Необычное в обычном

Несмотря на то что База Мстителей уверенно отвоевывала у Квинса каждую свободную минуту Питера, его жизнь за пределами хай-тек рая Старка никуда не делась. Точнее, Питер изо всех сил делал вид, что успешно балансирует между статусом супергероя и обычного парня, который только что закончил школу. Вечер четверга застал их в маленькой круглосуточной закусочной на углу 31-й авеню. Пахло пережаренным беконом, дешевым кленовым сиропом и пылью из старого кондиционера. Нед с энтузиазмом уничтожал огромную порцию картошки фри, попутно выстраивая на липком столе баррикаду из салфеток, а ЭмДжей, лениво подперев подбородок ладонью, листала какой-то потрепанный скетчбук. — ...и я говорю ему: чувак, если мы не выбьем эту деталь из Лего на следующей неделе, то Звезда Смерти останется без главного лазера! А он мне такой: «У меня каникулы, Лидс, отвали», — Нед трагично вздохнул и запихнул в рот сразу три соломинки картофеля. Потом перевел взгляд на друга. — Паркер, ты вообще с нами? Ты уже пять минут гипнотизируешь свой черничный пирог с таким видом, словно пытаешься высчитать его период полураспада. Питер вздрогнул, моргнул и поспешно убрал палец, которым до этого задумчиво чертил на полях салфетки прерывистые линии и формулы. Чертов фазовый сдвиг и чертовы формулы вязкости. — А? Да, прости, Нед. Я слышал. Звезда Смерти, лазер... Это ужасно. ЭмДжей подняла от блокнота свои проницательные темные глаза, смерив Питера тем самым фирменным взглядом, от которого у него обычно мурашки бежали по спине. Она захлопнула скетчбук и опёрлась локтями о стол. — Наш дружелюбный сосед снова витает в облаках, — констатировала она без капли осуждения, скорее с привычной иронией. — Ты какой-то дерганый. Тебя там миллиардер в подвале на цепи держит? — Что? Нет! Мистер Старк отличный, он... мы просто много работаем над манипуляторами, — Питер поспешно отложил ручку и скомкал салфетку. — И вообще, я теперь официально свободен. Имею право торчать в мастерской сколько захочу. — Чувак, ты отказался от МТИ, — напомнил Нед, и в его голосе до сих пор слышалось священное благоговение пополам со скорбью. — От Массачусетса! Мы же планировали, как снимем там комнату, как будем кодить по ночам... А ты выбрал Колумбийский. Нет, я понимаю, Нью-Йорк — это круто, но... Серьезно? Ради стажировки? Питер отвел взгляд, сиротливо ковырнув пирог вилкой. Ему было невыносимо стыдно врать друзьям, но вываливать на них правду он не собирался. Шок от выведеного знакомым почерком "Малыш" на собственной коже давно прошел, уступив место сухой реальности. За почти девять месяцев работы на Базе Питер слишком хорошо узнал Тони — не по плакатам или новостям, а лично. Он видел, как этот невыносимый миллиардер ворчит для вида, но всегда проверяет обогрев в его паучьем костюме. Видел, как Старк затихает и расслабляется, когда они часами молча копаются в чертежах. Связь соулмейтов, которая поначалу казалась Питеру глупой шуткой, за эти месяцы незаметно превратилась в нечто осязаемое: рядом с Тони его вечно взвинченное паучье чутье наконец-то утыкалось носом в подушку и засыпало. Питеру впервые в жизни было так спокойно. И он просто и банально привязался к этому колючему гению. Поэтому, когда пришло письмо из Массачусетса, у Питера даже мысли не возникло уехать. Бросить Базу, оставить Старка одного в его огромной пустой мастерской и добровольно лишить себя этого глубинного, противоестественного покоя ради престижного диплома? Ну уж нет. Питер уже всё для себя решил. Он не собирался навязываться Тони со своими метками, но и отказываться от своего человека ради Кембриджа не собирался. Колумбийский так Колумбийский. Главное — остаться в Нью-Йорке. — Ребят, ну правда. Колумбийский ближе к дому. И Мэй... она рада, что я под боком, — тихо соврал Питер, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мэй рада, потому что она тебя любит, — отрезала ЭмДжей, пристально разглядывая его лицо. На секунду её взгляд скользнул по руке Питера, что спешно заправляла выбившуюся прядь за ухо, и она мягко пихнула его кроссовком под столом. — Ладно, неудачник. Твоя жизнь — твои дурацкие решения. Но если ты из-за своего Старка пропустишь нашу следующую вылазку на крышу с пиццей, я лично скормлю твои веб-шутеры бродячим кошкам. Питер облегченно и искренне улыбнулся, чувствуя, как внутри немного отпускает: — Не пропущу, обещаю. О они просидели в кафе еще час. Нед болтал о новых играх, ЭмДжей делала циничные наброски сонных посетителей, а Питер чувствовал себя просто подростком. Обычным парнем, у которого впереди университет, друзья и теплое лето. Но когда в районе полуночи на его часах коротко мигнул индикатор — зашифрованное уведомление от Пятницы о том, что Тони только что зашел в мастерскую и запустил ночной протокол сборки, — сердце Питера всё равно привычно пропустило удар. Его рутина за пределами Базы была прекрасной, привычной и родной. Но у него, кажется, появился еще один "дом".

***

Ночной воздух Квинса казался слишком плотным и липким, но чем выше Питер поднимался на своей паутине, тем чище и прохладнее становился ветер. На Базу он добрался ближе к часу ночи, планируя тихо прошмыгнуть в свою комнату и лечь спать. Однако стоило ему ступить на залитую прожекторами вертолетную площадку, как шелест его костюма перекрыл знакомый, ритмичный гул репульсоров. Марк-85 завис в трех метрах над крышей. Золотая маска поднялась, являя миру уставшее, но упрямое лицо Тони. Наставник даже не снял цивильные брюки и белоснежную рубашку — броня была активирована поверх них, словно Старк собирался на ходу. — Паучок, ты вовремя. Сбрасывай рюкзак, — вместо приветствия скомандовал Тони. Его голос звучал чуть хрипло. — Я три часа сидел над отчетами для Совета Безопасности. Если я сейчас же не улечу туда, где нет людей, я разнесу эту Базу к чертям. — Э-э... мистер Старк? Сейчас час ночи, — Питер растерянно моргнул, но послушно скинул школьный рюкзак и, чтобы не тратить времени, паутиной прилепил его к стене прямо на вертолетной площадке. Если его увидят техники — сразу поймут, что вещи трогать не стоит, Человек-Паук заберет их позже. — А как же «протокол сна для растущих организмов»? — Протокол временно отменен по причине экстренной эвакуации моего рассудка, — маска Тони с глухим щелчком захлопнулась, а неоновые глаза брони ярко вспыхнули в темноте. — Хватайся за закрылки. Летим ловить остатки заката над океаном. Ну, или рассвета. Мне плевать, главное — быстро. Питер не стал спорить. Сердце предательски заколотило по ребрам от чистого, детского восторга. Он рванул вперед, прыгнул и намертво закрепился паутиной за верхние стабилизаторы костюма Старка, сгруппировавшись и готовый к перегрузкам. — Пятница, курс на побережье, — скомандовал Тони. — Набираем высоту. Репульсоры взревели, и земля мгновенно ухнула вниз. Южный берег Лонг-Айленда превратился в тонкую нить светящихся точек, а через пару минут они уже неслись вдоль темной, пустынной береговой линии в сторону Хэмптонса. Под ними расстилалась безбрежная, черная гладь океана, отражающая россыпь звезд, но Питер отчетливо видел вдали мерцающие огоньки редких прибрежных вилл. Они были на самой границе штата, там, где цивилизация отступала перед стихией. Воздух на высоте нескольких тысяч метров стал колючим, ледяным, но обогрев в костюме Человека-Паука, который Старк лично откалибровал до идеала, сработал мгновенно, окутывая Питера уютным теплом. Тони уверенно рассекал облака. Скорость была сумасшедшей, но в какой-то момент миллиардер плавно замедлил ход и выровнял полет, позволяя Питеру выпустить длинную стропу паутины, поймать мощный попутный поток воздуха и скользить на нем рядом, словно на кайте. — Как слышно, мелкий? — раздался в маске негромкий, лишенный привычного пафоса голос Тони. Внутренняя связь работала идеально, отсекая свист ветра. — Потрясающе, мистер Старк! — выдохнул Питер, широко улыбаясь под маской. Он закинул голову назад, глядя на чистое, огромное небо. — Здесь так круто! — Именно. Никаких репортеров, никакой Пеппер с графиками поставок, никакого Сената, — Тони чуть довернул корпус брони, чтобы краем глаза контролировать пацана. — Смотри левее, тридцать градусов. Сейчас облака разойдутся. Питер послушно повернул голову. Луна, огромная и серебряная, пробила плотный слой тумана, подсвечивая края облаков фантастическим, фосфоресцирующим светом. Это было так красиво, что у Питера перехватило дыхание. — Пятница, найди нам точку пониже, — вдруг негромко раздался в динамиках голос Тони. — Хватит на сегодня стратосферы. Мои мозги официально проветрились. Марк-85 плавно пошел на снижение, увлекая Питера за собой. Через пару минут они мягко опустились на совершенно пустынный, широкий пляж где-то на окраине Лонг-Айленда. Океан с тихим, мерным рокотом катил на темный песок белую пену. Броня Старка с тихим шипением открылась, и Тони буквально шагнул из неё наружу, устало потягиваясь. Питер тут же стянул маску, подставляя лицо прохладному соленому ветру, и шумно выдохнул. — Знаете, мистер Старк, если бы мне кто-то год назад сказал, что я буду ночью гулять по закрытым пляжам Хэмптонса с Железным Человеком, я бы... — Питер весело хмыкнул, усаживаясь прямо на сухой песок у подножия дюны и подтягивая колени к груди. — ...ты бы вызвал санитаров, я знаю, — Тони фыркнул, но подошел ближе. На секунду он замер, оглядывая свои дорогие брюки, а затем махнул рукой и с чисто старковским пренебрежением к условностям сел прямо рядом с пацаном. — Расслабься, Паркер. Я владею этим куском побережья в радиусе двух миль. Так что технически мы не нарушаем закон. Питер тихо рассмеялся, откидывая голову назад и разглядывая рассыпавшиеся по небу звезды. Из их общения полностью испарилась та неловкая, звенящая натянутость, которая стеной стояла в начале их общения. Они словно притерлись друг к другу, как идеально подогнанные шестеренки в старковских часах. Питер больше не контролировал каждое свое слово, боясь показаться глупым, а Тони снимал извечные ментальные шипы. Старк откинулся назад, упираясь локтями в песок и глядя на звезды. — Ну и над чем мы зависли? — вдруг тихо спросил Тони, и в его голосе проскользнули теплые, наставнические нотки. Он кивнул на песок. — Твой палец уже пару минут вырисовывает кривую фазового сдвига. Опять мучаешь формулы вязкости? Пытаешься модифицировать состав паутины? Питер вздрогнул, замер и смущенно смахнул ладонью свой песчаный чертеж, зарывая пальцы глубоко в прохладу. — А? Да, есть такое... — он неловко улыбнулся. — Пытался по памяти восстановить то, что Пятница сожгла. Высчитать фазовый сдвиг для третьей модификации шутеров. Чтобы нить не дубела на морозе, когда я патрулирую зимний Манхэттен. Но там трение получается слишком высоким, и... Тони едва заметно передернул плечами. В груди противно кольнуло фантомное чувство вины — он слишком хорошо помнил, что расчеты Паркера сгорели вовсе не по вине Пятницы. Мальчишка пол дня сидел над формулами, а Тони просто превратил их в пепел. Наставник повернул голову к Питеру, и на его губах заиграла мягкая, извиняющаяся улыбка. — И ты, конечно же, забыл учесть поправку на поверхностное натяжение полимера, — Тони повернул к нему голову, кидая понимающий кивок. — Сколько раз тебе говорить, Паркер? Ты гений, но мыслишь слишком глобально. Иногда нужно просто дать материалу дышать. Так и быть, искупим вину системного сбоя. Приедем — перепишем код форсунок. Я покажу. Питер перевел взгляд на наставника. В лунном свете, со взъерошенными ветром волосами и без своей привычной циничной маски, Тони казался удивительно близким. — Ловлю на слове, мистер Старк, — улыбнулся Питер, толкнув миллиардера плечом. — С вас код. И, кстати, вы обещали, что покажете мне чертежи нового крыла для Квинджета. — Ишь чего захотел, — притворно возмутился Тони, пихнув его в ответ. — До чертежей Квинджета нужно дорасти, карапуз. Сначала сдай матанализ на высший балл, а там посмотрим. Они просидели на берегу еще около получаса. Они лениво перебрасывались шутками, спорили о свойствах титана и просто молча слушали шум прибоя. Когда они наконец поднялись, чтобы лететь обратно к Базе, на востоке уже едва заметно начала бледнеть линия горизонта.

***

Суббота на Базе выдалась на удивление тихой по одной простой причине: Тони Старка в комплексе не было. Его еще на рассвете умчали на какие-то затяжные, унылые слушания в Вашингтон, откуда он уже третий час слал Питеру гневные аудиосообщения о «политических динозаврах, не отличающих искусственный интеллект от тостера». Для Паркера это означало официальный выходной. Мастерская была пустынна без наставника, поэтому парень с чистой совестью оккупировал огромный диван в общей гостиной. — Питти, если ты доешь последние начос, я отключу тебе в комнате интернет, — раздался ленивый голос Наташи с другого конца дивана. Шпионка, сменившая свой боевой костюм на уютные серые спортивные штаны и безразмерный худи, лежала, закинув ноги на подлокотник, и краем глаза поглядывала в телевизор. Там крутили какой-то старый классический детектив, но продвинуться дальше середины им никак не удавалось. Они с Питером то и дело ставили кино на паузу, чтобы отпустить очередную забавную шутку в адрес нерасторопных копов, и в итоге больше хохотали, чем следили за сюжетом, от чего пафосный нуар превратился в первоклассный ситком. — Я оставил вам целую половину, мисс Романофф! — Питер забавно возмутился, но миску с чипсами на всякий случай придвинул ближе к ней. На нем была растянутая футболка с логотипом «Звездных войн», а кудри после полудня, проведенного в горизонтальном положении, окончательно запутались. — И вообще, вы разве знаете, как обрубать связь? — ехидно добавил он. Романофф на это лишь закатила глаза и с улыбкой прошипела что-то вроде: — Старк тебя все-таки испортил. В этот момент стена гостиной слегка изменила узор, и сквозь неё плавно, совершенно бесшумно просочился Вижн. Он завис в паре дюймов над ковром, вежливо склонив голову набок. — Добрый вечер. Я заметил, что частота вашего смеха за последние двадцать минут увеличилась на тридцать процентов. Могу ли я присоединиться к просмотру этого кинематографического произведения? — Только если ты зайдешь через дверь, Виж, — хмыкнула Наташа, даже не повернув головы. — Ты пугаешь ребенка. — Мои извинения, — андроид послушно опустился на пол, обошел диван и аккуратно сел в свободное кресло, идеально выпрямив спину. — Я нахожу детективные сюжеты весьма занимательными, хотя преступник очевиден уже на седьмой минуте ввиду неверно подобранного алиби. Питер весело фыркнул, отправляя в рот очередную чипсину. Ему было чертовски хорошо. Вот так, без суеты, играя роль ленивой картошки. За эти восемь месяцев они с Наташей успели выстроить свои собственные, удивительно комфортные отношения. Шпионка оказалась потрясающим слушателем: она не читала нотаций, не лезла в душу, но всегда знала, когда нужно молча пододвинуть парню коробку с пиццей, а когда — дать дельный совет по поводу тактики в патрулях. Правда иногда зеленые глаза Романофф смотрели на него слишком проницательно. — Знаешь, Паркер, — Наташа лениво потянулась за начос, — без Тони здесь даже как-то слишком просторно. Никто не ходит кругами, не ворчит, что мы портим обшивку мебели, и не проверяет лог твоих патрулей каждые сорок минут. — Мистер Старк просто заботится, — привычно и мягко отозвался Питер, уткнувшись подбородком в колени. — О да, — протянула Наташа, и на её губах заиграла едва заметная, заговорщическая улыбка. — Настолько заботится, что вчера трижды переспросил у Пятницы, не забыла ли я купить твои любимые пончики. Инстинкт наседки в терминальной стадии, не иначе. Вижн повернул голову к шпионке, его янтарный камень во лбу тускло блеснул в полумраке гостиной: — Мисс Романофф, согласно моим наблюдениям, действия мистера Старка обусловлены не только... — Виж, — Наташа мягко, но выразительно перебила андроида, бросив на него быстрый взгляд. — Спойлеры к фильмам — это плохо. Спойлеры к жизни — еще хуже. Ешь попкорн. Вижн вежливо наклонил голову, принимая правила игры, и послушно уставился в экран. Питер тихо улыбнулся, пряча лицо в воротник футболки, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшие румянцем щеки. Мысль о том, что мистер Старк среди завала министерских документов и бесконечных селекторных совещаний помнил про какие-то там пончики, разлилась в груди приятным, мягким теплом. А еще... мистер Старк вернется поздно ночью. И Питер, скорее всего, снова «случайно» столкнется с ним на темной кухне в районе трех часов утра, когда Старк, уставший и помятый, придет глушить свой ядерный послевертолетный виски, а сам Питер будет сонно цедить молоко, безмятежно сидя в кресле с согнутыми под рукой коленями. И они будут негромко, чтобы никого не разбудить, обсуждать какую-нибудь техническую чепуху, как делали все чаще последнее время.

***

Реальность совпала с мыслями Питера почти доминутно. В начале четвертого утра на огромной кухне жилого блока царил полумрак, разбавляемый лишь неоновой подсветкой хай-тек холодильника да блеклым светом панорамных окон. Питер, как и предсказывал, сидел в глубоком кресле, подтянув колени к груди. На нем все еще была та самая футболка со «Звездными войнами», а в руках он держал горячую чашку с молоком. Вокруг шеи было намотано мягкое полотенце — он только что из душа, распаренный, сонный и абсолютно точно знавший, что наставник пройдет через кухню, когда приедет. Это был далеко не первый раз. За последние месяцы у них сложился свой собственный, негласный ритуал: после самых изматывающих, высасывающих душу министерских совещаний Тони всегда возвращался на Базу взвинченным и злым, а Питер неизменно караулил его здесь, на кухне или в мастерской. Парень давно заметил, что его присутствие — ну, или просто любая живая душа без бюрократических лозунгов под боком — действует на наставника как невидимый заземлитель. Питер был уверен, что Тони в такие моменты подошел бы любой, кто умеет молчать и вовремя кивать. Но раз уж рядом стабильно оказывался именно он, Питер безропотно жертвовал своим сном, лишь бы помочь наставнику сбросить это удушающее напряжение. Стоило им просто побыть в одном пространстве минут двадцать, как Тони переставал нервно мерить шагами комнату, его плечи опускались, а во взгляде наконец-то появлялось спокойствие. Тихий шелест раскрывшихся дверей заставил его поднять голову. Тони Старк не просто устал — он выглядел так, словно по нему проехался один из его собственных предсерийных танков. Галстук был развязан и небрежно болтался на шее, верхние пуговицы дорогой рубашки расстегнуты, а пиджак миллиардер, судя по всему, бросил где-то по дороге от вертолетной площадки. — Пятница, если сенатор Стерн позвонит еще раз, скажи ему, что я улетел на Марс без обратного билета, — хрипло проворчал Тони в пустоту, потирая переносицу. — Запрос принят, босс, — тихо отозвался потолок. Старк сделал еще шаг и только тогда заметил Паркера. Он замер, уставившись на мальчишку, который сонно моргал ему навстречу, прижимая к себе большую яркую чашку молока как самое дорогое сокровище. — Пит, — Тони тяжело вздохнул, но в его голосе не было раздражения — только глубинная, усталая капитуляция. — Три часа ночи. Какого черта ты не спишь? Тебе напомнить, что у растущих организмов от недосыпа усыхает мозг? — Я ждал... то есть, я просто захотел пить, мистер Старк, — поспешно поправился Питер, чувствуя, как уши предательски розовеют. — Как прошли слушания? — Политический цирк, — Тони прошел вглубь кухни, на ходу доставая из шкафчика тяжелый стеклянный стакан и пузатую бутылку дорогого скотча. — Три часа мне доказывали, что новые датчики на броне Роуди нарушают чью-то там конфиденциальность в воздушном пространстве. Идиоты. Напыщенные, бюрократические идиоты. Он плеснул себе на два пальца янтарной жидкости, сделал приличный глоток и со вздохом облегчения оперся поясницей о кухонный остров. Питер молча наблюдал за ним. В пустом полумраке кухни, защищенный этой тишиной, Питер безумно хотел сесть поближе, но он заставил себя остаться в кресле, сделав глоток из чашки. — Кстати, о птичках, — Тони прищурился, разглядывая подростка. — Пятница сказала, что вы сегодня устроили в гостиной филиал комедийного клуба. И что ты покушался на начос Романофф. Мне казалось, я оставлял тебе чёткие инструкции: сидеть в мастерской и не связываться с опасными шпионами. — Мы просто смотрели детектив! — улыбнулся Питер, пускаясь в привычную полуночную болтовню. — И мисс Романофф сама со мной поделилась. А еще... спасибо за пончики, мистер Старк. Мисс Романофф сказала, что вы заставили ее заказать их из Бруклина, потому что в другой кондитерской «глазурь недостаточно правильная». Тони на секунду замер со стаканом у губ. В полумраке кухни было сложно разобрать выражение его лица. На мгновение Старк зафиксировал взгляд на лице мальчишки — слишком пристально, словно пытался разглядеть в его чертах ответ на какой-то свой внутренний, глубоко запрятанный вопрос. Но уже через секунду он поспешно отвел глаза и цинично хмыкнул в стакан: — Глазурь там действительно паршивая, чистый сахар, — сухо буркнул Тони, делая еще глоток. — Не придумывай лишнего, Паркер. Stark Industries заботится о пищеварении своих сотрудников, даже самых мелких и прожорливых. — Конечно, мистер Старк, — мягко ответил Питер. Он слишком хорошо выучил этот тон. Тони всегда включал режим «холодного босса», когда дело касалось искренней заботы. Питера это больше не ранило — наоборот, вызывало внутри щемящую, теплую нежность. Ему этого было достаточно, и даже больше. Они просидели так еще минут двадцать. Тони медленно цедил свой лечебный виски, Питер допивал молоко. Они не говорили о Сенате или о патрулях Человека-Паука. Они лениво спорили о том, имеет ли смысл менять сплав на левом закрылке Марка-86 или старый титан все-таки надежнее. Их голоса звучали тихо, почти шепотом, вплетаясь в мерный гул кондиционера. Когда стакан Тони опустел, он с глухим стуком поставил его на мраморную столешницу и кивнул в сторону коридора: — Всё, Паучок. Сеанс ночной инженерии окончен. Марш в кровать, завтра в одиннадцать жду в мастерской. Без опозданий. — Спокойной ночи, мистер Старк, — Питер легко поднялся с кресла, на ходу поправляя полотенце на шее. — Спокойной, малыш, — бросил Тони ему в спину, уже разворачиваясь к раковине. Питер замер у самых дверей. Слово «малыш», все еще редко, но метко срывавшееся с губ Старка так обыденно и привычно, до сих пор отзывалось легким, фантомным покалыванием на его собственной коже — прямо там, где аккуратным старковским почерком было выжжено точно такое же слово. Питер прикусил губу, с трудном сдерживая глупую, счастливую улыбку, и быстро выскользнул в коридор. Массачусетс определенно не стоил того, чтобы лишиться ради него этих ночных минут и человека, который прямо сейчас мыл стакан на кухне Базы Мстителей. Двери за пацаном закрылись с тихим, едва слышным шелестом. Тони выключил воду, но стакан из рук не выпустил. Он оперся ладонями о край раковины и тяжело опустил голову, в пустой, залитой неоном кухне позволяя бодрости окончательно сойти с лица. «Бред. Статистическая погрешность. Совпадение один на миллион», — Тони раздраженно плеснул в стакан еще немного скотча, даже не став добавлять лед. Тони видел каракули Паркера сотни раз за эти восемь месяцев: на полях чертежей, на стикерах на кофейном автомате. Кривые, размашистые буквы, вечно торопящиеся за собственной гениальной мыслью. Но теперь Пеппер поселила в его голове самую ненужную, пугающую мысль, указав на сходство этого летящего излома с его собственной меткой. И сейчас Тони уверенно задвигал это подозрение в самый дальний угол сознания, потому что признать его означало разрушить всё. Разрушить ту хрупкую, идеальную рутину, которую они по крупицам выстроили за эти месяцы. Ведь сначала Тони просто контролировал его патрули. Потом поймал себя на том, что искренне ждет Паркера по пятницам. А потом... потом Питер как-то незаметно стал единственным существом на этой огромной Базе, перед которым Тони не нужно было держать лицо. Мальчишка не ждал от него речей для прессы, не требовал отчетов, не смотрел на него как на бренд. Питер просто заваривал ему отвратительный, чересчур сладкий кофе, когда Тони сутками не вылезал из мастерской, и молча садился на соседний стул, листая свои конспекты. Рядом с ним Тони, вечно страдающий от бессонницы и фонового шума в голове, впервые за долгие годы чувствовал, как затихает его собственная экзистенциальная тревога. И теперь, вспоминая, как Питер только что безмятежно сидел в кресле, поджав колени, Тони чувствовал, как внутри зарождается глухой, защитный страх. Он не хотел быть соулмейтом этого ребенка. Он был слишком сломанным, слишком эгоистичным для чистой, незапятнанной души Паркера. У них разница в девятнадцать лет, в конце концов! Судьба явно издевалась над ним, подсовывая такие намеки. Тони сделал глоток, чувствуя, как обжигает горло, и поймал себя на диком, почти непреодолимом желании пойти следом за пацаном в жилой блок, заставить показать кожу и лично проверить... что? Убедиться в собственной паранойе? Или, наоборот, увидеть там чужой почерк и почувствовать странное, удушающее разочарование? Логика Старка требовала немедленно выстроить дистанцию. Спрятаться за цинизмом, загрузить парня работой, перестать заказывать эти чертовы пончики из Бруклина. Но, глядя на пустующее кресло, где еще минуту назад сидел Паркер, Тони слишком ясно понимал: его холодный разум и железная логика проиграли этот бой еще до первого визита пацана в мастерскую.