесную кофейню, чтобы заказать какой-нибудь латте-хуятте, плевать вообще, а сногсшибательный бариста настолько запал мне в душу, что мне захотелось пригласить его прогуляться как-нибудь после смены.       Хосок, не проронив в ответ ни слова, принимается увлеченно колдовать над своей чудо-машинкой, а затем и вовсе пускается в отрыв, умелой рукой создавая очередной шедевр на молочной пенке свежеприготовленного ароматного напитка.       — Пожалуйста, Ваш кофе, — Хосок с самой яркой улыбкой-сердечком, которой он одаривает каждого, кто переступает порог заведения, передает «гостю» элегантную белую чашку с блюдцем и с нетерпением ждет реакции.       — Оу, весьма оригинально, — еле сдерживает смех Тэхен, осторожно отпивая небольшой глоток вкуснейшего латте с клубничным сиропом, а яркий румянец на его щеках в точности повторяет оттенок фирменного фартука на Хосоке. — Обычно мне рисуют какие-нибудь сердечки-листочки, но чтобы члены...       — Вы сами заказали латте-хуятте, поэтому рисунок соответствующий, — пытаясь сохранять серьезность отвечает бариста, хотя сам покраснел до кончиков ушей, а не заржать — практически невыполнимая задача, когда Намджун рядом от смеха начинает задыхаться. — Если что-то не устраивает, книга жалоб к Вашим услугам.       Хосок действительно протягивает Киму толстенький блокнот с котятами на обложке, представляющий собой ту самую книгу жалоб. Как и предполагал Тэхен, открывая ее, «жалобы» там выглядят следующим образом:       От сладкого я быстро поправляюсь, а Чон Хосок слишком сладкий мальчик. Жирок на моих боках — на Вашей совести :)       После того как я попробовал кофе в Вашей кофейне, любой другой для меня на вкус как помои, как прикажете с этим жить?       Я бы хотела уведомить начальство данного заведения о преступной деятельности, совершаемой его работниками. Готовить лучший в мире кофе и быть такими милашками — вне закона.       Тэхен, поумилявшись с еще десятка подобных записей, отставляет в сторону недопитый кофе, берет предложенную Хосоком ручку и с коварной улыбкой принимается аккуратным почерком выводить свою «жалобу»:       Один из Ваших работников представляет угрозу для здоровья посетителей. Когда я вижу улыбку Чон Хосока, мое сердце не выдерживает. Но ради безопасности человечества я готов пожертвовать жизнью, так что я был бы счастлив, если бы этот прелестный молодой человек улыбался только мне одному.       — Романтик хуев, — фыркает Хосок, читая эту короткую запись в окружении сердечек и улыбочек. Как бы он ни пытался изображать непреступную крепость, на губах предательски расцветает та самая улыбка, от которой Тэхен под сдавленное хихиканье Намджуна, что стал невольным зрителем сего представления, тут же театрально хватается за сердце. Нельзя сказать, что Хоби обделен вниманием, и поэтому готов принять ухаживания каждого, кто на него глаз положит, даже если это весьма подозрительный продавец из причиндальни. Да и любовью с первого взгляда это не назовешь, упаси боже. Возможно, просто звезды так сошлись, и только их стоит винить в том, что от одного взгляда Тэхена Хосок плавится, словно кусочек маршмэллоу в горячем капучино? А может быть, несмотря на то, что Хосок и Тэхен на первый взгляд полные противоположности, Хоби почувствовал в этом самоуверенном красавчике родственную душу?       — Так ты согласен пойти со мной на свидание? — кокетливо играет бровями Тэ и медленными глотками допивает свой эксклюзивный «латте-хуятте», подмечая, что даже если Хосок его продинамит, он все равно сюда вернется, хотя бы за отличным кофе.       — Пфф, чтобы я шлялся по свиданкам с первым встречным, да за кого ты меня принимаешь? — наигранно возмущается Хоби, скрестив руки на груди. — Не для того меня мама учила хорошим манерам, чтобы меня хранители резиновых хуев кадрили. Думаешь, глазки мне построил, комплиментов наговорил, и я к тебе в койку прыгну? Да не бывать этому! И вообще...       — Это «да», — перебивает Хосока Намджун и уже готовится получить как минимум кипятком в лицо, потому что когда Хосок злится, ожидать можно чего угодно. Но как тут удержаться, когда товарищу оказывает знаки внимания такой мужчина, а он еще ломается? Ох, если бы Джун знал, что у его коллеги в арсенале имеется секретное оружие в виде мистера дилдо, он бы держал язык за зубами, чтобы этот фиолетовый силиконовый товарищ и с его личиком ненароком не познакомился!       Тэхен складывает руки перед собой, как при молитве, и пускает в ход всю свою харизму: дует губки и пристально смотрит на Чона самым невинным взглядом ребеночка, выпрашивающего у родителей новую игрушку, не затыкаясь повторяет раздражающее «ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». Хосок, конечно, еще долго будет корить себя за неспособность устоять перед этим волком в овечьей шкуре, но сейчас у него просто нет выбора.       — Это «да».