Необычное в обычном

Воздух в Квинсе дышал тем самым родным, чуть хаотичным уютом, по которому Питер, сам того не замечая, успел соскучиться. Маленькая гостиная была заставлена картонными коробками, повсюду валялись старые комиксы, учебники за прошлые года и детали от недособранных моделей Лего. Тони, вопреки всем ожиданиям Питера, не стоял посреди комнаты с брезгливым видом. Он скинул свой дорогой пиджак прямо на диван, закатал рукава футболки и теперь с абсолютно серьезным видом помогал Мэй упаковывать вещи Питера на кухне. Напульсника на его правой руке не было, и Мэй, заметив ожоги и четкую надпись «Солнце», сначала долго и молча смотрела на его запястье, а потом просто крепко, по-матерински обняла Тони. Питер в это время ползал на коленях по своей комнате, пытаясь запихать в коробку огромный пластиковый контейнер с проводами. — Мистер Старк! — крикнул он, не поднимая головы. — А мы чертежи старых веб-шутеров берем, или они уже списаны в утиль? В дверном проеме показался Тони. В зубах он держал маркер для подписи коробок, а в левой руке — кружку с чаем, которую ему выдала Мэй. Он вынул маркер, прислонился плечом к косяку и с прищуром посмотрел на копошащегося на полу парня. — Веб-шутеры — в отдельную коробку с маркировкой «Секретно», Пит. И прекрати орать на весь дом. — Хорошо, мистер Старк. Тогда я еще заберу те нано-сплавы, которые вы мне в прошлый раз давали, ладно? Вы только посмотрите, чтобы они в багажнике не помялись, а то вы на своей Ауди каждую кочку ловите… Тони вдруг замолчал. Питер, не услышав привычной подколки в ответ, удивленно обернулся и наткнулся на очень странный, тяжелый и одновременно насмешливый взгляд Старка. — Что? — Питер растерянно моргнул, сжимая в руках моток изоленты. — Я что-то не то сказал? Тони медленно прошествовал вглубь комнаты, аккуратно поставил кружку на свободный край стола и сел на корточки прямо перед Питером. Их разделяла только полупустая картонная коробка. — Паркер, у меня дежавю, — Тони забрал у него из рук изоленту и отбросил её в сторону. — Мы переезжаем. Твои вещи сейчас займут половину моего пентхауса. Твоя тетя Мэй только что благословила меня на то, чтобы я выдавал тебе трехразовое питание и следил за твоим сном. Меньше недели назад мы, кажется, довольно подробно обсудили твои экзистенциальные привычки. И, если мне не изменяет память, ты меня… очень недвусмысленно приватизировал. И всё же я снова это слышу. Питер мгновенно стал цвета спелой клубники, судорожно оглядываясь на дверь кухни, но Тони поймал его за подбородок левой ладонью, заставляя смотреть прямо на себя. — Так вот, у меня назрел логичный вопрос, — в глазах Тони заплясали чертовски ехидные, но очень теплые искорки. — В Мастерской ты держишь меня за шею так, что у меня до сих пор искры из глаз, а при Мэй включаешь образцового стажера? Почему я до сих пор «мистер Старк»? И почему, ради всего святого, ты до сих пор обращаешься ко мне исключительно на «Вы»? Ты когда со мной целуешься, в твоей голове тоже крутится субординация времен Капитана Америки? Питер открыл рот, закрыл, снова открыл, напоминая выброшенную на берег рыбу. Этот вопрос застал его врасплох сильнее, чем появление Таноса в свое время. — Я… ну… — Питер панически сглотнул, чувствуя, как ладонь Тони мягко поглаживает его большим пальцем по щеке. — Мистер Старк, это же… это привычка! Я всю свою жизнь называл вас так. Вы для меня всегда были… ну, Вы. Железный Человек. Тони Старк. Я не могу просто так взять и начать тыкать! Это как-то… неуважительно для моего мозга? — Неуважительно — это держать меня за шею мертвой хваткой и дышать мне в губы, Паркер, — вкрадчиво, почти шепотом напомнил Тони, наклоняясь чуть ближе. — А называть своего соулмейта по имени — это нормальная мировая практика. Спроси у любого антрополога. — Но ведь...! — Питер зажмурился от неловкости, утыкаясь лбом прямо в левое, здоровое плечо Тони, пряча лицо. — «Тони». Это звучит так… коротко. И слишком… странно. У меня язык не поворачивается. Тони тихо, грудно рассмеялся. Эта мальчишеская скромность Питера после его внезапной смелости сводила Старка с ума в самом хорошем смысле. Он обнял парня за плечи, прижимая к себе прямо там, на полу среди коробок. — Придется переучиваться, малыш, — тихо сказал Тони, целуя его в макушку. — Я даю тебе время до конца недели. Пока мы не разложим все твои шмотки у меня. Если я еще хоть раз услышу это официозное «мистер Старк», я… ну, не знаю. Придумаю тебе какое-нибудь невыносимо позорное наказание. Например, заставлю тебя тренироваться со Стивом в розовом трико. Или целовать меня каждый раз, когда ты ошибешься. Второй вариант мне, кстати, нравится больше. Питер уткнулся носом в его шею, чувствуя, как от вибрации старковского голоса по телу разливается приятная дрожь. — Ладно, — приглушенно буркнул Питер в футболку Тони, и его пальцы несмело сжали ткань на его спине. — Я попробую… Тони. Старк на секунду замер. Услышать свое имя из уст Питера, без всяких приставок и дистанций, оказалось неожиданно мощным ударом под дых. — Хм, — Тони отстранился, его ухмылка стала шире и как-то мягче. — А у тебя неплохо получается. Повтори-ка еще раз для закрепления материала.

***

Пентхаус Тони Старка на верхнем этаже Базы Мстителей был шедевром минимализма, хай-тека и холодного глянца. Здесь пахло дорогим деревом, кожей и стерильной чистотой, которую поддерживали роботы-уборщики. Это было идеальное, журнальное пространство одинокого, очень богатого циника. И Питер, переехав сюда три дня назад, подсознательно пытался в этом пространстве... исчезнуть. Он по привычке складывал свои вещи идеальными, компактными стопками в самом углу огромного гардероба. Он мыл за собой кружку сразу же, стоило сделать последний глоток, словно боялся оставить малейший след своего пребывания. Если он читал учебник в огромной гостиной, то садился на самый край гигантского дизайнерского дивана, поджав под себя ноги, чтобы занимать как можно меньше места. Питер Паркер ужасно боялся стать обузой, нарушить идеальный порядок жизни Тони Старка. Тони терпел это ровно сорок восемь часов. А на третий день у него кончилось терпение. Ближе к вечеру Питер сидел на полу в углу гостиной, у самого панорамного окна, обложившись распечатками по квантовой механике. Он старался не отсвечивать, пока Тони на другом конце комнаты лениво перебирал какие-то документы на планшете. Вдруг Старк отложил гаджет, поднялся с кресла и тяжелыми шагами направился к парню. Питер невольно напрягся, готовый в любой момент собрать свои бумажки и уйти в выделенную ему комнату. Тони подошел, остановился над ним, засунув руки в карманы домашних брюк, и окинул Питера долгим, нечитаемым взглядом. — Паркер, у меня к тебе серьезный вопрос, — разбил тишину его хрипловатый голос. — Тебя в Квинсе учили технике маскировки на местности? Почему ты перманентно пытаешься слиться с обоями в моем доме? Питер растерянно моргнул, поднимая голову: — В смысле, ми... Тони? Я просто занимаюсь. Мне здесь светло, и я никому не мешаю... — Вот именно, — Тони сел на диван прямо над ним, наклонившись вперед и уперев локти в колени. Его взгляд был непривычно серьезным, почти сердитым, но в глубине зрачков сквозила какая-то глухая боль. — Ты не мешаешь. Ты ведешь себя как вежливый паук, которого я забыл смести с верхнего угла потолка. Ты складываешь свои безразмерные толстовки так, будто завтра утром собираешься съехать. Ты вымыл кофейную чашку три раза за сегодня. Зачем ты сжимаешься, Пит? Питер сглотнул, чувствуя, как горло перехватило от этой внезапной прямоты. — Я просто... я не хочу занимать слишком много места, — тихо, честно признался он, опуская глаза на свои чертежи. — Ваш пентхаус, он такой... идеальный. А у меня куча хлама, Лего, дурацкие старые футболки. Я боюсь всё это испортить. Тони молчал секунды три. Для человека с его скоростью мышления это была вечность. Внутри у Старка всё перевернулось от этого мальчишеского, глупого страха. Этот парень провел с ним год в мастерской, умер на его руках, вернулся из небытия, а теперь боялся оставить чашку на столе. Тони резко потянулся вниз, схватил Питера за плечи левой рукой и одним слитным движением дернул вверх, заставляя подняться с пола и сесть на диван прямо рядом с собой. Настолько близко, что Питер почувствовал тепло его тела. — Слушай меня сюда, класс паукообразных, — Тони развернулся к нему всем корпусом, и его ладонь жестко, но бережно легла Питеру на затылок, притягивая еще ближе, пока их лбы почти не соприкоснулись. — Мне не нужен идеальный порядок. Мне нужно, чтобы этот дом был живым. Тони перевел дыхание, его большой палец мягко очертил линию челюсти Питера, успокаивая его участившийся пульс. — Я хочу спотыкаться об твои дурацкие детальки Лего посреди ночи, — тише, с какой-то отчаянной искренностью продолжил Тони, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу находить твои растянутые шмотки на своих креслах. Я хочу, чтобы ты занял здесь каждый чертов угол, понимаешь? Чтобы я заходил в любую комнату и точно знал: ты здесь. Так что прекращай этот режим идеального гостя. Начинай бардачить, Паркер. Это приказ. Питер смотрел на него, и ураган эмоций внутри наконец-то улегся, оставляя после себя звенящую, ослепительную ясность. — Каждую кочку ловите на своей Ауди, а теперь еще и об Лего спотыкаться хотите... — приглушенно, с трудом сдерживая улыбку, пробормотал Питер. — Ты сам об этом пожалеешь, Тони. Звезда Смерти огромная. Тони облегченно, грудно рассмеялся, слыша, как парень наконец-то без запинки назвал его по имени. Он прижал Питера к себе, утыкаясь носом в его пахнущие домашним шампунем кудри. — Не пожалею, малыш. Ни одной секунды. Приказ Старка Питер выполнил с пугающей паучьей точностью. К концу недели пентхаус неумолимо начал терять свой бездушный глянец, обрастая деталями их общей жизни. На стеклянном журнальном столике обосновалась недоеденная пачка мармеладных червяков и тяжелый справочник по биоинженерии. На спинке одного из кожаных кресел теперь постоянно висела любимая серая толстовка Питера, которую Тони периодически беззастенчиво экспроприировал, чтобы ходить в ней по пентхаусу — она пахла его личным порошком и самим Питером.

***

База Мстителей официально содрогнулась от великого переселения. К пентхаусу Тони на верхнем этаже потянулась вереница картонных коробок, бережно подписанных черным маркером, а в жилом блоке на потолке уже красовались первые титановые крепления для тренировок. Питер больше не напоминал испуганного оленя, случайно забредшего на секретный объект. Внутри него явно что-то перещелкнуло, а на смену подростковому страху «быть неуместным» пришло спокойное, естественное осознание: он дома. Ближе к обеду Питер спустился в общий ангар. Сэм Уилсон, как обычно, возился с гидравликой своих закрылков, разложив инструменты на верстаке. В углу Романофф лениво листала что-то в планшете, краем глаза наблюдая за обстановкой. Тони зашел в ангар следом за Питером, на ходу просматривая голографический отчет Пятницы. Правое запястье миллиардера было открыто, буквы метки четко выделялись на фоне шрамов. Проходя мимо парня к центральному терминалу, Тони совершенно буднично, даже не отрывая взгляда от голограммы, опустил ладонь Питеру на поясницу, коротко, собственническим жестом потянул на себя, обозначая присутствие, и пошел дальше. Сэм тут же замер с гаечным ключом в руке. Он выразительно посмотрел на руку Тони, затем перевел взгляд на лицо Питера, явно ожидая привычного зрелища: пунцовых ушей, панического заикания и попыток Паучка слиться с интерьером. Но Питер даже не вздрогнул. Он лишь спокойно перехватил поудобнее стопку планшетов с диагностикой, мельком взглянул на Тони и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся. — Так-так-так, — Сэм отложил ключ и сощурился, опершись ладонями о верстак. — Я смотрю, Квинс официально пал под натиском буржуазии? Паркер, ты теперь у нас полноценный житель пентхауса? Как ощущения? Потолки не давят? Серебряные ложки в карманах не звенят? Наташа в углу тихонько хмыкнула, не поднимая глаз от экрана. Питер остановился, повернул голову к Сэму и посмотрел на него удивительно ясным, невозмутимым взглядом. В его глазах не было ни капли прежнего стыда — вместо этого там загорелся тот самый легкий, чуть лукавый огонек, который появляется у Человека Паука во время хорошей словесной перепалки на патруле. — Ложки на месте, мистер Уилсон, спасибо, что спросили, — совершенно спокойно, своим привычным мягким тоном ответил Питер. Он подошел ближе к верстаку, заглядывая через плечо Сэма на разобранное крыло. — Но если вы надеетесь, что мой переезд как-то ускорит калибровку вашей гидравлики, то вынужден разочаровать. Тони… — Питер на секунду запнулся, имя все еще давалось с непривычки чуть тише обычного, но взгляд остался твердым, — …Тони заставил меня перепроверить нано-сплавы для Марка. Так что ваши закрылки пока третие в очереди. После чая и моего Лего. В ангаре повисла секундная, оглушительная тишина. Наташа медленно опустила планшет, и на её лице расплылась редкая, искренняя и очень довольная улыбка. Она беззвучно, одними губами артикулировала Сэму: «Один — один». Ей определенно нравилось, что парень переставал тушеваться. Сэм Уилсон открыл рот, собираясь что-то сказать, но так и замер с гаечным ключом в руке, уставившись на парня, который только что с самым невинным видом задвинул боевого Мстителя в самый конец листа ожидания. — Ты… ты слышал это? — выдавил наконец Сэм, переводя ошарашенный взгляд на Тони. — Старк, твой мелкий только что подвинул меня в графике ради кубиков пластика? И он назвал тебя «Тони». Без инфаркта. Что ты с ним сделал за эти несколько дней? Тони, который до этого момента усиленно делал вид, что изучает чертежи, медленно убрал голограмму. Его лицо было живым воплощением триумфа. В его глазах было столько дикой гордости и тепла, словно Питер только что выиграл для него как минимум Нобелевскую премию. — Я слышал каждое слово, Уилсон, — лениво отозвался Тони, ухмыляясь. Он подошел к Питеру, встал рядом и, уже совершенно не скрываясь от чужих глаз, положил руку ему на затылок, мягко взъерошив кудри. Этот жест выглядел настолько естественным и защитным, что любые шутки Сэма мгновенно потеряли остроту. — И пацан прав. Моё расписание теперь тоже сильно зависит от сборки Звезды Смерти. Так что смирись, Сэмми. Приоритеты расставлены правильно. Питер чуть прикрыл глаза от привычного тепла старковских пальцев на шее, а затем посмотрел на Сэма с легкой, обезоруживающей улыбкой.

*********

Тони по-прежнему плохо спал. Бессонница, заработанная десятилетиями и усугубленная щелчком, не уходила по щелчку пальцев. Но теперь, когда он посреди ночи выбирался из постели и уходил в Мастерскую пентхауса, Пятница больше не вела безмолвный учет его часам одиночества. Около трех часов ночи пневматическая дверь лаборатории тихо отъехала в сторону. Тони даже не поднял головы от голографической схемы нового стабилизатора, механически перебирая инструменты левой рукой — правая после нескольких часов работы предательски ныла, пальцы теряли чувствительность. — Пятница, я же просил не включать кофемашину, от неё слишком много шума, — глухо бросил Тони, морщась от резкой боли в запястье. — Это не кофемашина, Тони, — раздался тихий, заспанный голос со стороны входа. Старк обернулся. Питер стоял в дверях, взъерошенный, в одних тренировочных штанах, щурясь от яркого света неоновых ламп. В руках он держал большую кружку теплого молока с медом — классический рецепт тети Мэй от кошмаров. — Что, Паучок, датчики движения сработали? — Тони попытался вернуть лицу привычную легкую ухмылку, но усталость выдавали темные круги под глазами и то, как неестественно он прижимал покалеченную правую руку к боку. Питер молча подошел ближе, поставил кружку прямо поверх чертежей, полностью проигнорировав ворчание Тони о «порче имущества», и мягко, но непреклонно забрал у него из левой руки лазерную отвертку. — Тридцать восемь часов без сна, — констатировал Питер. Он подошел со спины, и Тони даже не нужно было оборачиваться — он кожей почувствовал, как воздух вокруг потеплел. — Хватит. Пойдем наверх. — Еще пять минут, Пит, мне нужно закончить... — Нет, — Питер шагнул еще ближе, практически врезаясь грудью в спину Тони. Его сильные, теплые ладони скользнули по плечам Старка, спускаясь ниже, к локтям, и сжимая их с той властной силой, против которой у Тони не было аргументов. — Ты обещал. Пойдем в постель. Тони глубоко вздохнул, готовый выдать очередную тираду про то, что он контролирует ситуацию, но... Питер не оставил ему шанса. Парень осторожно, едва касаясь, провел подушечками пальцев по багровым рубцам, поднимающимся от запястья выше к предплечью. От этого мимолетного, искреннего тепла судорога, сводившая мышцы Тони, начала медленно отпускать. Весь заготовленный протест миллиардера испарился. Огромная, свинцовая усталость навалилась на плечи. Тони мягко уткнулся лбом в плечо Питера, позволяя себе просто на секунду отключить мозг и опереться на него. На своего Паучка, который сейчас казался самой надежной точкой опоры во всей вселенной. — Ты невыносим, малыш, — пробормотал Тони в его кожу. — Я знаю, — тихо отозвался Питер, и его левая рука привычно легла на спину Тони, согревая. — Пойдем спать, Тони. Пожалуйста. И Тони пошел. Уже в спальне, в полумраке, где горела лишь тусклая подсветка у плинтусов, привычная суета окончательно исчезла. Тони сидел на краю огромной кровати, устало уперевшись ладонями в матрас. Правая рука все еще противно поднывала. Питер не стал ложиться рядом — он опустился на колени на пол прямо между разведенных бедер Тони. — Дай сюда, — негромко попросил Питер. Он взял покалеченную правую руку Тони в свои ладони. Его пальцы, чуть шероховатые, начали медленно, с нажимом массировать изуродованное Перчаткой запястье, разгоняя застоявшуюся кровь. Тони тихо, хрипло выдохнул, прикрывая глаза от этой невыносимо приятной боли. Строчки метки под пальцами Питера начали наливаться живым, пульсирующим теплом. — Знаешь... — Тони открыл глаза, глядя сверху вниз на сосредоточенное лицо парня, на его темные кудри. — Ты ведь и два года назад делал то же самое. Сидел рядом в мастерской, пока у меня мозги плавились после слушаний. А я, гений, думал, что мне просто чертежи легко даются. Питер чуть приподнял голову, его губы тронула короткая, мягкая улыбка. Он не отпустил его руку — вместо этого он поднес ладонь Тони к своим губам и коротко, горячо поцеловал изуродованную кожу прямо по центру проступившей метки. Старка от этого жеста прошибло ощутимым разрядом тока до самого позвоночника. — Я знал, — тихо отозвался Питер, поднимаясь с колен и перебираясь на кровать. — Ради успокоения твоей совести — я очень нагло этим пользовался, чтобы оставаться рядом с тобой подольше. Питер лег на бок, уверенным движением притягивая Тони за поясницу к себе. Тони послушно лег рядом, утыкаясь лицом в изгиб шеи Питера. Питер закинул ногу на бедра Тони, полностью вжимаясь в его тело, делясь своим бесконечным, бьющим через край паучьим теплом. Его пальцы зарылись в жесткие темные волосы на затылке Тони, мягко потягивая их, заставляя Старка отбросить последние остатки контроля. Тони со вздохом поцеловал в открытую шею Питера, чувствуя, как под его губами бешено и сладко бьется чужой пульс. Питер ответил на это глухим, довольным горловым звуком, еще крепче прижимая Тони к своей груди, фиксируя его, лишая любой возможности сбежать обратно к своим страхам. Раньше Тони неосознанно успокаивался рядом с ним. Теперь же это было абсолютно легальное право — раствориться в своем соулмейте. Под мерное дыхание Питера, убаюканный тяжестью его тела и запахом кожи, Тони окончательно провалился в глубокий сон. В этот раз — защищенный со всех сторон руками, которые держали крепче любой титановой брони.

***

Небо за панорамным окном пентхауса напоминало рассыпанную горсть звездного бисера. Время перевалило за полночь, и База Мстителей наконец-то затихла. Внизу, в ангарах, больше никто не гремел инструментами, Сэм с Капитаном улетел на выходные в округ Колумбия, а остальные же обосновались в жилом блоке. В гостиной Старка горел только мягкий, приглушенный свет напольной лампы. На огромном персидском ковре, прямо посреди идеального, когда-то стерильного пространства, сидели двое. Вокруг них хаотично высились пустые картонные коробки, валялись пустые коробки из-под китайской лапши, а в самом центре возвышалась она — полностью собранная, монументальная и безумно дорогая модель Звезды Смерти. Питер, одетый в какую-то застиранную серую футболку (кажется, изначально она принадлежала Тони), с тихим щелчком закрепил последнюю лазерную пушку на верхнем ярусе пластиковой станции. — Ну всё, — выдохнул он, роняя руки на колени и откидываясь назад. — Официально заявляю: Квинс полностью интегрирован в Базу. Нам потребовалось тридцать два дня, два килограмма лапши и один сожженный стабилизатор в Мастерской, но мы это сделали. Тони, сидевший рядом, опершись спиной о край дивана и вытянув ноги, негромко усмехнулся. Он лениво крутил в пальцах оставшуюся лишнюю детальку — маленькую черную пластиковую пластину, которую Питер, видимо, проглядел в инструкции. Взгляд Старка, обычно сканирующий пространство со скоростью суперкомпьютера, сейчас был удивительно мягким. — Интеграция прошла успешно, Паркер, — лениво отозвался Тони. Он отбросил детальку в сторону, создавая себе-будущему возможность на нее наступить, потянулся и, не разрывая секундной тишины, просто перехватил Питера за плечо, притягивая к себе. Питер послушно сдвинулся ближе, утыкаясь щекой в его плечо. — Тони? — тихо позвал Питер, глядя на отражение их силуэтов в темном панорамном стекле. — М-м? — Ты ведь до сих пор иногда проверяешь протоколы Пятницы по ночам. Ну... мои протоколы жизнеобеспечения. Тони на секунду замер. Его пальцы, перебиравшие кудри на затылке Питера, остановились, а затем возобновили движение, но чуть медленнее. Скрывать что-то от парня с паучьим чутьем и доступом к ИИ было делом гиблой логики. — Старые привычки умирают тяжело, малыш, — не стал отпираться Тони, и его голос прозвучал непривычно глухо, без единой капли его фирменного сарказма. — Мне нужно знать, что система не сбоит. Что ты дышишь. Что ты здесь, а не... где-то еще. Питер не стал говорить дежурные утешения. Он прекрасно понимал, какой ад Тони пережил, и не понаслышке знал, что этот страх невозможно стереть всего лишь парой хороших месяцев. Вместо этого Питер просто развернулся, садясь по-турецки прямо лицом к Старку. Он протянул руки, перехватывая ладони Тони — обе, и здоровую левую, и покалеченную правую — и крепко сжал их в своих пальцах. — Сверяй по мне, — твердо сказал Питер, глядя ему прямо в глаза. — Пятница — это просто софт, Тони. Если тебе станет паршиво, просто разбуди меня. Или хватай за руку. Я никуда не исчезну. Весь этот бардак, Лего, коробки — я никуда отсюда не уйду. Тони долго смотрел на него. На эти упрямые карие глаза, на растрепанные волосы, на теплое лицо человека, ради которого он был готов переписать законы физики. — Наглый ты всё-таки, мистер Паркер, — выдохнул Тони, и на его губах появилась легкая, искренняя улыбка. Он подался вперед, сокращая те жалкие сантиметры, что их разделяли, и вовлек Питера в поцелуй — глубокий, неторопливый, полный того самого осязаемого, накопленного доверия. Питер ответил сразу, мягко подаваясь навстречу, его ладони переместились на шею Тони, удерживая, заземляя их обоих в этом моменте. Питер пересел к нему на колени, обхватывая за пояс, стирая любое расстояние между телами. Тони перевел руку на его спину, забрался под свободную футболку, нежно, но крепко очерчивая контуры податливых мышц и выступающих позвонков. Подавшись назад, Тони увлек Питера за собой на диван, мягко опрокидывая на подушки, и навис сверху, всматриваясь в лицо. Здоровой рукой он уперся в матрас в сантиметре от головы Паучка, а другой принялся пленительно прослеживать рельеф от колен, по бедрам до самых ребер, вызывая у Питера тихий смех от щекотки. Тони долго смотрел на расслабленное, улыбающееся лицо своего личного наваждения, отслеживая каждый миллиграмм изменений так давно полюбившейся ему мимики. На то, как ярко горят теплые глаза, смотрящие на него так, будто Тони — вечный центр их фокуса. — Давай заведем пса? — вдруг совершенно буднично выдал Тони, не переставая перебирать пальцами край его футболки. Питер от неожиданности перестал смеяться и уставился на него, приподняв брови. — Тони, какого еще пса? — парень забавно сморщил нос. — Как ты себе вообще представляешь животное на Базе? — Прекрасно представляю. Большого, лохматого, чтобы грыз тапки Кэпа. Пятница выделит ему отдельный сектор для выгула. — Тони, это военный объект, — Питер тихо фыркнул, запуская пальцы в старковские волосы на затылке. — Здесь повсюду нано-технологии, лазеры и ядерные реакторы. Какой пес? — Ну, огромный радиоактивный паук у нас тут как-то прижился, — парировал Тони с самой честной ухмылкой, на которую был способен. — Где-то на другом этаже еще Халк сопит. И оживший капитан-сосулька бегает наперегонки с бывшим наемником из Ваканды. Чем не зоопарк? Одним хвостом больше, одним меньше, Пит. Питер не выдержал и снова рассмеялся — открыто, так, что этот смех чистой волной тепла заполнил всю комнату. Он потянул Тони за шею вниз, заставляя его лечь рядом, лицом к лицу, утыкаясь носами друг в друга. — Мэй тебя убьет, если узнает, что ты учишь меня плохому, — прошептал Питер, и его взгляд вдруг стал бесконечно глубоким, серьезным и любящим. Он бережно прижал ладонь к щеке Тони, чувствуя пальцами покалывание легкой щетины. — Мы заведем его. Обязательно. Но чуть позже, хорошо? Когда ты научишься спать хотя бы по семь часов в сутки. — Договорились, малыш, — Тони прикрыл глаза, ловя губами его пальцы. Питер придвинулся еще ближе, забираясь под плед вместе с ним, бережно прижался лбом к его виску и тихо, едва слышно, выдохнул прямо в губы Старка — так, чтобы это признание осталось только между ними, скрытое от всей вселенной: — Договорились, солнце. Тони на секунду замер, и его сердце пропустило удар. Это было всего лишь во второй раз за всё время их отношений, но это простое, теплое слово прозвучало как железобетонное обещание. Обещание, что этот мальчишка будет греть его, ценить и любить до самого конца. И что никакая тьма больше не сможет до них добраться. За окном проплывали редкие облака, подсвеченные огнями Базы. Где-то на полу сияла пластиковыми гранями собранная Звезда Смерти. А в пентхаусе, надежно скрытые от всего остального мира, двое делили одно тепло на двоих, растворяясь в объятиях друг друга под тихий шепот ночи. Дома.

Сцена после титров, по законам вселенной Марвел:

Нед сидел, намертво вцепившись пальцами в край стола, и смотрел на Питера так, словно тот только что признался, что тайно управляет Звездой Смерти в реальной жизни. ЭмДжей сидела рядом, лениво помешивая трубочкой колу, но её внимательный, прищуренный взгляд сканировал Питера не хуже сканеров Пятницы. — То есть... подожди, — Нед подался вперед, понизив голос до панического шепота. — Ты хочешь сказать, что ты не просто стажируешься? Вы... соулмейты? С Тони Старком? С Железным Человеком?! Питер, у тебя метка того самого миллиардера, который изобрел нано-технологии?! — Нед, потише, ради всего святого, — Питер судорожно огляделся по сторонам и вжал голову в плечи. — Мы в общественном месте. И да. Всё именно так. — Чувак... — Нед откинулся на спинку стула, тяжело дыша. — Мой лучший друг спит со Старком. Я... я не знаю, радоваться за тебя или требовать, чтобы ты выбил для меня автограф на оригинальном шлеме Марк-3. Это же... это ломает всю физику вселенной! — Физику это не ломает, Нед, — подала голос ЭмДжей. Она отставила стакан и посмотрела на Питера уже без привычной насмешки — в её глазах читалась искренняя забота. — Но это объясняет, почему ты перестал выглядеть так, будто тебя сейчас стошнит от панической атаки. И почему ты наконец-то перестал дергаться от каждого шороха. Питер мягко улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Они знали его слишком хорошо. — Да, — тихо признался Питер, крутя в руках салфетку. — Сначала было... странно. Ну, вы же понимаете, это мистер Старк. Я думал, у меня инфаркт случится, когда всё выяснилось. А сейчас... мы живем вместе. Перевезли мои вещи. Собираем Лего. Нед восторженно закивал, всё еще пребывая в легком шоке: — Если он обидит тебя, Пит, я, конечно, ничего не смогу ему сделать, потому что он может стереть меня в порошок одним щелчком пальцев, но я... я напишу на него очень гневный отзыв в Твиттере. Честно. — Спасибо, Нед, я ценю твою жертву, — рассмеялся Питер. ЭмДжей протянула руку через стол и ободряюще сжала ладонь Питера. — Рада за тебя, лузер. Ты заслужил быть счастливым. И... передай своему миллиардеру, что если он не будет тебя ценить, я лично приду на Базу с протестом. Питер смотрел на них и понимал: мир вокруг изменился до неузнаваемости.