Жажда крови

10 октября 1996 года.       Прошел почти месяц с момента, когда Гермиона отключила свою человечность. Это было словно глоток свежего воздуха, после долгого нахождения в помещении. Словно глоток холодной воды в жаркой пустыне. Словно расслабленный сон, после тяжелого дня работы. Словно глоток четверной отрицательной, после месяца дикого голода. С хрупких плеч девушки будто упала тяжелая гора.       Было легко. Очень легко. Такого облегчения Гериона не испытывала даже после превращения, когда почувствовала всю силу, что с того момента наполняла её.       Теперь можно было не заметать следы, после, так сказать, перекусов. Сейчас же девушке было все равно, если её заметят, ведь вряд ли кто-то вообще сможет доказать, что она виновна. Да даже если и застанет во время приема пищи, одно простое движение, — и шея сломана, а этот человек мертв.       После того разговора Рон не только обзавелся девушкой. Лаванда Браун, как говорят в Хогвартсе, была влюблена в парня со второго курса и опоила его амортенцией, так как, оказывается, младший Уизли был влюблен в гриффиндорскую старосту и не хотел с Лавандой никаких отношений. Но и был отправлен, одним из первых, в больничное крыло из-за обморока, который возник в связи малокровием.       После отключения человечности, Гермиона перестала питаться только одинокими и тихими студентами. Нет. Она не стала довольствоваться только магглорожденными, а теперь стала нападать и на полукровок с чистокровными. Благодаря маленькому исследованию и большому выбору студентов, Гермиона наконец-то поняла, какая самая вкусная кровь для себя лично. Ведь, живя в поместье, приходилось довольствоваться только кровью маглов, живущих в ближайшем поселении. Так, кстати, именно благодаря Рональду Уизли, девушке стало понятно, почему к предателям крови так относились. У них действительно была ужасная кровь, будто протухшая.       Не смотря на безразличие к другим обитателям замка, Снейп почему-то волновал Гермиону. Нет, он не преследовал девушку, но вот странные взгляды порядком доставали Грейнджер. Тогда она придумала вполне действенный план. Умножить свои нападения, и не только выпивать приличную часть крови, но и оставлять рваные раны. Снейпу ничего не оставалось, кроме того, как по просьбе мадам Помфри готовить множество кроветворных, обезболивающих зелий и лечебных мазей, из-за чего у мастера зелий практически не оставалась свободного времени.       Но Северуса Снейпа все же посетила одна догадка о сущности Гермионы, раз как-то после дежурства он пригласил девушку на приватный разговор в собственных покоях. И то ли от безделья, то ли от необъяснимого желания рассказать всё зельевару, Гермиона приняла предложение. — Присаживайтесь, — Северус любезно указал на кресла около камина, и, сев в одно из них, продолжил, — Смею предположить, что разговор у нас будет долгим, — поймав противоречивый взгляд девушки, он сказал то, что она и ожидала. — У меня есть одна догадка насчет Вашей сущности. — Что же, — начала Гермиона, садясь в кресло. — думаю, если Вы окажетесь хоть немного правы, то Вам понадобится огневиски. Не знаю почему, но есть непреодолимое желание рассказать почти всё, дабы Вы уже перестали кидать на меня те странные взгляды в коридорах. Давайте, говорите, что за предположение? — Вы — вампир? — спросил Северус сразу же, не желая особо тратить время на вступление, на что гриффиндорка просто рассмеялась. — Честно, профессор, я была о Вас лучшего мнения. Так узко мыслить, — начала Гермиона, но, заметив как мужчина сжал кулаки, сжалилась над ним. — Но в чем то Вы оказались правы. Я — еретик. — Кто, простите? — Еретик. Ну или по-простому, — вампир, обладающий магическими способностями. — Дак я все же оказался прав, предположив, что именно Вы стоите за нападениями на учеников, — произнес зельевар, задумчиво потерев подбородок двумя пальцами. — Ой, да ладно Вам, сэр, — отмахнулась Гермиона, — Какие нападения?! Всего лишь небольшие перекусы. Ну ладно, чуть больше чем обычно. Но им не повредит это. — Может Вы посвятите меня в природу Вашей сущности? — Хотите лекцию о вампиризме? — с усмешкой спросила девушка. — Неприлично отвечать вопросом на вопрос, но да, можно и так сказать. Смею заверить, она будет более информативной, чем фолианты по Защите от темных искусств, где написано… — Что вампиры, это кровососущие бессознательные создания ночи, сгорающие на солнце, и которых можно убить осиновым колом и серебренными пулями? Вы это хотели сказать? — рассмеявшись и застав врасплох Снейпа, спросила Гермиона. — Да… можно и так сказать. Но я уже понял, что, видимо, ошибся… — Можно сказать, нет. Не ошиблись. Это низший класс вампиров. Такими становятся, если кто-то захотел провести темномагический обряд и стать бессмертным, ну, или те, кого укусили эти недоволшебники. Они просто машины для убийства. И чтобы выжить, им приходиться идти к Волдеморту, к примеру… — Гермиона хотела продолжить, но вдруг увидела, как сначала вздрогнул Снейп при упоминании Реддла, а потом резко вскинул взгляд на собеседницу и спросил: — А позвольте спросить, Вам откуда это известно? — Да так, мама по секрету рассказала. Она вообще, когда узнала кто я, пыталась переманить на их сторону. — Так, стоп! — побелел зельевар, — Мама?! Вы же магглорожденная? Или нет? — Нет, я полукровка, — уловив вопросительно поднятую бровь, Гермиона сразу обозначила, что об этом разговор они продолжат потом. — Чуть выше, — продолжила свой рассказ девушка, — стоят те, кто был рожден вампирами. И, предотвращая уточнительный вопрос, скажу, — да, это возможно. Но опять же, только с помощью магии. Такие вампиры уже могут спокойно защищаться от солнца, превращаться в летучих мышей или воронов, да и убить их не так то и просто. Есть еще первородные вампиры. Именно с них и началась великая история. Такая своеобразная аристократия вампиров. Вот уже они обладают гипнозом, могут летать с помощью этих штук, — она раскрыла свои крылья. — Кстати, они не у всех именно такие. У кого-то как у ворона, летучей мыши, или же как у фестрала. Такие вампиры уже могут спокойно употреблять что-то кроме крови, но, поверьте, лучше крови, желательно четверной отрицательной, — Гермиона мечтально облизнула губы, заставив вздрогнуть Северуса, — ничего нет. — Но ведь это еще не всё? — Нет, конечно. Существую еще такие как я. Но тут тоже не все так просто. Создать еретиков могут только первородные. Обращенные против своей воли никогда не смогут по настоящему насладиться всеми привилегиями, которые дает вампиризм. Они сгорают, даже находясь под артефактами. Магия не слушается нормально. В общем, такие еретики считаются отбросами. Но на свое же счастье, они часто кончают жизнь самоубийством или доводят себя до голода. — Позвольте угадать, это не про Вас? — Верно. Я была обращена по собственному желанию. Хотя, если честно, когда мне давали выбор, второй вариант предполагал мучительную смерть. Но потом я перестала видеть в этом что-либо плохое. Сами посудите, практически одни плюсы, — Гермиона стала перечислять, загибая пальцы: — Бессмертие — раз, сохранение магии — два. Плюс к этому, владение такой силой, что волшебная палочка просто не нужна. Крылья, обладающие такой же силы, как и у его прототипа — три. Можешь чувствовать ложь — четыре. И обострение всех чувств. Не только обоняния, осязания и так далее. Нет. Обостряются абсолютно все чувства, будь это любовь, преданность или же гнев. Любая стычка может так разозлить, что лучше всем смертным бежать подальше. Это, если честно, просто отвратительно. Но, слава Мерлину, можно их отключить. Правда, потом можно и не вернуть, но это и неважно, без них намного легче. — Судя по вашему поведению, за время, прошедшее с нашего последнего разговора, Вы так и сделали, — рассуждал вслух Снейп. — Именно! — тихо протянула девушка, чем вызвала в черных глазах смесь ужаса и непонимания. — Вижу, что Вы хотите задать какие-то вопросы. Что же, дерзайте.       Северус было хотел прикрикнуть на гриффиндорку за дерзость, но, увидев недобрый блеск в глазах, решил, что лучше будет промолчать. — Вы говорили что-то о матери, — твердо сказал Снейп, пытаясь подавить некий страх.       Дожили, Гроза Подземелий боится гриффиндорскую всезнайку. Стыд и позор, Северус, стыд и позор! — Ах, да, точно. Видите ли, в связи с превращением с меня спали чары, наложенные матерью. Точнее сказать, её матерью, моей бабушкой. Я родилась вне брака, и дабы не позорить ужасный и великий род Блэков моя бабка решила отдать в приемную семью маглов. По счастливой случайности, я попала к родственникам своего отца, так что внешность не особо отличается. С матерью я не могла остаться, та была замужем за другим мужчиной, да и еще один великий чистокровный род не выдержал бы такого позора.        Коул — вампир, что обратил меня — помог найти мать и вернуть ей память. Как оказалось, бабушка Друэлла решила применить Обливейт к собственной дочери. — Подождите! — Гермиона вопросительно посмотрела на него. Мастер зелий хоть и выпил почти всю бутылку огневиски за вечер, но выглядел более менее трезво. Может быть, стоит начать пить с ним? — Вы сказали Друэлла? — утвердительный кивок. — Так значит Ваша мать… — Белла, — подсказала Северусу еретик. — Но, подождите, Вы же вроде с Драко вместе. — О, Мерлин, — вздохнула девушка. — Я не настолько не в себе, чтобы встречаться с собственным кузеном. И да, Драко не знает. — Белла предлагала Вам вступить в ряды Пожирателей смерти? — затаив дыхание, спросил Снейп. — Да, но я отказалась. Так же, как и Коул с семьей. Мы нейтральная сторона, и не собираемся участвовать в вашей войне, — на последних словах Гермионы Северус отвел взгляд. Он бы сейчас все отдал, чтобы только не плясать под дудки красноглазой Волдеморды и старого и одинокого гея—манипулятора.       Словно услышав желание своего преподавателя, Гермиона покосила на него взгляд, и уверенным голосом произнесла: — Вы тоже не хотите участвовать, — даже не вопрос, утверждение.       Взглянув на часы над камином, девушка увидела, что стрелка уже стремительно приближается к четырем часам ночи. Переведя взгляд на порядком уставшего профессора, она встала и уже у двери тихо, но так, чтобы Снейп услышал, сказала: — Я поговорю с Коулом. Он вряд ли будет против первоклассного зельевара среди семьи. Поверьте, это не так плохо, как кажется с первого взгляда. По крайней мере, никто не будет пытаться управлять Вами. Вы нравитесь мне, так что быть тупой марионеткой змееподобного и старика я Вам не позволю, — и вышла, не издав ни звука, оставив Северуса размышлять над своими словами.