(Не)правильный соулмейт

      Школьная жизнь в разных произведениях разного жанра описывается по разному. Где-то это весёлое, полное сюрпризов и забавы времяпровождение. Где-то — ужаснейший период жизни человека, в котором с ним случаются все те кошмары и ужасы, какие даже мы, читатели и писатели, не можем себе представить. Ну, а в этой истории всё донельзя просто. Для кого-то школа — это забава, для кого-то — тюрьма. Для Аманэ Юги же школа — это школа. Вот так всё просто. Это был простой выходной день, воскресенье, если быть точнее. На улице игрались дети всех возрастов, бегали, прыгали, легонько толкались, играя, и конечно же смеялись. Но в далёком домишке с пробивающимся сквозь занавески светом от лампы смеха слышно не было. Лишь болезненный крик. — Аманэ~ — сказал один из двух, как две капли воды похожих друг на друга мальчиков. Он прижимал к стенке другого, чьи руки были покрыты бинтами, а щека была украшена пластырем. Над его запястьем красовался красивый, но какой-то непонятный узор, что адски болел. точнее болели бесчисленные царапины на нём. От страдающего парня доносился громкий крик, который конечно же никто не услышит — Аманэ, у тебя совсем неправильный соулмейт! — Цукаса… стой! П-прекрати! — кричал он, но его не слушали. Струйки крови стекали по запястью и тяжёлыми алыми каплями падали на совсем недавно помытый пол в гостиной. Вокруг была не слишком дорогая, но какая-никакая мебель по типу скромненького дивана, какой кажется сейчас можно встретить лишь у пожилых женщин, видавших военные годы, тумбы, что изо всех сил старались держаться, ака солдат на параде и радио, что с редкими помехами силилось поведать людям о происходящим вокруг них. — Не бойся Аманэ, это ведь просто игра — успокаивал Цукаса, тепло улыбнувшись. Только вот теплоты от этой улыбки совсем не ощущалось. Напротив, она внушала первобытный, дикий страх. — Ты ведь сам знаешь, оно заживёт очень скоро! Да, Цукаса всегда, каждый чёртов раз говорил это. Постоянно, нанося новые и новые порезы, оставляя на коже синяки и глубокие раны, недостаточно серьёзные, чтобы сам Аманэ погиб, но достаточно болезненные, чтобы он пострадал как следует… Конечно же Юги-младший любил своего брата. Очень любил. Просто любил он его по-своему, а понятие любви у него немного иное. Наконец пытка в глазах Аманэ и простая игра по мнению Цукасы завершилась. Последний устал и решил подремать не диванчике неподалеку, оставляя ответственность за раны брату. Как обычно, ничего нового. А Юги побежал прочь. В слезах, с израненной рукой, которая совсем недавно только-только очистилась от некрасивых царапин, которые были заботливо обработаны и перевязаны Цучигомори-сэнсеем. Но какой смысл скрывать, брюнету всегда было неудобно просто брать и напрягать своего учителя без какой бы то ни было причины, лишь потому что братишка решил поиграть. Да и тем более он вечно пытался откопать, кто же это делает с его учеником, что сам Аманэ вечно прикрывает его и не называет имени. Догадки конечно же были, но подозреваемых так же было слишком много, чтобы проверять всех и каждого. Тем более, сам ведь говорил, что ему безразличны его ученики, а забота — всего лишь очень качественная и профессиональная актёрская игра. Хотя может это было и не так… Аманэ бежал по улице, направляясь в сторону ближайшей аптеки. Бинты, пластыри и перекись уже закончились, а вот раны нет, поэтому следовало купить новый «набор суицидника-неудачника». Очередь в аптеке была на удивление маленькой, что очень радовало самого Аманэ, но в то же самое время и огорчало. Радовала, ведь не надо будет стоять подолгу на одном месте. Расстраивало же, потому что он намного быстрее вернётся домой, к Цукасе, и снова продолжит свою пытку. Но был ли у обладателя больших янтарных глаз и причудливой метки на запястье выбор? Определённо нет. Поэтому ничего кроме «тяжко выдохнуть и пойти домой» ему и не оставалось. Стоит отметить, что от дома до аптеки можно было дойти двумя путями: 1) Через всякие закоулки, дворы и не самые благополучные улицы и 2) неподалёку от здания школы. Сам Аманэ никогда не рисковал и не ходил по первому пути. Вот и сегодня выбор пал на второй вариант. Небо уже темнело, наступал вечер. Холодный воздух проснулся от спячки и стал отпугивать детишек, что легко оделись надеясь на солнечную погоду. А к ветру вскоре присоединился и дождь, который тяжёлыми каплями падал на лицо, плечи, чёлку и заставлял вздрогнуть от холода. Аманэ хотел поскорее вернуться домой и закутаться в плед, но тут его внезапно схватили за ладонь раненой руки и подтянули назад. Когда взгляд янтарных глаз зацепился за нарушителя одиночество, он увидел Цучигмори, который с настороженностью посмотрел на царапины и стекающую из них алую жидкость. — Опять? — коротко спросил он на выдохе, после чего кивнул на школу, явно надеясь вновь помочь бедному пацану. Ему было всё равно на учеников. Всё это беспокойство — хорошая актёрская игра, не более. Но он знал, что если не он, то никто не поможет Юги. А если никто помогать ему не будет, мальчишка и погибнуть может. И никакое это не беспокойство и не привязанность, не думайте лишнего. Аманэ не смог сказать ни слова и просто молча поплёлся за своим учителем. А ведь Цукаса может разозлиться… он прекрасно знает, что до аптеки от их дома не так далеко, а если старший брат задержится… значит он не любит Цукасу… А это огорчает…