Веер, сабля и метка цвета киновари

Сегодня Не Хуайсан спит беспокойно. Он ворочается на кровати, пальцы нервно дергаются будто что то сжимая, голова мотается из стороны в сторону. Спит он хоть и беспокойно, но руки, ноги не раскидывает, как впрочем и всегда, и своего соседа не будит. Поэтому уставший Гуаньяо, расслабленный после теплой ванны, не замечает его метаний. Не замечает что того лоб покрылся испариной, а из закрытых глаз по вискам катятся слезы. Хуайсану плохо, жарко, душно. Воздух в его сне кажется раскаленным словно в пустыне, не смотря на то, что на дворе ночь. Он опять в башне золотого карпа, опять слышит крик брата и видит как кровью наливаются глаза, видит как тот беспорядочно машет Бася гонясь призраками подсунутыми саблей, а потом падает на колени, испускает последний вздох и валится навзничь. Хуайсан просыпается с криком на устах и резко садится на постели. Он обнимет себя за плечи не в силах сдержать слезы что уже бегут по щекам, его всего трясет. Мэн Яо тут же садится рядом, пару секунд растерянно хлопает глазами пытаясь проснуться, понять, что произошло, а потом осторожно касается плеча Хуайсана. Тот дергается будто от удара током, дикими испуганными глазами смотрит на Яо не осознавая кто перед ним. Мужчина мягко улыбается: — А-Сан, это я, — он тянет руку вперед, ладонью кверху. Так протягивают руки к щенку, чтобы он не боялся. — Ну же, не бойся. Хуайсан недоверчиво смотрит на руку, а потом практически падает в объятия Яо, прижимается к груди того и так вцепляется пальцами в ночное ханьфу любовника, что костяшки пальцев белеют. Истерика накатывает с новой силой. Слезная пелена мешает увидеть, что либо и мир расплывается становясь ирреальным. Только шелк чужого ханьфу, теплые руки с длинными пальцами дарят ощущение покоя и кажутся настоящими. Яо обнимает мальчика, прижимает к себе так трепетно и нежно как дорогую статуэтку. Точнее ее осколки, потому что сейчас вид у Хуайсана не самый целый. Волосы растрепаны, глаза красные и его колотит так, что Яо не уверен сможет ли он его удержать. Он мягко гладит его по спине, вытирает слезы своим рукавом и терпеливо ждет пока младший Не немного успокоится и сможет говорить. Только спустя десять минут Хуайсан все еще всхлипывая и заикаясь бормчет: — Я. с-снова видел. это. С-снова ви-идел его смерть, — Какое счастье, что более точной формулировки не требуется. Уже месяц как ему сняться кошмары, и чаще всего о смерти брата. Яо, который с того времени спит с ним, уже знает какие они бывают и понимает все с полуслова. А еще он никогда не ругается что его разбудили. Он всегда помогает и младший ему за это благодарен. Мужчина уже выработал систему: как только Хуайсан заканчивает говорить и утыкается лбом в плечо у него в руках оказывается чашка воды. Это всегда помогает немного успокоиться, главное не оставлять мальчика одного. Воду он выпивает всю, а потом чашка падает из обессиливших рук на постель. Хуайсан борется с новой волной истерики, ему не до чашки. Всхлипы снова становится громче, делаются похожими на подвывания, хватка на вороте Яо сильнее, кажется ткань порвется, и слезы снова бегут по лицу. Ляньфан-цзюнь накрывает их обоих одеялом, сажает к себе на колени боком и обнимает как ребенка, мерно покачиваясь из стороны в сторону. Хуайсан сейчас ничего не слышит и вряд ли что то ощущает, но тепло чужих рук все еще держит его в реальности не давая окончательно провалиться в истерику. Его душу словно разрывает на кусочки от боли. Яо такого не чувствовал, но хорошо представляет, по этому не оставит юного главу Не одного. Они сидят так до самого утра. Истерика постепенно сходит на нет, Хуайсан перестает наконец шмыгать носом и проваливается в беспокойный сон который очень легко нарушить. Яо безумно хочет спать и спина у него болит, но оставить мальчика наедине с кошмарами он не может. Только не Хуайсана который один раз сам пришел, всхлипывая и прося просто посидеть рядом пока он не уснет. И который доверился Мэн Яо ища у него защиты от внутреннего ужаса охватившего этого взрослого, но такого маленького в душе мальчика.