Вероятность судьбы

      Дверь распахнулась от мощного пинка и оглушительно хлопнула по стене. От удара с полки упала ваза и разбилась о пол — осколки разлетелись по всему кабинету.       Миракл издал рассерженный, почти животный рык и схватился за голову. Его нервно метало по кабинету. Следом в дверях появился Нортон-старший с озадаченным видом, который он старался спрятать под маской особой серьезности.       — Успокойся, Миракл, прошу тебя, — беспокойный голос выдавал Нортона, однако тот понимал, что слова не подействуют: зодчий, охваченный эмоциями, просто не воспримет их, не обратит должное внимание.       — Успокоиться? — Миракл нервно дёрнул головой. — Как. Я. Могу. Успокоиться? Как ты можешь говорить мне, чтобы я успокоился? Это твоя дочь, Нортон! Твоя дочь!       — Перестань кричать, — в голосе проскользнули стальные нотки. Миракл впадает в откровенную истерику, что порядком начинает раздражать Огнева. — Да, это моя дочь, и я так реагирую только потому, что хорошо знаю тебя!       — Ты совсем не боишься того, что может случиться?!       — И что может случиться? Может, я не так хорошо тебя знаю, как мне кажется? Так раскрой свои карты, мой дорогой друг! Скажи, чем так страшен наш зодчий, что чувства к нему должны быть запрещены даже к упоминанию?       — Я старше её на уйму лет!       — И что ужасного случится, если вы позволите друг другу быть рядом?       Нортон-старший попал в «яблочко»: Миракл не сразу нашелся, чтобы ответить. Весь эмоциональный огонь, еще минутой ранее разносивший всё вокруг в щепки, быстро потух. Зодчий обессиленно рухнул на кресло, оперся локтями на колени и застонал, словно от сильной, отрезвляющей головной боли.       — Не знаю, — хрипло признал он. — Но это неправильно…       — Неправильно — это так подло пытаться свалить из параллели, бросая девушку наедине со своими чувствами! Надеешься, что так станет легче? Не-ет, дорогой мой. Поверь мне — человеку, который делал то же самое и поплатился за это судьбами… Так просто от любви не отделаешься. Она будет тебя съедать, съедать и съедать изнутри и неизвестно, к чему в конце до концов всё это приведёт. Быть может, последствия окажутся ещё более разрушительными, чем тебе кажется сейчас, в этой ситуации.       — Откуда ты узнал, что я собираюсь уйти?.. — казалось, Миракл был ошарашен догадкой друга.       Он держал все в строгой тайне, глубоко в себе, даже не намекая Нортону о своих планах. А тот так просто его раскусил?       — Знаешь, нетрудно было догадаться: слишком часто ты стал уезжать без уважительной на то причины. А вчера ты сам едва ли не проболтался.       Огнев неестественно усмехнулся, будто с трудом заставил себя проявить хоть какие-то эмоции. Или же наоборот: всеми силами старался скрыть всё, что чувствует и держит внутри себя, но эмоции сквозь эту броню нет-нет да проскальзывали. В конце концов, он дал слабину.       — Если ты сделаешь это… Если ты просто так возьмёшь и уедешь… Я тебе никогда не прощу, Миракл. И мне плевать, сколько лет я с тобой знаком и через что мы вместе прошли.       Быть может, только откровенный разговор отрезвит зодчего и тот откажется от своих бессмысленных планов. Нортону самому не была выгодна эта идея: он бы потерял друга, это раз, и черт знает что пришлось бы пережить его дочери (а это, несомненно, и его проблемы тоже), это два.       Если люди, вокруг которых заварилась эта каша, не могут сейчас здраво мыслить, то делать это придется ему, Нортону, иначе одному Эфларусу известно, во что всё вольется в будущем. Главное — не свихнуться вместе с ними, иначе за тремя душевнобольными уже некому будет присматривать.       — Это сломает её, Миракл. Первая любовь всегда самая сильная.       — Фэшиар. Фэшиар ее первая любовь, — хрипло перебил зодчий.       Нортон издал громкий смешок, резко выделившийся в общей атмосфере.       — Это первая юношеская привязанность, дорогой мой! Ты и сам знаешь на собственном опыте, не правда ли? Этот птенец гнезда Драгоциев ей даром не дался. Если бы ты открыл глаза, сам бы убедился.       Повисла напряженная тишина. Миракл не убирал рук с лица, Нортон-старший старался не влиться в истерию, умело организованную его другом. Прошло несколько минут, прежде чем к зодчему вернулось сознание.       — Зачем ты мне это показал? А если бы она догадалась, что ты не был эррантией?       — Я не знаю, как она оказалась в луночасе, — признался Нортон, хмурясь. — Я создал его только для того, чтобы показать тебе одну из самых вероятных веток её… Впрочем, думаю, что вашего общего будущего. Надеялся, что ты откажешься от своих планов, а я, как истинный Купидон, — Нортон-старший усмехнулся, — помогу разобраться с вашими любовными тараканами. Всё казалось так просто… А случилось как всегда. Видимо, её чувства достаточно сильные, раз её втянуло туда вслед за тобой. Но ты струхнул и сбежал, Миракл. А она осталась до самого конца, пока её не выбросило обратно… Слушай, перестань хлестать мой виски! Ты мне нужен со свежей головой. А ещё мне нужен мой виски!       Нортон-старший вырвал из его рук снифтер.       — Эта бутылка стоит дороже твоей жизни, Миракл! — сердито шикнул на него Огнев. — Я боюсь представить, что с Василисой сейчас творится… Не хватало ещё и тебя из «белочки» вытаскивать!       — Я не знаю, что мне делать, — честно признался зодчий, растерянно уставившись в одну точку. — Я признаю́, что пытался просто сбежать от ответственности. Ты сам знаешь, что если это выйдет в массы... Боюсь, от меня Зодчий круг с советниками... О, великий Эфларус, да само Время!.. и мокрого места не отставит. Я буду лишь препятствием на пути совместного правления Королей Времени. Но что мне делать — не представляю.       — Береги её так, как берег всё это время. С того самого момента, как я впервые попросил тебя корректировать её судьбу. Так не запори свой же труд! Ты спас её жизнь, изменив нити клубка в тот раз. Не заставляй меня разочаровываться в твоём профессионализме сейчас, прошу тебя! Если не можешь принять свои же чувства — что, вообще-то, крайне глупо с твоей стороны — так отнесись как к работе, уж извини за такой жестокий совет!       — Я бы предпочел, чтобы её соулмейтом оказался Драгоций.       — Да не любит она его и никогда не полюбит! Это была наивная детская шалость, а стоило сейчас столкнуться с сильными взрослыми чувствами, так это выбило её из привычного русла! Как и тебя, в целом… Ты сам все видишь. Она давно не может найти себе места, но упорно молчит. Она боится, потому что совсем зелёная, но ты-то — взрослый человек, созревший! Василиса надеется, что именно ты сделаешь первые шаги. Соберись, прошу тебя. Время благоволит вам, ты видел все своими глазами. А я играть роль сводника долго не собираюсь: не срастется — проблема ваша. Я со своими-то тараканами разобраться не в силах…

***

      Выпитый на пустой желудок алкоголь быстро ударил в голову, где с непривычки отозвалось болью — словно тысяча игл вонзились в мозг, но эйфория не заставила себя долго ждать и сознание быстро затуманилось.       Однако какого-то особого облегчения это не принесло. Более того, показаться в пьяном виде перед Василисой Мираклу было бы безумно стыдно, а факт того, что пить зодчий не собирался и сделал это на эмоциях, уже пожирал совесть.       Решение пришло незамедлительно. Холодная вода должна немного отрезвить. А ледяная — тем более. Пожалуй, озеро неподалеку от Черновода подходило идеально.       Спустя несколько минут после прихода этой «потрясающей» идеи мужчина уже стоял, спрятанный от чужих глаз за рифовой скалой. Тихим шумом с неё сходил небольшой водопад, образуя под собой глубокое круглое озеро, которое теперь так манило зодчего.       Миракл был более чем уверен, что в это место, не видимое ни с одной башни Черновода, никто не придет и он наверняка сможет расслабиться. Полный решимости, он скинул с себя всё, что было на нём надето, и без лишних раздумий прыгнул в бурлящую под потоком воду.       Ледяной холод в ту же секунду обжёг кожу. Вынырнув, Миракл нестерпимо зашипел, но сдержал в себе желание выскочить обратно. Чёрная вода — та самая, что и в Черноводе — не могла навредить ему, в отличие от обычной, и тело быстро привыкало к её температуре.       Миракл позволил себе расслабиться и лечь в тёмную пучину. Вода держала, не давая уйти с головой.       Прошло полчаса, может, и больше. В полудрёмном состоянии Миракл потерял счёт времени ровно до того момента, как в небе показалась тёмная точка. Зодчий успел спрятаться за грудой камней на берегу, прежде чем красные крылья стали отчётливо видны.       Василиса сразу заметила зодчего и сконфузилась.       — Ой, — она смущенно опустила глаза. — Извините. Госпожа Фиала сказала, что только здесь растут синестрелы… От бессонницы… Но я так их и не нашла… Я, наверное, позже еще раз поищу.       Зодчий вышел из ступора и окликнул её до того, как она успела снова вызвать крылья.       — Постой, Василиса. В любом случае, тебе понадобится моя помощь: их не найти, не сорвать просто так. Дай мне минуту, я тебе помогу.       «Время, я всё ещё пьян. Или уже нет?..»       Девушка отвернулась, пытаясь подавить вновь накатившее волнение и эмоциональное возбуждение от одного присутствия зодчего. Лицом она оказалась к темному лесу, но попытки самостоятельно найти взглядом синестрелы не увенчались успехом.       — Их не заметить, не подготовившись, — совсем рядом раздался тихий голос Миракла. У Василисы от неожиданности (впрочем, неожиданности достаточно приятной), побежал мороз по коже. — Госпожа Фиала уверена, что стоит для зелья брать именно их?       Девушка удивилась такому его вопросу.       — Не знаю… Но она не предложила больше никаких вариантов.       — И даже не сообщила о трудностях с их поиском?       — Нет…       — Синестрелы могут не только помочь, но и нанести серьезный вред. Я бы не стал так рисковать, — он неодобрительно покачал головой. — Фиала не могла не знать об этом. Думаю, что она поспешила с советом. Но давай попробуем, по крайней мере, тебе не придется делать это одной.       Они вышли напрямую ко входу в лес, окруженный лохмотьями тумана. Густая растительность не давала пройти даже не пару метров вглубь, и Василиса не слишком понимала, что задумал зодчий. Идти напролом? Использовать часодейство?       — Используй часовой флер. Синестрелы подпитываются часовой энергией. Если твоей силы окажется достаточно, они притянут к себе цифры, и мы поймем, в каком направлении нужно идти, — и тут же спешно предупредил, перебив самого себя: — Но будь осторожна! Они могут завлечь и неизвестно, к чему это приведет!       Флер появился мгновенно: цифры спокойным вихрем закружились в воздухе. Однако никакого более движения не произошло. Василиса выжидала, пристально глядя на яркий золотой ореол, окруживший их. Миракл уже издал вздох, полный расстройства, словно была провалена миссия века, как вдруг флер плавными волнами с выстроенными в ряд цифрами медленно поплыл куда-то влево, в обход леса.       Флер привел их на поляну, чему Миракл искренне удивился и несколько раз повторил, как бы в раздумьях, что такого не может быть и что эти цветы всегда растут исключительно в глухой чаще леса.       Синестрелы росли, не кучкуясь, поодаль от себе подобных. Это были огромные, около метра в высоту растения с большой сердцевиной, сплошь окутанные синим либо голубовато-серым сиянием. Поляна буквально сверкала светом, исходившим от цветов. Василисе даже пришлось прищурить глаза: ей показалось, что иначе она просто ослепнет.       «И не смогу потом лицезреть красоту этого обаятельного красавца», — вдруг пронеслось в голове. Огнева почувствовала, что залилась краской от своих же неожиданных мыслей. О Время, как такое вообще могло прийти в голову?..       Они остановились в десятке метров от ближайшего цветка.       — Подожди меня здесь, — предупредил мужчина. — У меня есть подозрение, что мы попали под время их цветения: уж больно ярко они сияют.       — Это опасно?       — Ммм… Насколько я знаю, нет. Хотя вообще-то слышал, что их пыльца дурманит разум. Вряд ли это правда, но перестраховаться стоит.       «А мой разум дурманите вы: я же не перестраховываюсь?».       Василиса подумала, что у нее съезжает крыша.       Тем временем зодчий, ничего не подозревающий, уткнулся носом в согнутую в локте руку, — благо, ткань была еще мокрая после купания, — и в одиночку прошествовал к поляне. Едва ли он приблизился к цветку, как заметил целый хоровод золотой пыльцы вокруг него. Миракл напрягся.       — Василис, мне кажется, нам надо вернуться в замок…       Он обернулся и моментально оказался втянут в мягкий поцелуй ученицы.