(Не)правильный соулмейт

      Цукаса молча сидел на диване и что-то рисовал в тетради ручкой. Сначала появился какой-то кружок, не слишком ровный, но всё же. Потом от этого кружка потянулась не длинная, линия, которая вскоре разделилась на две других. Из середины первой протянулись две другие по разные стороны друг от друга. Теперь это напоминало человечка. Эдакий стикмен, как их называет современное общество. В пустом кружке вырисовались две точки-глаза и рот с опущенными краями губ. Потом посреди лба ручка забегала вверх-вниз и вскоре появились прямые волосы тёмно-василькового цвета, как и чернила простой ручки, купленной за пару йен в канцелярском магазине, расположенном не так далеко от школы. После того, как Юги закончил волосы, он принялся за второго человечка. Он был совсем чуть-чуть пониже, наверное это вообще было сделано не специально. Такой же кружок с такими же палками, те же глаза-точки, только вот рот на этот раз был растянут в довольной и широкой улыбке. Волосы Цукаса нарисовал такие же, как у первого человечка. Как только он закончил с «главными героями» сей картины он подписал «Аманэ и я» сверху. Теперь дело за раскрасом. Взяв красный карандаш, Цукаса засмеявшись, начал со всей силы давить стержнем на рисунок в районе рук первого, грустного человечка. Немного перестаравшись, мальчик ненароком сделал небольшую дырку из-за чего улыбка пропала и пожав плечами, он просто убрал его на другой краешек стола. Кстати говоря об Аманэ… Цукаса не мог не заметить… Его братишка что-то припозднился.

***

      На дворе уже успело стемнеть, а Юги до сих пор не появился дома и сидел в школе напротив своего учителя и не отводил взгляда от окна, думая о чём то своём и изредка шипя из-за щиплющих ран. При контакте с перекисью всё нестерпимо щипало, что приятным назвать было невозможно, однако это было явно лучше, чем ходить с кровоточащими порезами в области метки. Кстати о ней. взгляд зацепился за запястье, к которому уже начали прислоняться белоснежные, ещё не испачканные кровью и грязью бинты. Но ведь… ведь если руку снова закроет эта ткань, метку видно не будет… а соулмейт так и не найдёт его, не заберёт из лап Цукасы. Конечно Аманэ любил брата, не хотел оставлять его одного. ровно как и не хотел страдать от его игр. И вот, ближе к ладошке появился маленький узелок из краешков бинта. — Ты ведь так и не скажешь, кто делает тебе больно? — скорее уточнил нежели спросил Цучигомори, когда Аманэ взглянул в окно. Закат. Он так прекрасен. Сочетает столько тёплых красок и оттенков, завершает этот ужасный день и заставляет улыбнуться, приготовиться встречать новый с тёплыми объятиями. Юги молчал. Ему просто нечего было ответить. Он не мог сказать «это брат меня режет, потому что ему весело, а ещё потому что я не его соулмейт». А потому приходилось сохранять гробовую тишину. — Можно задать вопрос, Цучигомори-сенсей? Если бы вам делали больно… но этот человек очень вам дорог… вы будете терпеть? Или попробуете защититься любой ценой? — вопрос, кажется заданный из любопытства, сорвался с губ мальчонки. Этот мужчина — его учитель. Брать с него пример, было бы правильнее, чем действовать от балды. — Плевать, насколько он дорог. Надо заботиться в первую очередь о своей жизни. — вот, что ответил он, нахмурившись. Его строгий тон, эти слова, всё это пронеслось по пустой классной комнате эхом. Конечно, сам бы Пятый наверное так не поступил. Но он просто не хотел, чтобы этот мальчик страдал. Поэтому и ответил первое, что пришло в голову — Вот как… Ладно, думаю мне пора. Спасибо за то, что позаботились и за ответ — отведя взгляд, бросил пацан и проследовал на выход. А школьной тайне ничего не оставалось кроме как молча провожать его своим вечно усталым и несколько пофигистичным взглядом. Он знал, кто является соулмейтом Аманэ. Но… не хотел, чтобы это было так. Не хотел, чтобы тот самый был его судьбой. Но увы, этого никогда не изменишь. У судьбы-злодейки всегда и на всех есть свои коварные планы, которые не суждено изменить. По крайней мере никто ещё не смог изменить свою судьбу.

***

      Когда Аманэ вернулся домой, его встретил Цукаса с пугающим выражением лица. — Аманэ~ ты где был? Я тебя ждал. — кажется на его лице не было ни счастья ни горя, просто спокойное выражение, можно даже сказать безэмоцианальное. Но нет, во взгляде читалось безумие и искорки недовольства. Что же касается старшего брата… в его глазах не было ничего, кроме первобытного страха. Да-да, такого же, как и всегда, когда он видел Аманэ в сознании. В руке Цукасы был нож. Кухонный. Его лезвие слегка блестело на солнечных лучах. — Ц-цукаса. пожалуйста, убери это. — голос стал дрожать, ровно как и колени с ладонями. Страшно. Ему не хотелось погибать. Нет, он не хотел, не хотел… хотел всегда быть в школе, вместе с Цучигомори и той таинственной девочкой, что пришла из ниоткуда и ушла. Её лицо было очень знакомым, но в то же время таким чужим. он видел её впервые, но казалось, что знаком с ней уже вечность. И с Цукасой тоже хотелось быть, но только когда он не режет своего старшего братика. Младший выглядел так, будто находился в тумане. — Аманэ, ты что… совсем меня не любишь? — тихо просил Юги-младший, на что пацан взглотнул и быстро оглянулся. Что же делать? Как поступить? — Я л-люблю тебя, Цукаса, только убери нож, п-пожалуйста — но он не убирал. Лишь подходил всё ближе и ближе и ближе, намереваясь воткнуть этот острый кусок металла в грудь брата. Ведь если он не любит его, то зачем ему жить? Не интересно играть с тем, кто тебя не любит. Аманэ не знал, что делать, что сказать. Телом начали управлять одни лишь рефлексы и чувства. Он резко толкнул младшего брата, из-за чего тот упал, не ожидая этого, а рука схватила нож. Теперь лезвие нависало над грудной клеткой Цукасы. И казалось бы всё, пора остановиться. Нож находится в надёжных руках, теперь надо просто поговорить, но..... всё это. всё так настоиграло уже. каждый день бояться за свою жизнь, каждый день переживать, что он так и не встретит Соулмейта, что шрамы покроют собой метку и она перестанет быть так легко опознаваемой. Не хотелось просто возвращаться к тому, что было раньше. Но ведь должны быть и плюсы. да вот только не успели эти плюсы прийти в голову, как Юги уже обнаружил, что брат мёртв. А руки то втыкают, то вынимают уже испачканное в крови лезвие кухонного ножа… нет, почему? Почему он продолжает это делать? Нет, Цукаса! Цукаса очнись! Почему твои янтарные глазки побледнели, почему в них больше нет той жизнерадостности и гиперактивности?! Наконец, тело вновь поддалось контролю здравого смысла. Стало ещё более страшно… Нет, почему? Почему всё должно быть именно так? Точно, Цучигомори-сенсей точно знает, что теперь сделать. Ведь он взрослый. и учитель… да, он точно должен знать! И Аманэ побежал. побежал в школу. В последний раз так быстро он бежал, когда в первый день после каникул чуть не опоздал на первый урок. Но в последнюю секунду успел открыть дверь и вбежать в класс. Первый этаж, второй, третий… ноги преодолевали такие большие расстояния за столь малое время, что казалось, будто бы это сон. Хотя скорее подошёл бы кошмар. И вот, наконец он почти добежал до кабинета, но на глаза попались две девочки. кажется они были из студенческого совета. забыли что-то? Но увидев Аманэ они начали с ужасом кричать и убежали от него. Почему? Что с ним не так? Глаза опустились. и только сейчас стало заметно, что вся белоснежная рубашка была в крови, а в рука до сих пор с силой сжимала нож. От этого зрелища даже самому пацану стало страшно и он убежал в туалет. даже не заметив, что туалет был женским. Нет нет нет, это точно кошмар. Но потом раздался голос Цукасы. Почему? Аманэ сошёл с ума? Да плевать уже. только дайте проснуться! — Аманэ, ты убил меня этим ножом… Аманэ, почему ты убил меня? Ты меня не любишь? — вот что повторял из раза в раз голос. Было так страшно, так страшно. Юги забежал в одну из кабинок. как же закончить весь этот кошмар? Пожалуйста, пожалуйста, пусть всё закончится!!!

***

      Услышав девчачий визг, Цучигомори, проверяющий наличие каждой книги в библиотеке лишь вскинул бровь. Что, приведение увидели? Ха-ха, очень смешно. Выйдя из библиотеки, он решил узнать, кто там вздумал шуметь, да ещё и в такое время. И вот, пройдя по первому этажу, он поднимается на второй и в него врезаются те самые девочки — Цучигомори-сэнсей! Там убийца! Убийца! Он весь в крови! На третьем этаже! — с испугом поведали они, после чего продолжили бежать прочь. Убийца? Интересно, что там за убийца такой смелый, что посмел прийти в школу. И правда, кое-где были маленькие капельки крови. И вели они в женский туалет. Убийце захотелось ответить на зов природы? Хм, в любом случае надо проверить. И вот школьная тайна заходит в вышеназванное помещение, открывает кабинку, что находилась почти у самого окна и… зрелище, что было там, заставило зрачки уменьшиться, а тело вздрогнуть. Аманэ… с ножом в руке… с кровоточащими ранами… Нет… так быть не должно. он ведь. он ведь должен был вырасти и стать успешным учителем. Он не должен умирать так рано! Но сердце уже не стучало, в лёгкие не поступал воздух, а янтарные глаза потеряли огонёк жизни. Цучигомори не заботился о своих учениках. Это всего лишь было хорошей актёрской игрой. Но никто не говорил, что он не заботится о человеке, с такой же причудливой меткой, как у него. Никто не говорил, что он не заботится о своём соулмейте — Аманэ Юги. Из глаз потекли слёзы. Которые почти сразу оказались на рукаве кремового пальто, ведь именно им они и были вытерты. На ватных ногах учитель подошёл к своему ученику, положил его голову на свою руку, другой же рукой прикрыл мёртвому мальчику глаза. Сам предварительно присел на колени. — Аманэ, какой же ты глупый. Я же не имел ввиду буквально всё ради самозащиты. — голос был тихим, даже походил на спокойный. Но по рваным вздохам и незаметной дрожи, было вполне понятно, от спокойствия там и мокрого места не было. А потом, не сумев контролировать свои же эмоции, снова пропустил слезинки, которые упали на щёки и лоб Юги. И будь они в фильмах, играх или аниме, он бы сейчас ожил, снова улыбнулся как раньше, но… это было реальностью. Той самой жесточайшей реальностью, которую так возненавидела Пятая школьная тайна… Он… Аманэ Юги… первый человек, что смог изменить свою судьбу. Он выполнил обещание… навсегда остался здесь......

***

— З-здравствуйте, Цучигомори-сенсей! — от раздумий отвлёк высокий девчачий и обеспокоенный голосок. Когда взгляд устремился на обладательницу этого голоса, первое, что бросилось в глаза — её светлые с зелёными кончиками волосы и светлая кожа. Потом платьице, а следом и… необычные ножки. Даже думать не надо было, чтобы понять, это была Яширо Нэнэ. — Ц-цучигомори-сенсей, простите, но вы можете помочь? У нас беда! — Беда? — переспросил учитель, вскинув бровь. Да, от неё можно что угодно услышать., но чаще всего речь заходила либо о домашней работе, либо о… — Ханако-куну нужна помощь! — ответила та. Да-да о нём. О «Ханако-куне». Девочка поспешила прочь, понадеявшись, что учитель пойдёт следом, а тайна лишь хмыкнул и послушно проследовал. А на ходу слегка закатал рукав на правой руке. До сих пор там… причудливый узор, совсем не обычная метка… ровно как и не совсем обычный, можно даже сказать совершенно неприемлемый и неправильный соулмейт.