Жажда крови

11 октября 1996 года.       В ту ночь Северус Снейп так и не сомкнул глаз. Он всё думал над рассказом гриффиндорки.       Конечно, Северус знал, что существует множество видов волшебных существ, которые просто не показываются, но он не думал что всё окажется так сложно. Снейп считал, что его знания о Тёмных искусствах достаточно обширны, а на деле оказалось, что он знает только основы. И кто знает, сколько видов существ, о существовании которых никто не подозревает? Ответить на этот вопрос никому в этом мире не удастся. Теперь уже слухи про Полоумную Лавгуд, которая видит нарглов, не кажутся такими уж и странными.       Было очевидно, что Гермиона скрыла множество тайн своего вида. Никто не может жить вечно, у всего в этом мире есть лазейка. Даже по определению бессмертное существо можно убить. Во вселенной должен соблюдаться баланс.       По-хорошему, надо бы сдать её Дамблдору. Вампир может причинить вред обитателям замка. Но что-то внутри Северуса подсказывало, что Гермиона не просто так открылась своему профессору. Он не мог предать её после всего того, что девушка рассказала ему. И эта фраза «Это не так плохо… никто не будет пытаться управлять Вами… быть тупой марионеткой змееподобного и старика я Вам не позволю…». Что это вообще значит? Предостережение, что стоит опасаться Дамблдора и Тёмного Лорда? Или так Грейнджер намекает, что хочет его обратить? — Так, Северус, тебе точно нельзя больше пить во время важных разговоров!       Мастер Зелий устало потер переносицу и посмотрел на часы. Уже почти шесть часов утра. Идти спать смысла просто не было. Мужчина призвал с помощью акцио пузырек с антипохмельным. Северус, разбавив несколько капель зелья в стакане воды, выпил его залпом и отправился в душ.       Душ всегда помогает собраться с мыслями. Всегда. После собраний ПСов. После тяжелых бессонных ночей. Перед сложным днем душ помогал окончательно проснуться, даже если ты спал три часа. Еще с молодости Северус имел привычку каждый свой день начинать с контрастного душа, благодаря которому настраивался на нужный лад. Хотя нет, не так. Именно во время принятия душа он выбирал, какую же маску надеть сегодня. Это либо маска злостного профессора, либо послушной слуги. Он привык жить масками, скрывая свое истинное лицо и свои истинные эмоции. Никто не знал его настоящим. Так было легче.        Когда часы пробили восемь, зельевар вышел из своих владений, надев на себя очередную маску, стараясь сделать так, что бы все его размышления не выходили за пределы маски.       Большой зал был наполнен толпой идиотов, большинство из которых ничего не добьются в своей жизни, вечно просидев на какой-нибудь мелкой должности в Министерстве Магии. Если вообще переживут войну. Северус из-под черных волос рассматривал сидящих за столами студентов.       За столом Рейвенкло сидел третьекурсник и отчаянно строчил какое-то эссе. Явно по Чарам. Флитвик хоть и был с виду очень радушным преподавателем, но к своему предмету всегда был очень требователен, особенно к орлам. Еще с юности Северус помнил, как за одно не сданное эссе его факультет лишился двадцати баллов.       Барсуков за столом очень мало. Им приятнее было понежиться в постели лишние полчаса, нежели идти на завтрак. Да и вообще, зачем ходить на приемы пищи в Большой зал, если рядом с гостиной факультета кухня? Но даже те, кто соизволил явиться в Большой зал, сидели и клевали носом в тарелку, явно мечтая о дополнительном часе сна.       Первокурсники Слизерина завтракают с таким же безэмоциональным видом, как и старшие представители данного факультета. Влились за месяц в змеиное логово. Ни одной эмоции на лице — признак настоящего слизеринца. Они никогда не покажут даже намека на улыбку не в своей компании. Максимум могут показать отвращение.       Гриффиндорцы же наоборот — все эмоции напоказ. Не нужно быть легиллиментом, чтобы узнать о чем думает, ну, к примеру, Лаванда Браун. Сонное, но в тоже время очень счастливое, лицо показывало, что у кого-то этой ночью был неплохой секс. А учитывая то, что блондинка либо что-то рассказывает своей подруге Парвати, либо виснет на младшем Уизли, нетрудно догадаться с кем она провела эту ночь.        Лишь один представитель гриффиндора не позволял любому желающему прочитать все эмоции с лица, даже с помощью легиллименции. Точнее — представительница. Гермиона Грейнджер, из-за разговора с которой Северус не сомкнул сегодня глаз, с маской безразличия на лице смотрела куда-то в стену и что-то пила из своего кубка. И, судя по всему, там явно был не тыквенный сок.       Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, гриффиндорка в одну секунду повернула голову и впилась кроваво-черными глазами в обсидиановые глаза своего преподавателя. Около минуты эта странная пара, не отрываясь ни на мгновение, смотрели друг на друга. Северус уже было хотел отвернуться от Гермионы, но вдруг услышал голос в голове:       «На Вас уже секунд десять смотрит директор, думаю, он хочет с Вами поговорить.»       «Что?» — Северус отвернулся от кроваво-черных глаз к, сидящему по левую руку, директору. Тот еле заметно кивнул и отвернулся от зельевара.       «Вам же не стоит напоминать, что вчерашний разговор должен остаться только между нами?»       «А может Вы, мисс, лучше объясните, что это, мать вашу, такое? Как Вы сломали мой ментальный блок и как вообще можете посылать мне фразы?»       «Это, профессор, еще одну преимущество еретиков. Мы довольно хорошо владеем ментальной магией, что даже врожденному легиллименту не под силу достичь такого уровня.»       «Может Вы лучше объясните зачем Вы вторглись в мою голову?»       «Ох, простите. Это так невежливо с моей стороны, — без капли раскаяния произнесла Гермиона. — Просто хотела сказать, что если надумали принять моё предложение, то в полночь на Астрономической башне. Договоримся обо всех мелких деталях. И да, не советую Вам отказываться. Обычно те, кто знают наш секрет, не живут больше недели.»       «А Вы не думали, что я могу просто рассказать всё Дамблдору?»       «Вы не сможете. Вот вроде такой сильный волшебник, но не смогли почувствовать, как на Вас накладывают заклинание. Если будете пытаться рассказать, просто не сможете. Древняя магия не позволит.»       «Зачем Вы тогда мне все рассказали?»       «Проанализируйте еще раз вчерашний разговор, если так и не нашли ответ на этот вопрос, — отрезала девушка. — Я не желаю Вам смерти. Даже наоборот, хочу уберечь от пары идиотов. Ну, а пока, прошу меня извинить, я еще не завтракала.» Завершив мысленный контакт, Гермиона подняла сумку и вышла из зала, оставив Северуса в полном недоумении. — Северус, мальчик мой, с тобой всё в порядке? — спросил директор, задев того за предплечье. — Да, Альбус. Всё хорошо. Просто бессонная ночь. — Тогда зайди позже в мой кабинет. Думаю, нам есть, что обсудить. — Непременно, — ответил Северус и продолжил с озадаченным взглядом пить горячительный кофе, желая, чтобы вместо него там было огневиски.

***

      В кабинете директора стоял приторный лимонный запах. Это, в принципе, было не удивительно, если вспомнить, кто является хозяином данного помещения. Мужчина с длинными седыми волосами ходил по кабинету и, наглаживая такую же длинную и седую бороду, украшенную колокольчиками, думал о том, как ему поступить. В его планах произошел крах. Великое Золотое трио, которое было его самыми удобными пешками, распалось. Главный герой его игры, Гарри Поттер, из-за ссоры двух самых близких друзей не мог разорваться между ними, и, в итоге, отдалился от обоих. Гарри стал самым настоящим затворником. Ни с кем не общался без надобности и вечно ходил с каким-то старым учебником. Рональд Уизли, с семьей которого Альбус Дамблдор построил достаточно доверительные отношения, после ссоры с Гермионой просто забил на обоих бывших друзей и полностью посвятил всё свободное время общению с другими сокурсниками. Зелья доверия не помогали, так как для их работы требовалось хоть немного взаимных чувств. Но их не было совсем: ни у Рона, ни у остальных участников Золотого трио, на которых были направлены зелья. По планам директора, именно Рон должен был прийти с перемирием к остальным. Но нет, всё было тщетно!       Главной проблемой Дамблдора, не считая Тома Реддла, разумеется, являлась Гермиона Грейнджер. Что-то произошло с девушкой этим летом, и это изменение портило Альбусу все планы. А самое главное, что директор просто не понимал, что именно произошло. Сколько бы он не пытался пролезть в голову Гермионы с помощью легиллименции, у него просто не получалось, а вель Альбус разбивал блок даже Северуса Снейпа*. У девушки стоял сильнейший ментальный блок. А с учетом сегодняшней сцены, можно предположить, что Гермиона разбила блок Северуса. Да кто же она такая?       Альбус Дамблдор пытался выяснить что произошло с Гермионой через Гарри.       После дополнительного занятия с Гарри, Дамблдор хотел проговорить с ним еще и на личные темы, кроме насущных, так что, предложив Поттеру чай и лимонные дольки (ну куда же без них!), начал разговор: — Гарри, мальчик мой, я понимаю, что трагичная смерть твоего крестного, Сириуса, сильно отразилась на тебе, но позволь узнать, что тебя тревожит? — с наигранной заботой спросил директор. — Вы правы, сэр, мне до сих пор не легко, — опустив взгляд на колени, где покоились слегка дрожащие от воспоминаний руки, проговорил парень, — Я думал, что летом, общаясь со своими друзьями, я смогу оправиться от потери крестного, но, к сожалению, Вы запретили как-то связываться с ними. — Ты же понимаешь, почему мне пришлось тебе запретить. Сов стали часто перехватывать, а рисковать важной информацией я просто не мог. — Я понимаю, директор, — криво улыбнулся Гарри. — Я думал, что по приезде в школу всё встанет на свои места, но нет, всё стало еще хуже. Сразу после пира Рон с Гермионой как-то отдалились друг от друга, а со временем стало еще хуже. Вы представляете, Рон назвал Гермиону «грязнокровкой»! После такого я и сам не захотел с ним иметь хоть что-то общее. Тот разговор закончился ссорой, из-за которой они не разговаривают уже три недели. Ладно, пусть не разговаривают и обижаются друг на друга, но меня очень беспокоит Гермиона. — А что с мисс Грейнджер такое? — как бы не понимая, спросил Дамблдор. — Понимаете, сэр, я и сам не могу понять. Она очень изменилась за лето. Говорит, что просто повзрослела и что нам тоже бы пора, но я ей не верю. Она почти ничего не ест, ходит постоянно не пойми где, и её почти невозможно застать в гостиной. А после ссоры с Роном у Гермионы будто пропали все чувства. Да простит меня профессор Снейп, — ухмыльнулся парень, — но Гермиона частично стала похожа на него. Нет, не внешне, но она стала такой же бесчувственной. — Тут ты, Гарри, не совсем прав. Профессор Снейп просто не показывает окружающим все свои чувства и эмоции, кроме отвращения. Слизеринец, не иначе. — Я это и хотел сказать. Гермиона будто не просто надела маску безразличности, а словно слилась с ней. А еще и эти нападения. — Ты что-то знаешь про них? — Не больше, чем остальные. Я просто боюсь, что это как-то может быть связано. Гермиона — моя лучшая подруга, и даже если мы и отдалились на время, я всё равно за неё переживаю.       Дамблдор понимал, что этот разговор уже никуда не приведет и пытался его свести на нет, но у него это не очень то и получалось. И вместо пяти-десяти минутного разговора с Гарри, Альбус получил почти часовое рассуждение от мальчишки о его переживаниях.       Из воспоминаний о недавнем разговоре директора вытащил спокойный стук в дверь и тихий голос еще одной Дамблдорской пешки, Северуса Снейпа: — Вы хотели поговорить, Альбус? — Да, Северус, присаживайся, — старик указал на одно из гостевых кресел, а сам уселся за стол, стоящим напротив. Когда зельевар занял одно из них, то он продолжил. — Лимонную дольку? Или может чай? — А можно мне суть разговора, вместо чая и лимонных долек? Или такой выбор не доступен в Вашем обществе? — Северус, не язви, — посмеялся Дамблдор, но в ответ поймал лишь укоризненный взгляд. Прочистив горло, он продолжил, — Ладно, перейду к сути, если ты спешишь… — Буду очень этому признателен, — выплюнул Снейп. — Кх-кх, так о чем я… А, точно! Ты поговорил с мисс Грейнджер? — Да. А ты поговорил с мистером Поттером? — парировал Северус. — Тоже… Но этот разговор ни к чему не привел. Бедный мальчик сам не знает, что произошло с его друзями. Сказал только, что после ссоры с Рональдом Гермиона будто отключила все чувства, — на этих словах Северус мысленно усмехнулся. Дамблдор даже не представляет, насколько он прав. — А у тебя что? Надеюсь, что-то более плодотворное. — Можно сказать и так. Но я не могу рассказать детали…       Снейп не успел закончить, как директор вскочил и с безумным взглядом вскрикнул: — Почему это? Я — директор, и просто обязан всё знать! — Да как ты не понимаешь?! Я связан обетом, — отрезал зельевар, — и просто не могу рассказать. Единственное, что могу сказать — беспокоиться ни о чем не надо. — Как это не надо беспокоиться?! Вместо ученицы… — Альбус, успокойся! — крикнул Северус. — Это та же Гермиона Грейнджер, только с ней произошли… м, скажем так… некоторые изменения. Что именно сказать не могу, дал непреложный обет. Вам беспокоиться не о чем. — А нападения на учащихся? Это её рук дело? — Нет, — соврал зельевар, — это не она. И да, с этими изменениями мисс Грейнджер вы ничего не сможете сделать. Остается только принять, что теперь она такая… А теперь, прошу меня извинить, я пойду. Скоро начнутся уроки, и не хочется, чтобы в мое отсутствие пара болванов разнесли кабинет.       Сказав свою последнюю фразу, Северус поднялся с кресла, и, не оборачиваясь, вышел из кабинета, оставляя обезумевшего Дамблдора в одиночестве.