Мутные воды

      Разбудил его скрип двери, от которого он вздрогнул и тут же вскинулся, как верный пес, поджидающий хозяина. Его взгляд пересекся с нежным взглядом почти прозрачных, невероятно ярких глаз и сердце внезапно забилось в волнении. Были ли правдивы слова девы Сюин? Он не знал, а потому пытался уловить хотя бы одно подтверждение в действиях или же словах Лань Чжаня, который замер на пороге, едва прикрыв дверь.       Вэй Ину хотелось тут же спросить его и о чувствах, и обо всем произошедшем за это долгое время, но язык словно бы прилип к нёбу, и у него не получалось сказать и слова. Вся речь казалась вязкой, как передержанная на огне рисовая каша.       Лань Чжань же не стал больше медлить, прошел дальше, остановившись около него, возвышаясь, но не давя. В его глазах был вопрос, который он тут же озвучил.       — Почему ты сидишь на полу? — он протянул ладонь, Вэй Ин ухватился за нее, позволяя утянуть себя наверх. Чтобы удержать его, Лань Чжань придержал его еще и за талию, и кожа мгновенно отозвалась мурашками; пальцы даже сквозь слои одежды казались ужасно горячими.       Вполне нормальное поведение для супругов, однако вина все еще зрела в Вэй Ине недозревшим кислым виноградом, и он не мог так просто позволить себе наслаждаться этим чувством, зная, что может занимать чужое место. Нужно было спросить Лань Чжаня о правде, однако как лучше подойти к этому вопросу? Стоит ли отбросить предисловия или же зайти с конца, чтобы постепенно подобраться к самой сути?       Вэй Ину никогда не удавались сложные разговоры. Он чувствовал себя ужасно неловко.       — Я… — и он не знал, как продолжить начало этой речи. Язык едва ворочался во рту, внезапно тяжелый и слишком неловкий для этого, а мысли разбегались, как потревоженные муравьи. — Лань Чжань, ты… любишь меня?       В голове что-то разбилось. Кажется, его надежда на то, что он сможет нормально начать этот разговор. Он ведь даже не уточнил, что он это он, а не нежная дева Сюин, в теле которой он ныне был! Паника захлестнула, он судорожно дернулся, из-за чего хватка на талии стала более ощутимой, способной удержать его, даже если он споткнется и начнет падать. Вэй Ин попытался забормотать пояснения, но Лань Ванзци уже ответил лаконичное и твердое:       — Да.       Стало внезапно больно. Грудь сдавило в невидимых силках и оставалось лишь вспоминать, как это дышать.       — Да?.. — голос дрогнул.       Вэй Ин не знал, плакать ему или смеяться, потому что мир разрушился в одночасье. Он задал этот вопрос, не успев пояснить, что он не Сюин, задав его от имени ушедшей навсегда девушки, и получил такой честный ответ, который стал для него жестоким. Он неловко засмеялся, чувствующий, что еще немного, и он больше не сможет сдерживаться. И как теперь ему сказать правду?..       — Лань Чжань, я… не Сюин… я.       Но слова не шли. Он мог лишь обессилено продолжать шептать это бессмысленное: «Я не Сюин», — словно это могло позволить Лань Чжаню понять хотя бы что-то.       Вэй Ин вскинул влажный взгляд, в глазах Лань Чжаня была все та же нежность.       — Я знаю, — ответил он, в уголки его губ закралась улыбка. Раньше Вэй Усянь никогда не замечал, как легко и едва заметно этому парню удается улыбаться, но теперь он видел это, находясь так близко, и у него дух перехватывало.       — Я… ты знаешь?.. — Вэй Ин растерянно замолк. Разве это вообще возможно? Для полной уверенности он решил сказать свое имя, чтобы между ними не возникло недопонимания, но Лань Чжань, будто опережая его, мягко выдохнул:       — Вэй Ин.       Сомнения обрушились. Лань Ванзци знал правду и продолжал смотреть на него, как на главное свое сокровище. Горло неприятно сжало.       — И ты любишь меня?.. — Он должен был точно это узнать.       Лань Чжань не рассердился, лишь склонил голову и также нежно, как до этого повторил:       — Да, люблю.       Все его тело дрожало, когда Вэй Ин стоял осмысливая эти полные любви слова. Любит. Правда, любит именно его, дева Сюин не ошибалась. Глаза заслезились, и он подался вперед, в объятия человека, которого любил и который любил его в ответ.       Его слезы утерла сильная нежная рука, а потом Вэй Ин и сам потянулся навстречу к Лань Чжаню, позволяя себя поцеловать. Он, наконец, ощутил желаемый жар чужих губ, позволил им сминать свои, ласкать их и привлекать свое мягкое хрупкое тело ближе. Жар перекинулся на лицо, а потом медленно пополз по всему телу, заставляя его стать таким же горячим, как и его желание. Оторваться от Лань Чжаня было выше его сил. Даже если бы сейчас зазвонил тревожный колокол, извещающий об опасности, он не был уверен, что сумеет его заметить.       Когда поцелуй прервался, он, тяжело дыша, прислонился к груди Лань Чжаня, пряча смущенный румянец на щеках. Он был невероятно счастлив. Однако его волновал еще один вопрос.       Он вскинул голову, глядя прямо в глаза возлюбленного.       — Как ты понял, что это был я?       — Это было несложно.       Ответа Лань Чжань не дал, но пообещал, что позже все объяснит. Им нужно было прояснить еще несколько вещей, прежде чем они могли бы решить, что именно им следует делать дальше.

***

      Вэй Ин осторожно привалился плечом к плечу Лань Чжаня и довольно зажмурился. В первую очередь они прояснили все то, что могло создать им трудности в дальнейшем и что вызывало вопросы в настоящем. Вэй Ина интересовало, почему Лань Чжань сразу не сказал, что понял, что он не Сюин, но тот качнул головой и честно сказал:       — Вначале я не был уверен, что это ты, поэтому я решил подождать.       Вот так приглядываясь, постепенно Лань Ванзци стал окончательно уверен в своих подозрениях и понял, что вместо супруги перед ним предстал давний возлюбленный. Лань Ванзци же волновал метод и то, почему Сюин совершила это. Обычно ритуалы, которые задействовали перенос души, были темными и полными злобы, поэтому в выражение его лица закралось что-то очень уязвимое. Пусть он не любил девушку, с которой год был связан брачными узами, она все же смогла стать ему хорошей знакомой, которая никогда не отказывала в помощи и которой он сам был готов помочь. Они жили в странной гармонии двух старых друзей, что никогда бы не переступили черту.       Вэй Ин переплел их пальцы, осторожно привлекая к себе внимание.       — Это не был темный ритуал, — сказал он, слегка качая головой, — Сюин сама придумала его и воплотила. Она не рассказывала тебе, о ком горевала?       Лань Чжань качнул головой, но добавил:       — Брат говорил, что ее возлюбленный погиб на войне.       Вэй Ин кивнул.       — Да, поэтому ее выдали старейшины, может она не любила тебя, но и зла не желала. Она просто желала помочь…       Он кратко пересказал Лань Чжаню историю девы Сюин, которая не смогла жить, зная, что всегда будет носить в себе невероятную боль. Пересказал, как она готовилась и как решительно была настроена, и как в своем сердце она носила странную нежность к ним, желая им счастья.       Глаза заслезились вновь. Оставалось лишь верить, что она правда будет счастлива на том свете вместе со своим возлюбленным.       Лань Чжань сжал его ладонь крепче и Вэй Ин улыбнулся ему сквозь слезы. Теперь все должно быть хорошо, они не потеряют в пустую шанса, который девушка дала им такой большой ценой. Ведь в их сердцах любовь.

***

      Это все немного смущало.       Вэй Ин поднял глаза, немного застенчиво поглядывая на Лань Чжаня, и осторожно поинтересовался:       — Ты уверен? Это ведь… не мое тело.       Этот факт продолжал его волновать, потому что способа вернуть свое тело в природе не существовало и ему до конца новой жизни придется остаться женщиной. Однако, казалось, его спутника это ни капли не смущало, и он продолжал одаривать его любящими нежными взглядами. А Вэй Ин все еще не мог без смущения взглянуть на себя без одежды! Чтобы там кто не говорил о его похождениях, умер он нетронутым ни кем, и женское тело видел лишь на картинках неприличных книг, поэтому увидев настоящее, уже свое тело, был до ужаса смущен. Он все еще старался особо ничего не касаться. Стыд переплетался с нежеланием осквернять тело жертвенной девы Сюин.       Однако как-то так получилось, что они с Лань Чжанем зашли намного дальше, чем обычно и поцелуи привели к тому, что они уже страстно переплетались на постели, постепенно начиная сбрасывать с себя ныне мешающую одежду.       А теперь он прервал все, чтобы убедиться, что чужое тело не остановит Лань Ванзци в процессе. Вэй Ин немного опасался того, что могло произойти, однако… Он бы соврал, если бы сказал, что совсем не желает супруга именно в этом немного постыдном смысле. Желал и еще как! Он испытывал немного щекочущее горячее желание внизу своего живота, и у него ноги сводило от желания, однако он пытался дольше нужного в такие моменты не смотреть на Лань Чжаня, зная, что тот пойдет на поводу у любых его идей.       Любовь между ними была безграничной и крепкой.       Вэй Ин сглотнул под пристальным жадным взглядом, и ощутил, как ослабляется пояс его одеяний и жадные руки разводят полы одежды.       — Уверен, — ответил Лань Чжань, — ведь это ты, и вовсе не важно, какое у тебя тело. Даже если бы ты оставался мужчиной, я любил бы и желал тебя.       Честные и прямолинейные слова заставила Вэй Ина отвернуть лицо и спрятать его в подушках.       Руки нежно огладили выпирающие тазобедренные косточки, пробежались по животу и медленно поднялись вверх, что огладить грудь, которая тут же немного заныла от прикосновения. Вэй Ина снова обожгло приливом возбуждения, и он свел ноги, стараясь продлить эту странную желанную вспышку. Он еще не до конца понимал свои реакции, потому что женское тело было намного чувствительнее, и он никогда не знал, какую реакцию вызовет то или иное прикосновение.       Сам он не проверял, потому что утопал в стыде лишь лишний раз, взглянув на обнаженную мягкую грудь или нежные складки половых губ. Ему даже было стыдно касаться тела при купании, что говорить об удовлетворении себя!       Лань Чжань нежно прикусил кожу на шее, привлекая его внимание и немного ревниво сверкая глазами. Ранее он всегда казался Вэй Ину сдержанным и немного холодным, но узнав его ближе, он познал всю степень собственнической любви этого мужчины. Лань Чжань не терпел посторонних мыслей в постели, желая, чтобы все мысли были обращены к ним двоим. И ни к кому больше.       Жар стыдливо продолжил расползаться по телу и Вэй Ин тяжело и шумно выдохнул, не имея больше сил держать это в себе. Он желал, чтобы эти ладони прошлись по телу и спустились ниже, огладили, прижались и доставили ему сейчас такое нужное удовольствие, в которое он медленно, но верно скатывался, словно в объятия греха.       — Л-лань Чжань, — беспомощно выдохнул он. Он не знал, плакать ему или смеяться, потому что реакции тела пугали, и он не знал, как правильно их считывать.       — Да? — Лань Ванзци опустился, прижимаясь грудью к груди, и опаляя дыханием ухо. Вэй Ин вздрогнул и прижался ближе.       — Пожалуйста, — попросил он, и сам не знал, о чем просит. Тело дрожало от испытываемого возбуждения, внизу все пылало от жажды ласок, но Вэй Ин не знал, правильно ли и как вообще стоит обращаться с этим нежным и хрупким телом.       Но Лань Чжань кажется понял все, в чем нуждался. Он поцеловал его, позволив языкам сливаться вместе, лаская рот, потом с шумным выдохом оторвался от него, и повел влажную дорожку из поцелуев по шеи, ниже, к самой груди. Вэй Ин плавился в его руках. Жар поднимался вслед за следами поцелуев на теле, пылал, будто бы сигнальные талисманы. Когда он не обошел грудь стороной, захватив в плен рта один из сосков, Вэй Ин не сдержал стона и сам же его испугался. Он тут же прикрыл рот ладонью, но Лань Чжань отвел ее в сторону, глядя мягко.       — Не нужно, — сказал он, и Вэй Усянь осторожно упал обратно на подушки, сглатывая.       — Х-хорошо, — голос прозвучал немного хрипло, и Вэй Ин внезапно осознал, что ему нравится, как он звучит.       Он продолжил принимать ласки от супруга, осторожно подаваясь вперед и напрашиваясь на еще большее количество поцелуев и совсем не болезненных укусов. Когда Лань Чжань облизал языком низ его живота, он задохнулся от ощущений и постарался оттолкнуть его с задушенным именем на губах, однако мужчина не слушал, он спустился еще ниже и подарил поцелуй нижним губам, от которого все тело тут же пронзило вспышкой сильнейшего удовольствия, и Вэй Ина подкинуло на постели. Лань Чжань немного отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо и понять, что все хорошо. Его сосредоточенный взгляд вкупе с тем, как он облизал влажные губы, заставили Вэй Ина дрожать.       Он только что коснулся его ртом там!       Однако смущение, как пришло, так и ушло, потому что ощущения от этого были слишком приятными. Вэй Ин вскидывал бедра, желая, чтобы эти прикосновения длились как можно дольше. Когда пальцы заскользили по половым губам, Вэй Ин сумел ощутить, насколько он влажный внизу. Мысль одновременно постыдная и возбуждающая, заставила его ощутить, что он близок к грани, и он постарался отстранить Лань Чжаня, но тот лишь слегка ущипнул его за бедро, выражая протест, а потом скользнул одним пальцем внутрь. Вэй Ин замер, прислушиваясь к новым для себя ощущениям. Это было странно… Немного распирало, ощущалась едва заметная боль, и он четко ощущал, как палец продвигается глубже. Еще одна мысль пронзила все его естество.       Дева Сюин была девственна, а значит, и он тоже!       Лань Чжань наверняка знал это, поэтому и вел себя так осторожно и готовил его со всей аккуратностью и неспешностью. На глазах выступили слезы. С ним обращались так нежно, что нельзя было не поразиться этому и не почувствовать душащую радость.       Пальцев становилось все больше, пока не дошло до трех, которые с трудом толкались внутрь и вызывали едва заметные неприятные ощущения. Вэй Ин очень остро пожелал, чтобы Лань Чжань наконец перешел к главному и перестал медлить. Вэй Ин желал, чтобы тот вошел в него.       Когда Лань Чжань скинул уже встрепанные одежды, стук сердца для Вэй Ина стал оглушительным. Идеальное, подтянутое тело над ним казалось произведением искусства, которое он готов был лицезреть целый день. Он облизнул пересохшие губы и принял его в свои объятия, чувствуя, как головка члена прижимается ко входу и как производится первый уверенный, но осторожный толчок. Боль пронзила его, и Вэй Ин болезненно застонал, цепляясь пальцами за крепкие плечи супруга; тот тут же замер, однако после нетерпеливого толчка в бедро, продолжил входить, соблюдая осторожность.       Возбуждение немного поугасло, но Вэй Ин понимал, что если они остановятся сейчас, они будут делать так каждый раз, поэтому он перетерпел вспышку боли, и позволил Лань Чжаню поцеловать себя.       Боль отходила на второй план, на первый вновь выступало удовольствие. Лань Чжань нежно ласкал его руками, не упускаю из виду ни грудь, ни клитор, и постепенно Вэй Ин полностью расслабился и принял его внутрь без прежнего напряжения. Толчки становились быстрыми, резкими, выбивая из Вэй Ина стоны и шумное дыхание вперемешку с просьбами и мольбами. Вэй Ин дрожал от проникновения и умелых рук, которые казались знали его тело идеально.       А потом удовольствие стало острым, сильным и после пары толчков стало придельным. Вэй Ин достиг оргазма, крепче сжимая в объятия супруга, который последовал за ним совершив его несколько толчков.       Некоторое время они продолжили лежать неподвижно, обнимаясь, и слушая шумное дыхание друг друга. Потные, уставшие, но радостные они целовались под утихающее удовольствие, оставляющее после себя теплую негу, в которой хотелось остаться подольше. Вэй Ин разделил с Лань Чжанем долгий ленивый поцелуй, и подумал, что это лучшая ночь в его жизни. Никогда еще он не был так счастлив рядом с кем-то.

***

      Благовония забивались в нос, от них кружилась голова, поэтому Вэй Ин крепко держался за руку Лань Чжаня. Они не спеша шли к домашнему алтарю, чтобы зажечь несколько палочек благовоний для почившей души Сюин.       Произошедшее сложно было укрыть от чужих глаз, хотя бы потому, что поведение Вэй Ина сильно отличалось от покорного робкого Сюин, и, конечно, у окружающих возникли вопросы. Хотя первые их догадки знатно повеселили и при этом напугали Вэй Ина. Когда его отозвала в сторону женщина, которая обычно и приглядывала за ней, и тихо поинтересовалась не носит ли она ребенка, Вэй Ин так побледнел, что и не знал, что ответить, он что-то пролепетал и поспешил скрыться за надежной спиной Лань Чжаня.       Люди продолжали задаваться вопросами, пусть они и не смели говорить за спиной, но взгляды их все чаще задерживались на животе Вэй Ина, отчего ему становилось не по себе. Он впервые за все пребывание в женском теле, осознал, что действительно сумеет родить ребенка. Мысль оказалась будоражащей и… пугающей.       Они с Лань Чжанем не знали, стоит ли говорить, что душа Сюин ушла, а Вэй Ина возродилась, ведь это могло вызвать множество недовольства и опасности. Мир не позабыл еще Старейшину Илина, который нагонял на всех жуть и которого они боялись. Поэтому приходилось играть роль нежной девушки Сюин, что получалось из рук вон плохо. Вэй Ин мог притворяться, но от этого внутри собиралась странная горечь, которой он и сам не мог пояснить, поэтому не осталось ничего иного, как сказать правду. Первым к кому они обратились с просьбой и правдой, был конечно же брат Лань Ванзци, Лань Сичэнь.       Новость его шокировала, но он неплохо держался, будучи главой клана. Тогда и было решено о знании рассказать лишь самым близким и не говорить тем, кто мог навлечь беду. Это вполне подходило им. Поэтому так они и поступили. Иногда Вэй Ин ловил странные недоверчивые взгляды, но вскоре и они исчезли, ведь он не творил ничего дурного. Со временем он стал переучиваться и говорить о себе, как о девушке. Сложно было существовать так, осознавая себя мужчиной, но будучи в девичьем теле, однако вскоре он привык, и даже стало вполне привычным вместе «я сделал», думать «я сделала».       Так постепенно Вэй Усянь стала супругой Ханьгуан-цзюня, который искренне ее любил и которого она сама любила.       Они осторожно опустились перед алтарем, Вэй Ин зажгла благовония и сложила ладони, прося о счастье для души Сюин, которая подарила ей второй шанс. Лань Чжань полностью повторял ее позу и, возможно, даже их мысли совпадали, ведь время проведенное вместе доказывало, что это все было не зря.       Ребенок осторожно потянул ее за рукав одежды, глядя сияющими черными глазами, в которых виделся вопрос.       Вэй Ин нежно погладила А-Юаня по голову и привлекла его ближе к себе, не зная себя от радости, ведь этот ребенок был жив и рядом с ней. Когда Лань Чжань рассказал ей правду, она плакала не веря, а увидев малыша сомнения рассеялись, потому что даже спустя несколько лет его невозможно был не узнать!       — За кого вы молитесь? — Робкие глаза сияли.       — За одну прекрасную и сильную девушку. Ты знал ее.       А-Юань нахмурил бровки, но не стал отвечать. Он сам еще приглядывался к Вэй Ин, которая просила называть себя так или же мамой, раз она супруга Лань Чжаня, который считался ему отцом. Ранее он знал ее как Сюин, но теперь ему казалось, что она действительно не она, но все еще очень хорошая, поэтому он не возражал и продолжал льнуть к ней, как к теплу.       Вэй Ин ощутила ладонь Лань Чжаня на второй своей ладони и улыбнулась. Теперь у них все было хорошо. Они были одной семьей, и больше ей не требовалось ничего.       Спи спокойно, дева Сюин.