Веер, сабля и метка цвета киновари

Цикады стрекочут где-то в траве, солнце нещадно светит с неба. Хуайсан провел в Облачных Глубинах больше четырех месяцев, но так и не загорел. Верно говорят, бледность — признак аристократичности. В молодом Не аристократичности хоть отбавляй, но даже при этом условии он выглядит чересчур бледно. Никто, конечно, не приглядывается, но это к лучшему. А то начнут смотреть, и тут же выяснится, что и ходит он слишком медленно, и веер в пальцах слегка дрожит, и взгляд туда-сюда бегает. А еще дышать Хуайсан старается через раз. А все от того, что Хуайсану было плохо. Так плохо, как бывает каждой омеге раз в полгода, когда у нее течка. Ставший слишком чувствительным нос чутко улавливал запахи, в особенности запахи других альф. Морозная свежесть — Ванцзи, хвоя — Сиченя, мед — Яо… От смеси этих запахов, что кружились вокруг плотным облаком, становилось немного дурно. Внизу живота скручивался неприятный ком. Неприятный, в основном, потому что Хуайсан был вынужден справляться с этим сам. Ему это не нравилось и он, изо всех сил, старался отвлечься на уроки. Выходило это из рук вон плохо, он даже удостоился того, что учитель Цижень метнул в него свиток. Все равно не попал, конечно, да и молодой Не к этому привык. Напугало другое, после занятий Цижень попросил задержаться и, когда они остались одни, раздраженно сообщил о том, что сегодня приедет старший брат Не Хуайсана. — Я сообщил ему, что твоя успеваемость стала хуже, чем когда либо, и он сегодня прибудет в Облачные Глубины. Хуайсан побледнел, точнее посерел, бледнеть дальше было некуда, и скрыв лицо за веером, поспешил удалиться. Правда далеко он не ушел, кое-как добрался до ближайшей скамейки и обессилено упал на нее. Видеть брата, несомненно, хотелось, но ведь его вызвали из-за успеваемости… опять… Значит, Минцзю-сюн будет в плохом настроении, а когда он такой ждать, чего либо, кроме ругани бессмысленно. Мало молодому Не проблем данных природой, так еще и приезд брата, перспективы ему рисовались не радужные. Правда, сейчас делать, что-либо уже поздно. Можно только сидеть и ждать своей участи. Ждать Хуайсан спокойно не умел, по этому, когда через пару часов Мэн Яо передал, что молодого господина зовут в главный зал, мальчик уже накрутил себя до такой степени, что ноги едва ли не подкашивались. Яо вызвался его проводить, и даже галантно подал руку, помогаю тому подняться. Не от что бы Хуайсан был против такой компании, просто медовый запах идущего рядом альфы сильно забивался в нос и щекотал рецепторы. Не противно, конечно, запах довольно приятный, но не его молодой Не хотел слышать. До пункта назначения спокойно им дойти тоже не удалось. Вдалеке, освященный лучами закатного солнца, стоял глава клана Не. Как всегда суровый, с саблей на поясе и сведенными к переносице бровями. Он о чем-то тихо переговаривался с Лань Сиченем. Сердце А-Сана по привычке радостно трепыхнулось в груди, и он даже втянул носом остывающий воздух в надежде уловить запах брата. Правда быстро вспомнил, что его ждет и радости значительно поубавилось, а нервозность вернулась. Едва оказавшись в помещении, Хуайсан занял свое место рядом с одним из столбов, подпирающих потолок, раскрыл веер и постарался слиться с окружающей средой. Ему бы это, наверное, удалось, будь столб белого цвета, а не голубого. А-Яо встал рядом. Вскоре пришли старшие. Не Минцзюэ все так же хмурился, идущий рядом с ним Лань Сичень учтиво улыбался, а присоединившийся к ним учитель Цижень жаловался, что дети стали совершенно невыносимы. — Особенно господин Вей и юный господин Не. Ваш брат еще ничего, он просто зря связался с этим… — тут Цижня подвело красноречие. Ругаться ему запрещали правила ордена, а найти приличные слова для описания возмутительного поведения Вей Ина он не мог. Мицзюэ бросил рассерженный взгляд на младшего брата и тут же нахмурился еще сильнее, осмотрев его с ног до головы. Потом грозного взгляда удостоился, стоящий рядом, Яо и наконец глава клана Не вернул свое внимание Циженю. Хуайсан нервно сглотнул. По его мнению, этот взгляд не предвещал ничего хорошего, и он уже подумывал о том, чтобы упасть в обморок, лишь бы оттянуть наказание. Правда, его суждение оказалось ошибочно. Никто в Облачных Глубинах не замечал бледности и нервозности Хуайсана, а если и замечал, то предпочитал помалкивать. Только ведь родной старший брат никак не мог не заметить, что А-сан почти слился цветом лица с белыми одеждами клана Лань. Отсутствие улыбки и нервно дергающийся в руках веер так же не остались незамеченными. Посторонний человек мог списать это на стресс, однако Минцзюэ знал, такое происходит с его братом только во время течки. А едва уловимый запах полевых цветов это только подтвердил. — Господин Цижень, я понимаю ваше недовольство, такое поведение действительно недопустимо, — Морщинка меж бровей главы Не слегка разгладилась. — Однако одним разговором тут дело явно не исправить, так что мое решение, как главы клана и как старшего брата, для начала будет очень простым. Я забираю его домой, а потом, когда разберусь в том, на сколько проблема глобальна, сообщу вам письмом о своем решении. — Воин сложил руки и склонился в прощальном поклоне. — Прошу простить за причиненные неудобства и за столь быстрый отъезд. Однако у меня дела. Хуайсан, идем. И он, не глядя, направился на улицу, а младшему брату ничего не осталось, как последовать за старшим. Они направились сразу к воротам, отделяющим Облачные Глубины от внешнего мира, шаги Минцзюэ были широкими и быстрыми, а мальчик семенил за ним следом. Правда все равно отстал и, погруженный в свои мысли, не заметил, как они прошли ворота. Очнулся только когда оказался пойман в объятия старшим братом. А-Сан испуганно пискнул и дернулся, пытаясь вырваться, но Минцзюэ держал крепко, сбежать не вышло. Хуайсан поднял бледное лицо с испуганными глазами. Стоило ему увидеть серьезный вид брата, как нервы, натянутые до предела, не выдержали. — Брат, мне, правда, очень жаль, я буду стараться больше. Не забирай меня домой, я останусь здесь и буду усердно учиться… — Мозг отключился, и мальчик не слышал и не понимал, что говорит. Все силы уходили на сдерживание слез, которые уже щипали в уголках глаз. Закончить свою бессвязную речь ему не дали, Минцзюэ накрыл его дрожащие губы своими, и мальчику пришлось замолчать, тихонько выдохнуть в поцелуй. Тугая пружина, сжавшаяся внутри него, потихоньку распрямлялась. — Успокойся, — Тихо сказал глава Не и прижал младшего к себе разрешая зарыться носом в свое ханьфу. Голос его зазвучал размеренно и даже, казалось, немного нежно. — Я забираю тебя не по этому. А потому что не хочу, чтобы ты тут мучался один. Тем более, когда Яо трется рядом. Он буквально взглядом тебя сожрал пока мы стояли в зале. — При этих словах голос его наполнился яростью, будто появись здесь сейчас Яо, и Минцзюэ разорвал бы его на части, даже не задумываясь о последствиях. А-Сан нервно хихикнул. Приятно когда о тебе заботятся. Боязно, немного, что все же отругают, но дагэ, наверное, скоро развеет этот страх. Нос щекотит приятный запах майской грозы, запах Минцзюэ. Он проникает в легкие, в каждую клеточку тела, заставляет расслабиться. Голова перестает кружиться. Юный Не зарывается носом в ханьфу на плече брата, чуть привстает на носочки и обнимает дрожащими руками за шею. Тот целует его в лоб и поднимает на руки.  — Пойдем домой, А-Сан, — Улыбается он и относит мальчика в повозку. Солнце уже светит не так ярко, на улице не очень-то и душно, а тугой узел внизу живота ослаб. Руки у дагэ сильные, с широкими ладонями. И когда они так бережно обнимают, не давая упасть, Хуайсану хочется плавиться от удовольствия. Всю дорогу домой молодой Не проводит на коленях Минцзюэ положив голову ему на плечо. Потому что может и потому что хочет. Потому что так спокойнее. Все эти волнения, что вымотали мальчика за день, отступили. Разморенный ласковым теплом он засыпает прямо в дороге. Теперь, когда он с братом, можно не беспокоиться о мелочах.