Глава XIV. Чувство мести
30 октября 2025 г., 21:26
Кабинет Нортона Огнева в Северной башне, сердце его владений в Черноводе, дышал тяжелой, почти осязаемой тишиной. Миракл видел, как Нортон мучается. Его привычно уверенная осанка казалась ссутуленной даже в массивном, обитом бархатом кресле, давно потемневшим от времени. А еще он видел, как его друг искренне старался помочь им всем.
После жестких слов дочери Огнев совсем потух: его больше не зажигали даже совместные посиделки за бокалом крепкого, не говоря уже о том, чтобы он мог отвлечься на собственные заботы. Здесь, в аристократичной, но мрачноватой обстановке — столы из темного дерева, заваленные старинными фолиантами и странными часовыми механизмами, полки, уходящие в полумрак, — его апатия будто усиливалась.
Он раскидал задачи по своим помощникам — главное, чтобы ЗолМех работал да Черновод не покрылся пылью, не растворился в тенях собственного величия, а остальное… Стоит и ладно. Миракл очень хотел бы его выручить в этой ситуации, но, хоть об стенку бейся, ничего не мог придумать. Впрочем, может быть просто хандра? Плохое настроение? Что, впервые, что ли?
Единственное, что Нортон все-таки заставил себя сделать после того, как убедился, что Василиса благополучно покинула Черновод, так это исполнить обещание, данное Лиссе: он снял защиту с замка — древние руны на стенах кабинета на мгновение вспыхнули еле заметным бирюзовым светом — и просмотрел всю «историю» перемещений из замка, словно пролистывая страницы невидимой книги времени.
На фоне всех событий сам Астариус рекомендовал собраться всем и хорошенько проговорить произошедшее.
— Нортон, ты идешь? — Миракл наблюдал за другом, стоя у нуль-зеркала. Его антикварная, кованая рама, украшенная сплетением часовых стрелок и крыльев, ждала привычного касания, но часовщик даже не пошевелился в его сторону.
— Иди. Мне надоела эта пустая болтовня Зодчего круга. Лисса права: пока тут все языки развесили, случиться может многое.
— И что ты предлагаешь делать? Разлететься всем, как мухи, и пусть каждый шевелится в своем направлении, авось что-то получится разузнать? А потом, по сарафанному радио, донести эту информацию до всех остальных?
Огнев лишь отвернулся к камину. Огромный, готический, с резными фигурами химер по бокам, он вытягивал тепло из комнаты, оставляя лишь пляшущие тени и слабый запах горелых поленьев. Языки пламени лениво обволакивали обугленные дрова, не способные разогнать мрак, что, казалось, скопился не только в углах кабинета, но и в самой душе часовщика. Он не желал продолжать этот разговор.
— Слушай, я понимаю, что тебя очень задели слова Василисы. Но если ты и правда считаешь, что обида на нее и на весь свет за несправедливое отношение к тебе — это лучшее, что ты можешь сделать, то ты думаешь в неправильном направлении.
— Куда ни плюнь, все я делаю неправильно. Скажи мне, зачем я вообще там должен присутствовать, если единогласное мнение о моем мнении — то, что оно неверное? Я передал тебе все документы, которые вам могут пригодиться. Они лежат на этом столе, — Нортон кивнул в сторону тяжеленного письменного стола из мореного дуба, где стопки пергаментов и карт были придавлены амулетами и старинными маятниками. — Предоставил вам площадку для вашей болтовни. Решайте сами, что делать дальше.
Миракл раздраженно дернул плечом.
— Как пожелаешь.
***
Зал, где собрался Зодчий круг, был одним из парадных помещений Черновода в самом центре замка. Высокие, стрельчатые окна пропускали тусклый дневной свет, который словно вяз в воздухе, смешиваясь с отблесками десятков мерцающих свечей в кованых канделябрах, расставленных по периметру. Стены были обтянуты плотным темно-серым гобеленом, изображающим древние часы и различные древнеэфларские символы. Атмосфера была напряженной, но сдержанной, пока Хронимара Столетт не нарушила ее своим скрипучим голосом. — Куда делось это одно большое недоразумение, которое назвали Нортоном? Решил снова как страус засунуть голову в песок, когда речь зашла о спасении людей? — ехидная улыбка тронула иссохшие губы Хронимары Столетт. Ее тонкие, костлявые пальцы теребили нить жемчуга, покоящуюся на изящном, но уже морщинистом вороте ее темного платья. — Он никогда так не поступал, — сердито парировал Миракл. Его фигура, обычно расслабленная, сейчас была собрана и напряжена. — Никогда. — Неужели? Мне казалось, бросить собственную дочь в котел, в котором он сам заварил кашу, а затем прыгнуть в кусты — любимая тактика Огнева. — Госпожа Столетт, прекратите. Мы здесь собрались не для перемывания косточек Огневу. Лисса поморщилась. Ее взгляд скользнул по высоким потолкам, по мраморному полу, по которому за все время ступали, пожалуй, сотни ног древних родов. Ей было неприятно вдвойне: слушать эту никчемную бабулю, которую позвали лишь из уважения к единственному оставшемуся древнему роду на Остале (после Драгоциев, конечно), да еще и выслушивать что-то о Нортоне Огневе, который в последнее время снова начал ее страшно бесить. Скрипучий голос остальской старухи, возомнившей себя экспертом в политических и семейных вопросах, так раздражал атмосферу вокруг, что не высказаться не смогла даже Черная Королева. Повелительница лютов восседала в одном из резных кресел с высокой спинкой, что были расставлены вокруг длинного, отполированного до зеркального блеска стола из темного дерева. Черная вуаль на ее лице, казалось, впитывала в себя свет, делая ее образ еще более таинственным и устрашающим. — При всем уважении к тебе, Хронимара, но из всех заинтересованных лиц спрятать голову в песок — удел Столеттов. Где вы были, когда мой ненавистный всем сын первым в открытую пошел против Астрагора? Почему вы появились только тогда, когда закончилась битва? — Мы бы были первыми, кого коснулась эта война! — закипела старуха, ее голос стал еще выше и пронзительнее. — Верно. Вы струсили. — Он бы сжег всю мою семью! — Как страусы. — Он бы стер мою деревню с лица Осталы по щелчку пальцев! — Спрятали голову в песок. Мой сын спас всех, когда обменял себя на жизнь всех нас. — Астрагор бы его не убил, мы все это прекрасно знаем, — зло сощурилась Хронимара. От напряжения на ее бледном старушечьем лице даже выступили синие вены, словно тонкие ветви древнего дерева, пробивающиеся сквозь кожу. — Лишь порисовал узорчики на его теле. Ничего, переселится в новое. Он ведь Дух, верно? Тело — сущий пустяк. Это была меньшая плата за его безрассудный поступок! Он даже не посоветовался ни с кем, прежде чем сдаться ему в плен! — Пытки гораздо страшнее смерти, — заключила Черная Королева, даже не дернувшись, когда Столетт вскочила с места, скрежетнув ножками стула по мраморному полу, и направилась в ее сторону, словно хищная птица. — Если это меньшая плата, почему же ни один из членов твоей прекрасной семьи не поступил так же? Константин Лазарев выступил вперед, от греха подальше разделяя двух женщин друг от друга. — Прекратите. Ваше Величество, вы правы, Нортон Огнев никогда не прятался. Более того, он единственный, кто осмелился сразиться с Астрагором в Расколотом замке. Но сейчас здесь его нет — считаю, что он имеет на это право, — и прошу, давайте перейдем к той теме, ради которой мы здесь собрались. Воцарилось молчание, плотное и звенящее, сопровождаемое жгучей ненавистью, которую молниями метали друг в друга члены двух семей. Впрочем, черная вуаль Черной Королевы даже не пошатнулась, сохраняя ее, пусть только внешнюю, но невозмутимость. — Итак, Василиса Огнева теперь под моим крылом, — начала Черная Королева ровным голосом. — Наша задача — понять, чего добивается Фэшиар и почему вдруг он решил взять себе в союзники Елену Мортинову. Вариантов вы высказали самую массу — но ответы все будут тут. Она кивнула в сторону стопки документов, которую принес зодчий. Бумаги лежали на столе, придавленные тяжелым бронзовым пресс-папье в виде часового механизма. — А я думала, что причина ясна, — криво усмехнулась Хронимара, вновь опускаясь в кресло, но не сводя глаз с Миракла. — Вы, господин Миракл, не поделили свою рыжую красавицу вместе с маленьким Драгоцием. И вместо предлагаемого отречения Фэшиара от короны, стоило бы вообще поднять вопрос о вашем исключении из Совета и отстранении от преподавания. Я думаю, ситуация быстро уляжется и все вернется на круги своя. — Госпожа, вам вообще вредно думать, — съязвил Миракл в ответ. — Я даже не желаю слушать те сплетни, которые крутятся в вашем маленьком мирке. Началась перепалка. Диара Дэлш открыто поддержала зодчего, заявляя, что исключение Миракла из Совета и Зодчего круга приведет к непоправимым последствиям, ведь он единственный в своем роде профессионал. Константин Лазарев пытался успокоить яростную дискуссию Белой Королевы и Хронимары, ведь последняя решила подколоть Королеву фей по поводу ее прошлых отношений с Огневым-старшим, а Астариус молча наблюдал за присутствующими. Нерейва… Черная Королева единственная предпочла внимательно изучить материалы, подготовленные ее сыном.***
Как Нортон оказался в долине Старочасов — одному Эфларусу было известно, ведь принял он это решение, недолго ломаясь. Словно сама долина, живущая по своим, непредсказуемым законам времени, подтолкнула его к этому шагу. Найти алый цветок Белой Королевы без ее часовой стрелы не представило особой сложности — он выучил этот маршрут наизусть за все то время, что летал ее проведать. Бр-р, его передернуло от воспоминаний: меньше всего он хотел бы увидеть ее снова такой. Холодной, бледной, беззащитной… Заснувшей навеки. Мертвой. По алому лепестку старочаса пробегала еле заметная дрожь — словно воспоминания о его последнем посещении, о ее бездыханном теле, до сих пор преследовали это место. Мысленно Нортон назвал это своей галлюцинацией. То, что он услышал в прошлом комнаты — тот разговор Елены с Драгоцием, перевернул все с ног на голову. Слова Мортиновой эхом отдавались в его голове, подгоняя, словно безжалостный часовой механизм. Огнев понял, что медлить нельзя. Нельзя упускать ни минуты, чего бы ему это ни стоило. Они, наивные, слишком высокого мнения были о Фэшиаре и его многоходовочных планах. На деле все оказалось куда проще. Долина, словно почувствовав его решимость, затихла, словно сама ожидала его дальнейших действий. — Спасибо, что провел нас сюда, Нортон, — раздался позади слащавый тон сразу же, как Нортон приземлился на алый старочас. Его поверхность под ногами слегка вибрировала. Мортинова. Тут как тут, черт бы ее побрал. — Я как раз не знала, как найти старочас Белки, — она ликовала и даже не пыталась этого скрыть. Ее глаза, холодные и расчетливые, сейчас светились триумфом. Нортон знал, что она увяжется за ним хвостом, словно тень, неотступно следующая за ним. Но был уверен, что ЕГО план она не раскусит. Он усмехнулся про себя. В долине Старочасов время текло по своим правилам, и вскоре Елена Мортинова узнает, что такое разочарование. — Признаю, твой план оказался довольно ловким, — размеренно начал Нортон Огнев. — Воспользоваться эмоциями Фэшиара, его ревностью, переманить его на свою сторону, пока бедный мальчик не очухался и не вернул контроль над своими чувствами. Ты знала, что старочас Лиссы все еще ждет ее на поле… Ты знала это и хотела вернуть ее сюда. А Драгоций тебе был нужен для того, чтобы… Впрочем, он и не нужен тебе вовсе. Тебе нужно его чувство мести — то, что им движет и что толкает его на бездумные поступки вроде твоего помилования. И ты знала, что я догадаюсь. Села мне на хвост. Ждешь, когда появится Лисса, чтобы снова ее сразить. Вот только в этот раз я не позволю тебе попытать такого счастья, тварь. — Я всегда восхищалась тем, как ловко ты раскусываешь планы. Ты прав. Почти во всем, — она снова улыбнулась, — кроме одного. Я не жду, когда сюда примчит твоя жалкая бывшая. Я хочу лишь забрать у нее время. — Сорвать стрелки на ее старочасе, — Нортона как молнией сразило. — О, да. Это ведь теперь самый легкий способ ее умертвить, верно? Маленький, глупый Драгоций нашел всю информацию за меня. Не зря он так много времени проводил в библиотеке Эфларуса. Лисса жива, потому что кто-то отдает ей свое время. Каждый раз кто-то переводит стрелки ее старочаса, даруя ей еще время взамен своего. Снова и снова. Эта тварь жива только потому, что кто-то отдает ей свою жизнь. Я хочу прекратить эту жалкую церемонию жертвоприношения.
