Oh my gods

- Привет, Кук, пошли в клуб? - Я знаю, что это мошенничество, немедленно повесьте трубку, пожалуйста. Тэ виновато молчит с полминуты. - Ты всё ещё обижаешься? - Я не обижен, а разочарован, - голос у Чонгука настолько ледяной, что им можно было бы запросто подморозить все ледники, что тают из-за глобального потепления. - Во мне? - Нет, в себе. Потому что продолжаю вести с тобой этот бессмысленный диалог. Всего хорошего. - Кук, ну прости, я же не знал, что у тебя катка в доте! Чимин, в комнате которого Тэ сейчас и находится, вкладывает в смех всё своё презрение по отношению к недопарню лучшего друга. “Даже катку продул, неудачник”, злорадствует бог, на секундочку, неловких ситуаций, что буквально пятнадцать минут назад в приступе кашля плюнул в лицо заглянувшей за сахаром соседке. - Нельзя без предупреждения открывать порталы и закрывать ничего не подозревающему и, кроме того, занятому человеку (а богу - тем более!) глаза со словами “сюрприз”, Тэхён, - отчитывает его Чонгук, но его интонация постепенно смягчается. Тэ догадывается, что тот уже оттаял, однако на всякий случай извиняется ещё раз. И возвращается к старой пластинке. - Давай всё-таки сходим в клуб? - он зажимает телефон между плечом и щекой и складывает руки в молитвенном жесте, хотя Чонгук его даже не видит. - Развеемся, встретимся с твоими друзьями. Может, ещё с кем-нибудь познакомимся. Ну чего тебе стоит, а? Пожа-а-алуйста. - Ты как будто маму на выпускной с тобой пойти упрашиваешь, - Чимин не упускает возможности ввернуть свою подъёбку в чужой разговор, примеряя вот уже пятую рубашку и окидывая своё отражение в сияющем чистотой зеркале придирчивым взглядом. Пока Чонгук на том конце несуществующего провода показушно хранит молчание, Тэ поворачивает голову к Чимину, которому за счастье погавкаться с Чонгуком, даже если тот его не слышит и не отвечает ему чем-то в той же степени едким. Вероятно, это можно считать его третьим хобби, сразу после уборки и воспевания од Юнги, его улыбке и ногам. - Это было бы смешно, если бы я имел хоть малейшее представление о том, что за выпускной такой и зачем там нужна моя мама, - Чимин на это цокает языком и советует ему смотреть больше человеческих сериалов. Из динамиков доносится прерывистый вздох. Чонгук наконец отмирает. - Почему с Чимином не можешь пойти? - Этот кидок намылился куда-то с Юнги, - жалуется Тэ. Чонгук понятливо хмыкает и сдаётся. - Хорошо. В клуб так в клуб. Я сейчас приду, - и отключается. Всего через минуту он уже стоит посреди комнаты - чёрные волосы, белая толстовка, по три колечка в каждом ухе. Без лишних слов берет Тэ за руку, отдаёт Чимину, только что стянувшему рубашку и не успевшему придумать язвительный комментарий, честь и утягивает бога радости за собой в новый портал. Их уход знаменуется оборвавшимся чиминовым “Тэ, не целуй его, не все лягушки превращаются в прин…” и громким хлопком закрывшейся воронки. В “Золотом Ребенке”, как и в прошлый раз, ярко, громко и во всех отношениях по-божески. Тэ с довольством и гордостью ребёнка, сумевшего идентифицировать неведомого зверя на картинке в книжке-развивашке, как верблюда, узнаёт в гремящем из колонок треке “God’s Menu” - Чанджун пару дней назад показал ему клип. То, что под эту музыку отрываются самые что ни на есть настоящие gods, кажется очень символичным. Чонгук скрещивает руки на груди и смотрит на Тэ, приподняв бровь. - Выглядишь пугающе, - констатирует Тэ. - Ты хотел развеяться и умолял меня пойти сюда с тобой. Ну так что стоишь? Иди танцуй. В его голосе снова лёд, и Тэ это нисколько не нравится. - Мне казалось, что ты уже остыл. Я ведь извинился за тот инцидент, сколько можно… Чонгук похож на мраморное изваяние - вернее, был бы похож, будь хоть чуточку бледнее. Тэ напрягается всем телом, потому что лицо у бога спорта совершенно нечитаемое, а значит, кара (за что-то, о чем Тэ ещё не в курсе) может грянуть в любой момент. Чонгук резко расслабляет все лицевые мышцы и перестаёт быть похожим на статую военного командира перед началом битвы. Уголки его губ дёргаются вверх. - Прости, но ты выглядел таким пристыженным, что я не удержался, - Тэ прерывает его пинком под коленку. - Йа! Ты, противный, бессердечный двуликий притворщик! - тычок пальцем в грудь после каждого слова. - Я перед тобой распинаюсь, значит, из-за какой-то глупой игры, а ты! У тебя хоть капля уважения ко мне есть? Я настолько тебе не нравлюсь? У тебя совесть вообще имеется? Чон широко ухмыляется: - Не успел купить, акция закончилась. Невероятно. Тэ бы впору разозлиться или хотя бы задуматься, почему он продолжает терпеть всё это и ждать, пока Чонгук прекратит трепать им обоим (и Чимину тоже) нервы и созреет для полноценных отношений. Но он только дует губы обиженно и ещё раз, профилактики ради, пихает Чонгука в грудь, хотя уже простил ему все грехи. Из-за спины Чона высовывается знакомая цыплячья макушка. - О, парни! - Ёнджун лучезарно улыбается. - Какое приятное совпадение, что вы двое тоже здесь! Они обмениваются рукопожатиями. - А где остальные? - спрашивает Чонгук, удивляясь тому, что Ёнджун один. - Мы же не договаривались о встрече, вот почти никого из наших и нет, - парень пожимает плечами. - Я встретил только Джунхи и Ючана, как раз от них. Когда он предлагает присоединиться к ним, побеседовать всем вместе о том да сём, Чонгук вдруг прищуривается, всматриваясь во что-то позади Тэ, и озаряется кроткой улыбкой. Тэ недоуменно хмурится. - Кук? - Идите пока присядьте, поболтайте, а я присоединюсь к вам чуть позже - нужно кое к кому подойти, - он кивает Ёнджуну, быстро сжимает плечо Тэ пальцами и скрывается в толпе резвее, чем Тэ успевает спросить, как он их потом найдёт. В душе зарождаются смутные подозрения, но Тэ позволяет Ёнджуну увести себя к диванчикам в другом конце клуба. Неоновый свет разноцветных прожекторов впервые вызывает головную боль. На кожаных фиолетовых диванчиках сидят трое: Тэ узнаёт красивого и светловолосого Джунхи, что сейчас свободно треплется с каким-то третьим неизвестным лицом, и делает вывод, что расположившийся рядом и сверлящий Джунхи и его собеседника прожигающим взглядом парень - это, соответственно, Ючан. Тэ здоровается с ними, но и сам понимает, что его “привет” прозвучал не самым убедительным образом. Потому что все мысли обращены к Чонгуку и загадочному “кое-кому”. - Расслабься, Тэ, он же сказал, что скоро вернётся, - Ёнджун ободряюще улыбается и протягивает бокал с каким-то зеленоватым коктейлем. Тэ отсвечивает ответной благодарной улыбкой, принимает напиток и тут же делает глоток. Что ж, неплохо. Ёнджун - бог юности и покровитель всех подростков - оказался личностью очень приятной и всячески пытался развлечь Тэ разговорами на отвлеченные темы. Больше общаться было не с кем, ведь Джунхи продолжал впитывать каждое слово другого парня - с усыпанными татуировками в виде слов, букв и разных иероглифов открытыми руками - и тем самым явно доводил до точки кипения Ючана (об этом Тэ догадывался, судя по играющим на его скулах желвакам). - Мне пора домой, иначе Гёль меня убьёт, сам понимаешь, - говорит парень с татуировками, поднимаясь с дивана; очень вовремя, учитывая близкое к бешенству состояние Ючана. - Здорово было обсудить с тобой эту теорию. Надеюсь, пересечемся ещё разок в ближайшее время. Они с Джунхи прощаются, парень на прощание машет рукой всем присутствующим - Тэ заторможенно покачивает бокалом - и уходит. Блондин, чуть ли не сияя изнутри, откидывается на спинку и укладывает голову на плечо Ючану. Тот не шевелится. - Сынён такой умный, - Джунхи прикрывает глаза. - И знает всё о древнеегипетской письменности. Он рассказал мне одну очень увлекательную вещь… - Размер своего достоинства? - глухо роняет Ючан, и в его голосе такая концентрация яда, что того парня Сынёна можно было бы запросто отравить этой дозой. До Тэ наконец доходит. - Они встречаются? - интересуется он шёпотом у Ёнджуна, пока Джунхи приподнимается и дарит Ючану полный оскорбленности взгляд. - Ага, чуть больше года, - так же тихо отвечает Ёнджун, отхлебывая из собственного стакана. - Я думал, за такой срок в союзе уже устанавливается доверие. - Обычно да, но, - Ёнджун выдерживает паузу; Джунхи на фоне вопит “он же бог мультилингвизма, разумеется, мне любопытно!”. - Ючан, типа, бог ревности. И я даже не шучу. “Вот это па-па-поворот”, мысленно пропевает Тэ. Джунхи и Ючан начинают перегавкиваться выяснять отношения, так что он тактично отводит взгляд и теряет его среди толпы. С момента их с Чонгуком прибытия в клуб успело смениться уже песен десять, и божественный молодняк теперь вовсю колбасится под нечто, в припеве чего отчетливо слышится “божественная попка” - Тэ думает, что ему послышалось. Он разглядывает помещение дальше и впервые обращает внимание на бар. За стойкой сидят две-три скучающие богини. Немного дальше от них стоит ещё одна - длинные темные волосы в высоком хвосте, белый брючный костюм и ярко-розовый топ под пиджаком. В её оппоненте Тэ узнаёт Чонгука и его сиюминутно накрывает ужасом. - У тебя вся кровь от лица отхлынула, - участливо говорит Ёнджун. - Это свет от диско-шара так падает. Чонгук с девушкой ведут оживленную беседу и над чем-то смеются. Тэ не замечает в Чоне скованности, которая в нем проявляется при знакомстве с кем-то новым, так что видятся они явно не в первый раз. В груди беспокойно ёрзает тревожный червячок. Прежде Тэ ни на каких друзей Чонгука так не реагировал, что весьма логично - на то они и друзья. Более того, Тэ всех их знает в лицо, а конкретно эту девушку в жизни не видел. Он отворачивается, садясь ровно. Джунхи и Ючан уже успели помириться, мурлыкают о чем-то друг с другом, а бог ревности своего любопытного возлюбленного собственнически прижимает к себе поближе. Тэ не выдерживает и снова цепляет Чонгука из общего поля зрения. Всё вдруг становится кислотно-зелёным - дурацкий прожектор светит прямо ему в лицо. Тэ не испытывает от этого какой-либо радости. - Говорят, у ревности зеленые глаза, - Ёнджун прослеживает взглядом, на чем сосредоточено всё тэхёново внимание. В этот момент Чонгук обнимает девушку, но через несколько секунд отстраняется и, сказав ей что-то напоследок, озирается. Ёнджун машет ему рукой, показывая, что они здесь, и подзывая. Чонгук с улыбкой на губах дефилирует по направлению к диванчикам. Тэ шустро выплёскивает себе в рот остатки зеленоватой жидкости из бокала и закидывает ногу на ногу. - Как вы тут, не скучали? - Чонгук приземляется рядом с Тэ, проезжаясь ладонью по его коленке. - С кем ты разговаривал? - вопрос слетает с языка Тэ быстрее, чем он это осознаёт. Чонгук замирает. На его лице быстро сменяют друг друга эмоции: сначала озадаченность, затем шок, следом сомнение, взволнованность, и, вишенкой на торте, удовлетворенность. Парень пробегается кончиком языка по губам. - С Йеджи, моей троюродной сестренкой, - спокойно объясняет. - Она богиня таланта. Я её последний раз месяца три назад видел, а она на днях тоже на Землю переехала, как оказалось. Обсудили дела семейные, вспомнили пару постыдных случаев из прошлого. А что, ревнуешь? В его голосе слышны нотки шутливого самодовольства. Ёнджун кашляет в кулак. - Да, - парирует Тэ, однако чувствуя облегчение. При иных обстоятельствах между ними могла бы повиснуть неловкая тишина, но они по-прежнему находятся в клубе, где из каждого чайника доносится пресловутое “шинтобути” и тишиной даже не пахнет. Чонгук глядит на него в упор, и у Тэ, от этого зрительного контакта на расстоянии тридцати сантиметров, внутри поднимается волна тепла, да и сам взгляд напротив практически обжигает. - У тебя зрачки огромные, - произносит Чонгук; тон у него такой, словно он только что сказал что-то максимально интимное. - Зрачки всегда расширяются при слабом освещении. - Ты точно не под кайфом? Очень романтично. Ёнджун булькает себе под нос “окстись, благо, богов дурь не берёт” и маскирует сказанное под чих (сердобольный Джунхи, возложивший свою светлую голову на ючановы колени, желает ему здоровья). Будь здесь Чимин, они бы мигом спелись как постоянные невольные зрители импровизированного театра абсурда. - На самом деле, - Тэ очерчивает подушечкой пальца одно из колец у Чонгука в мочке. - я слышал, что зрачки увеличиваются, когда смотришь на то, что очень нравится. Или на того, кто нравится. Правда, видимо. То, как темнеют чонгуковы собственные глаза - чистый восторг.