magic shop

      Переступая порог квартиры, Хосок был в предвкушении приятного вечера в компании любимого человека и лучшего друга, а в итоге провел его, рыдая на коленях у Намджуна и пытаясь подсластить свое состояние самым приторным на свете какао и белым шоколадом, который он терпеть не может. Как так получилось? Все просто: небольшие ссадины и синяки на теле Хосока, плюс умопомрачительная логика, вспыльчивость и «ген защитника» Юнги, которые вмиг разрушили его и так еще хрупкую симпатию к Тэхену, плюс неумение Тэ держать язык за зубами — такая взрывоопасная смесь, что стрелка пиздецометра стремительно приближается к отметке «тотальный пиздец». В общем, эти двое поцапались. Юнги обвинил Тэ в применении насилия. Тэ высказал Юнги все, что думает о его тупой привычке сталкерить за ними. Юнги ни с того ни с сего начал Хосока ревновать к его парню, мол, с его появлением лучший друг ему стал не нужен. Как-то незаметно это переросло в спор, кого Хосок больше любит (как детишки, честное слово), а следом в спор, кто здесь третий лишний. И Хосок, не желая смотреть, как два дорогих ему человека вот-вот перегрызут друг другу глотки, сделал третьим лишним себя, сбежав на ночь глядя к своему самому адекватному другу Намджуну плакаться в жилетку.       Куда ушел, Хосок, конечно же, их в известность не поставил, а телефон отключил — пусть побесятся. Когда перевалило за полночь, а от Хоби ни слуху ни духу, Юнги и Тэхену пришлось скооперироваться и обзвонить кучу друзей и знакомых. Благо не пришлось штурмовать больницы с моргами (Тэхен успел прокрутить в голове самые худшие варианты, от аварии или несчастного случая до нападения хулиганов и продажи на органы). В полвторого от Джуна пришла короткая, но емкая весточка — «вам пизда».       Ехать забирать Хосока смысла не было: он бы только больше распсиховался, уж Юнги-то его знает как облупленного, так что парни решили ждать, когда он остынет и сам объявится. Тэхен все никак не мог уснуть — мучила совесть, да и он настолько привык спать с Хоби, что лежать на кровати, распластавшись морской звездой на прохладной простыни, когда никто не закидывает на тебя ногу, не прижимает тебя к себе теснее за талию сквозь сон, не путается в твоих волосах и не дышит тебе в ключицы кажется такой дикостью. Ким крепко жмурится и, безуспешно пытаясь погрузиться в сон, представляет рыжее облачко волос рядышком на белоснежной наволочке, теплые ласковые ладошки под трикотажем футболки, мягкие губы на своих щеках и такой родной аромат ванили, которым пропитан каждый миллиметр бархатистой смуглой кожи. Неожиданно матрас рядом с парнем прогибается под тяжестью чужого тела, а на его голову мягко опускается ладонь и начинает медленно и осторожно гладить по волосам. «Хосок» — теплится в груди надежда. «Пиздец» — исправляет здравый смысл, до которого с небольшим опозданием дошло, что ладошка для хосоковой крупновата, а вместо ванили нос улавливает прохладу ментола.       — Прости, — ночную тишину нарушает едва слышимый шепот над ухом. — Я вел себя как последний мудак. Наверное, ты прав, и в какой-то степени я ревную Хоби. Если вообще можно ревновать лучшего друга к его парню, это же полный бред, боже. Я вижу, как он счастлив с тобой, и я очень-очень рад за него. За вас. Но где-то глубоко в душе я скучаю по тем временам, когда мы с ним были только вдвоем. Он с каждым днем все больше отдаляется от меня. После работы вместо меня его встречаешь ты. Нашу традицию вместе смотреть ужастики каждую ночь пятницы пришлось отменить, потому что ты ненавидишь этот жанр. Он больше не готовит мой любимый апельсиновый пирог, потому что у тебя аллергия на цитрусовые. Он, блин, даже перестал устраивать мне пакости за бардак и немытую посуду, потому что ты настолько душка, что все за всеми убираешь безо всяких упреков. У вас появляются локальные шутки, которых я не понимаю. Когда он не знает, что надеть, он просит совета у тебя, а не у меня. Когда ему грустно, веселишь его ты, а не я. Я больше не чувствую, что он нуждается во мне, как раньше, и это приводит меня в отчаяние, хотя я понимаю, что так не должно быть. Ты хороший парень, ты правда мне очень нравишься и я хочу, чтобы ты был не только его любимым человеком, но и моим бро. Но я так боюсь, что однажды Хоби совсем обо мне забудет. Черт, я несу какую-то сопливую хуйню. Юнгей, соберись! Хорошо, что ты спишь и не слышишь этот бред.       — А ты точно в него не влюблен? — тяжело вздыхает брюнет, открывая усталые сонные глаза. Поворачивается к Юнги и, ощущая в ушах бешеный стук собственного сердца, ждет своего приговора. После всей этой исповеди для него и без ответа все очевидно.       — Блять, ну хоть бы подал вид, что не спишь! Я б так не позорился! — вскрикивает Мин, отползая от Тэхена на самый краешек кровати. Хорошо, что в темноте от взора Тэ остаются скрытыми его покрытые алыми пятнами стыда щеки. — Не влюблен я в него, ну честно. Он меня вообще никогда не привлекал в этом смысле. Я его учил целоваться, когда ему было лет 15, и абсолютно ничего не почувствовал, как и он. А когда мы отмечали его поступление в универ, мы так упились, что решили друг другу подрочить чисто по-братски, по его инициативе, кстати. Так у меня даже не встал, потому что блин, ну как тут возбудиться, когда к тебе в трусы лезет твой мелкий пездюк, которого ты помнишь еще карапузом, который ревел на всю округу, потому что потерял сандалик в песочнице?       — На самом деле тебе вообще не о чем беспокоиться, — брюнет улыбается уголками губ и успокаивающе похлопывает Мина по плечу. — Когда мы вдвоем, он говорит о тебе, не затыкаясь. Рассказывает мне всякие забавные истории из вашего прошлого, удивительно, как это он мне про дрочку сам не поведал. Даже когда мы целуемся, он иногда может ни с того ни с сего меня оттолкнуть, потому что ему непременно нужно прямо сейчас рассказать, как ты на первом курсе его спас от хулиганов или что-то типа того. Он правда очень тобой гордится и дорожит вашей близостью. Может, просто сейчас такой период, что он больше внимания уделяет любимому человеку. Эйфория от захлестнувших его новых чувств, все дела... Но я прекрасно понимаю, что как бы сильно он меня ни любил, тебя он всегда будет любить чуточку больше, и мне придется просто принять это.       — Так, ладно, хватит соплей на сегодня. Давай лучше думать, как будем возвращать твоего... нет, нашего мужика, — Юнги понимает, что еще чуть-чуть и Тэ станет свидетелем уродливых рыданий в подушку, поэтому меняет тему и позволяет себе устроиться на кровати поудобнее и перетянуть на себя часть одеяла, раз уж их с Кимом петушиные бои закончились перемирием. Хосок точно будет впечатлен, когда узнает, что его лучший друг и его парень до рассвета строили планы, как элегантно попросить у него прощения, болтали о жизни и незаметно уснули в обнимку под одним одеялом.

***

      Хосок возвращается домой ближе к вечеру. Вообще-то в свободные от учебы дни он обычно берет дополнительные часы в кофейне, но сегодня Намджун силой стянул с него рабочий фартук и этим же фартуком погоняя отправил домой. Просто смотреть было невыносимо на эту невыспавшуюся кислую рожу, которую даже три чашки суперсладкого горячего шоколада с корицей и двойной порцией маршмэллоу не сумели сделать хоть чуточку счастливее. Сердце Хосока уходит в пятки, как только он переступает порог квартиры. На полу в прихожей — огромная бордовая лужа, от которой до кухни ведут такого же цвета следы. Мозг отказывается искать рациональное объяснение увиденному, вместо этого на ум приходит лишь пугающее «кровь». На трясущихся от страха ногах Хо осторожно, стараясь не вляпаться в эту неизвестного происхождения жидкость, ступает по коридору на кухню, откуда доносится какая-то знакомая классическая композиция (за годы, что Хоби промучился в ненавистной музыкалке, он так и не научился отличать Бетховена от Моцарта). Чем громче становятся эпичные запилы скрипки, тем сильнее ударяется сердце о грудную клетку.       Надавив на ручку дрожащей рукой и осторожно толкнув дверь, Чон не понимает, он попал на свою кухню, или на съемочную площадку корейского ремейка «Ганнибала». Идеально подобранный для триллера саундтрек, звучащий из старых колонок. Привлекательный блондин с убийственным взглядом и загадочной маньячьей полуулыбкой и обворожительный кудрявый брюнет в заляпанной кровью(?) белой рубашке (точь-в-точь как в оригинальном сериале, ей-богу!) сражаются на ножах, пока в кастрюльках что-то во всю бурлит (хоть бы не человечина!)       Учитывая вчерашние угрозы Юнги «покромсать Тэхена на кусочки и скормить соседской собаке», Хосоку не до смеха.       Заприметив в дверях ошарашенного Чона, Юнги и Тэхен прекращают свои игрища с холодным оружием и, натянуто улыбаясь, машут ручками блудному сожителю.       — Ой, а вот и ты... — не похоже, что Тэхен рад его возвращению. — А мы тут с Юном выясняем, кто будет стейки к ужину жарить.       — Твой мужик не верит, что в приготовлении мяса мне нет равных, — хмыкает Мин, едва касаясь кончиком острого ножа тэхенова подбородка, но парня это не пугает, а наоборот смешит.       — Да из тебя повар, как из меня балерина! — заходится смехом брюнет, кивком указывая на сковородку с угольками, которые до его вмешательства были овощами. — Разревелся как скотина, пока резал несчастную луковицу, весь гарнир сжег к хуям...       — А ты, рукожоп, не смог донести бутылку гранатового сока в целости и сохранности, вместо этого решил закосплеить Кэрри на выпускном, — Мин ядовито усмехается, окидывая взглядом красные брызги на коже и одежде Тэ, а следом чертыхается и бьет себя по лбу. — Мы же так и не отмыли прихожую.       — А кто такая Кэрри? — вместо ответа на любопытство Тэ Юнги фейспалмит, и следом Тэхен легонько получает по лбу баклажаном.       Хосок, несомненно, очень рад, что расплывающаяся по светлому ламинату лужа оказалась не кровью кого-то из этих двух идиотов. Да и они вроде как за время отсутствия Чона помирились. Все еще грызутся, но без агрессии: просто так дружат. Вот только Хоби ожидал, что на него тут как минимум с обнимашками накинутся, а они вообще на своей волне! Как будто бы и не было вчерашних разборок и извиняться не за что!       — Вы сейчас у меня оба заплачете, и это не от лука, — сквозь зубы шипит Хосок, хватаясь за чугунную сковороду. — Я тут вообще-то жду извинений за вчерашнее, а вы, блять, ноль внимания! Устроили кулинарный баттл и викторину на знание творчества Стивена Кинга, ну отлично! Я вошел в квартиру и думал, что кого-то убили, а вы, два дебила, тупо дурачитесь!       Вы не подумайте, Тэхен и Юнги рады, что Хосок вернулся домой. Просто Ким планировал сам забрать его после работы, а к тому времени дома ждал бы праздничный ужин и все было бы готово к их небольшому торжеству по случаю, о котором Хосоку поведают позже. А далее бы последовала бессонная в приятном смысле ночь для Хоби и Тэ, и в этот раз Юнги бы точно не потревожил влюбленных голубков в брачный период. Но Хосок неожиданно вернулся раньше запланированного, а ранние возвращения, как известно, в большинстве случаев не сулят ничего хорошего. Вот и встретили Хоби не распростертыми объятиями, кулинарными изысками, красивой сервировкой и многообещающей романтичной атмосферой, а полнейшим срачем в квартире и очередной перепалкой, пусть и шутливой. Просто растерялись из-за неожиданного визита.       — Солнце, прости нас, мы правда вчера вели себя как два великовозрастных ребенка, но мы с Юнги обо всем поговорили, такого больше не повторится. И прости за этот трэш, мы просто начали готовить ужин, а потом мне пришлось сбегать в магазин докупить кое-какие продукты. Когда я вернулся, учуял ор Юнгея и запах гари, у меня от шока эта дурацкая бутылка выпала из рук и по прихожей потекли кровавые реки, но я забил и помчался на подмогу. Да что-то мы так завертелись, что только стекло убрали, а пол не вымыли, — Тэхен не особо верит, что Хосок способен его ударить, но крышкой от той же сковородки голову на всякий случай прикрывает. А Юнги вдобавок по-геройски прикрывает его собой, и Хосок, не ожидая такого сплочения от этих двоих, в шоке роняет сковородку прямо себе на ногу, издавая нечеловеческий крик, когда тяжелая посудина больно бьет по нежным пальчикам. В следующее мгновение Тэ и Юнги его заботливо усаживают на стул и обеспокоенно кружатся вокруг него, как мамочки-наседки. Мин подносит его любимый спрайт со льдом и утирает рукавом рубашки проступившие от боли слезинки, а Тэ, убедившись, что ничего серьезного, с нежностью гладит многострадальную стопу и целует прямо поверх носков со смешными крабиками, пока Хосок, наконец, не успокаивается. Как ни странно, до драки с указываниями друг на друга пальцами и криками «это все из-за тебя!» не доходит. Видимо, чему-то жизнь Юнги с Тэхеном все-таки учит.       Миссию привести жилище в порядок Мин решил взять на себя, доверив Тэ готовку, чтобы они с Хосоком могли побыть вдвоем. Ким тут же решил воспользоваться этой возможностью: обвил руками шею старшего и потянулся за поцелуем, но был жестоко отвергнут со словами «если испачкаешь мою футболку, пойдешь в чулан молиться, развратница Кэрри» (о том, кто такая эта Кэрри и где молиться, если в квартире никакого чулана быть не может, ему так никто и не объяснил). Однако после того как Тэ вернулся чистенький и благоухающий, Хосок сопротивляться не стал. Позволяет таким любимым ласковым ладоням обхватить его порозовевшие щеки, а мягким, чуть пухлым губам накрыть его собственные в не пошлом, но очень чувственном, долгом, похожем на тягучий мед поцелуе. Ощущение одного дыхания на двоих после небольшой ссоры настолько опьяняет, что хочется сохранять его как можно дольше, поэтому им с трудом удается разорвать поцелуй, чтобы набрать в легкие кислорода. Они не могут отдалиться друг от друга ни на сантиметр. Прижимаются лбами, трутся носами, покрывают щеки друг друга невесомыми чмоками. Так сладко, что Юнги кривится в отвращении, будто ему в рот сахар столовыми ложками пихают, отпрыгивает от небольшой щели в дверях и продолжает орудовать шваброй. Тэхен и сам не заметил, как рядом с Хосоком превратился во что-то очень софтовое, ведь раньше он не мог назвать себя любителем ванильных нежностей в карамельной глазури. Но с Хоби просто нет другого выбора. Его не назовешь слабым или излишне сентиментальным, этаким хрупким нежным цветочком. Он часто бывает довольно дерзким и вспыльчивым, а если его расстроить, то он не то что сковородкой, а даже силиконовым другом, а то и вовсе кактусом замахнуться может. Но в отношениях он чаще показывает ту свою сторону, которая обожает, когда с ним нежничают и потакают его прихотям. Он похож на котенка, который время от времени выпускает коготки и показывает зубки, но в остальном — самое милое безобидное создание. Пушистый комочек, который нужно оберегать от всего на свете, тискать, гладить и ласково чмокать в носик, но в тоже время быть готовым иногда оберегать самого себя от него.       Милости милостями, а животы потихоньку начинают урчать, поэтому голубкам все же приходится отлипнуть друг от друга, чтобы приготовить нехитрые закуски и гарнир к стейкам, право жарить которые Тэхен у Юнги все же отвоевал. А Мин тем временем по третьему кругу перемывает пол в прихожей, устраняя последствия рукожопости ТэТэ и сгорая от нетерпения рассказать Хосоку ту самую приятную новость, до которой вчера из-за их с Тэ перепалки так дело и не дошло.       И все-таки нельзя было оставлять Тэхена с Хосоком на кухне вдвоем. Строят друг другу глазки, то и дело целуются между делом, обнимаются. Хосок не упускает возможности шлепнуть Тэ по попе, а тот уворачивается и орет: «Ты не белка из Ледникового периода, хорош мучить мой орех!» Юнги долго приходится взвешивать все «за» и «против», прежде чем опять их потревожить и получить по первое число. Раз уж у Хосока настроение настолько боевое, что он даже на парня своего сковородой замахивался, то друга он точно не пощадит.       — Ребятки-котятки, я прошу прощения за беспокойство, но я уже не могу с этим тянуть, — В дверях показывается сначала блондинистая макушка, и только затем ее несмело крадущийся обладатель. Слава богу, ничем таким они не занимались, Хосок всего лишь слизывал соевый соус с ключицы Тэхена, вообще никакого намека на эротику, вы что. — Хось, я от вас съезжаю. Хотел еще вчера вас с ТэТэ обрадовать, но...       Хосок тотчас же меняется в лице, отскакивает от Тэхена как ошпаренный и нападает на Юнги.       Кажется, обрадовать не получилось...       — Как съезжаешь, в смысле съезжаешь, куда съезжаешь, когда съезжаешь, зачем съезжаешь? Это Тэхен тебя заставил? — из Хосока вырывается неконтролируемый поток вопросов, он ошеломленно таращится на друга уже влажными оленьими глазами, вцепившись в ворот безразмерной клетчатой рубашки, которая еще пару месяцев назад магическим образом исчезла из его собственного шкафа. — А кто меня бесить будет? А печь банановые кексы точь-в-точь как у твоей мамы и заставлять меня принимать лекарства, когда я болею? А смотреть со мной ужастики и играть в приставку? А помогать с учебой? А кого я буду бить по морде резиновым членом? Ты же не собираешься переехать в какие-нибудь ебеня, правда? Блин, я же буду скучать, если мы будем редко видеться!       — Успокойся, дурашка, ТэТэ тут вообще ни при чем, — блондин обнадеживающе улыбается и запускает пятерню в огненную шевелюру младшего, слегка взлохмачивая чуть волнистую челку. — Я уже давненько над этим размышлял, а в свете последних событий окончательно решил, что пора мне уйти в свободное плавание и не мешать моим детишкам. Далеко я, правда, уплывать не собираюсь, даже не надейся. Мне пиздецки повезло, я нашел отличную однушку в нашем доме этажом ниже, пустил в ход все свое очарование и бабуля-хозяйка даже скидку мне сделала. Так что не волнуйся, буду навещать вас каждый день. А вы в моем логове можете сделать крутую гостиную, будете устраивать тусовки с кучей гостей.       — Надеюсь, ту великодушную женщину ты очаровывал не так, как своих кавалеров, — сквозь нахлынувшие слезы радости смеется Чон.       — Нет, ну я тот еще кобель, не спорю, — закатывает глаза Мин. — Но не бабкоеб же.       Все разрешилось даже лучше, чем Хосок мог представить: и Юнги совсем рядом, даже скучать не придется, и в их с Тэ личное пространство больше никто без спроса вторгаться не будет. Он на эмоциях сгребает в охапку сразу обоих своих любимых мужчин и обнимает до хруста костей. До хруста костей Юнги, у которого от избытка нежностей опять спину прихватило. Но это не страшно, ведь под рукой всегда есть личный массажист, готовый в любую минуту прийти на помощь. Хосоку даже, по правде говоря, немного обидно: Тэ вроде как своему парню романтику устраивать должен, а в итоге от его рук сладко стонет его друг. Хоби тоже вообще-то постонать не против. Он и так на взводе еще с того момента, как увидел, с каким упорством Тэхен мыл длинный гладкий огурец, и невольно представлял в этих красивых мужественных руках с сеткой выступающих вен совсем не огурец.       Юнги, хоть и очень хотел провести этот вечер втроем и как можно скорее похвастаться перед Хосоком своим новым пристанищем, понимает: лучше отложить это до лучших времен, а сейчас оставить этих двоих наедине.       — Жарь подольше на умеренном огне и обязательно доведи до полной готовности. И с перцем не переборщи, Хоби понежнее любит, — подмигивает Мин Тэхену, отправляясь ночевать в свою одинокую берлогу.       — Хм, сколько себя помню, любил острое мясо средней прожарки, как он мог перепутать? — непонимающе хмурит брови Чон, проверяя, действительно ли Юнги ушел, а не притаился под дверью.       — Сомневаюсь, что он имел в виду мясо, — посмеивается в кулак брюнет, за что тут же получает легкий подзатыльник.       — Фу, ну вы и пошляки! Готовь давай, я голоден.       — Я тоже, — на лице Кима расцветает хищная ухмылка, он легко подхватывает Хосока и усаживает на столешницу, крепко удерживает за талию и горячо шепчет: — Чертовски изголодался по тебе.       — Сначала ужин, — Хо перехватывает руки, скользящие ему под футболку, слезает и вручает нахмуренному от обиды Тэхену разделочную доску с готовой к жарке свининой. Хитро щурится от внезапно посетившей его головушку идеи. — Если хочешь, я могу снимать один предмет одежды за каждый готовый кусочек, чтобы тебя немножко мотивировать.       — Тут всего три куска, ты снимешь ремень и носки, я так не играю.       — Черт, ты слишком хорошо меня знаешь, — дует губки рыжеволосый и смачно шлепает Тэ по потрясающе обтянутой черными джинсами упругой заднице, прежде чем заняться мытьем посуды. — Мудак.