Your naked soul

В голове Мишель, звонко цокавшей каблучками босоножек по парижской извилистой улочке, то и дело всплывала треклятая смс-ка с незнакомого номера. «Окончательная разлука между двумя людьми никогда не случается, если оба не смирились». Сколько бы она не крутила то так, то этак эту ужасно ванильную цитату, почерпнутую, очевидно, из очередного популярного девчачьего паблика, на ум никто не приходил. Джастин? Нет, определенно нет. За всё то время, что они провели вместе, он лишь звонил ей, лишь время от времени отправляя сообщения типа: «Не забудь купить овощей для салата» или «Ты постирала мою любимую футболку». Он был так же далек от романтики, как и, пусть и роскошный, но совершенно безвкусный комплект белья, что он торжественно вручил ей, лучась этой самодовольной, собственнической ухмылкой, что не сходила с его лица последние несколько дней. Ещё бы! Ведь это именно он нашёл Густава — известного продюсера, который, несомненно, приведет их к успеху. А когда она осторожно выразила свои сомнения, раскричался при всех, объявив, что она слишком много на себя берет, и вообще, это он капитан команды, а она их хореограф. И точка. Кристиан и Джозеф сочувственно промолчали, и по взглядам было видно, что подобная выходка Джастина их неприятно удивила. Зато Карлос радовался не меньше Джастина, разве что в окно лимузина не высовывался от избытка эмоций. Бесит, бесит, бесит! Девушка яростно пнула подвернувшийся под ногу камешек и невольно сморщилась, когда он, срикошетив от стены какого-то магазинчика, пребольно ударил по мизинцу. А его идея станцевать стрип у Лувра? Это же уму непостижимо! Всемирно известный музей и этот пусть и страстный, но всё же неподходящий атмосфере Лувра танец. Какая ирония. Слава богам, ей удалось его уговорить. Не без помощи Криса и Джо, конечно, и девушка была им безумно благодарна: эта парочка хоть как-то спасала от безумия Джастина, что росло день ото дня с того самого момента, как они оказались во Франции. А ведь клялся тогда на пляже, с самым честным лицом, что они решат эту проблему с лидерством в команде. А она, дура наивная, поверила. Как всегда. Словно затея с контрактом не была первым звоночком, в череде неумолчного перезвона колоколов, что тревожно гудел в голове каждый раз, когда Джастин выходил из себя. А может? «Нет-нет-нет. Мишель, не вспоминай о НЁМ. Это слишком больно. Воскрешать в памяти льдисто-голубые глаза, язвительную, но такую родную улыбку, терпкие, отдающие неразбавленным виски поцелуи, и тяжесть горячего мужского тела на смятых простынях». Девушка крепко сжала в дрожащей руке металлический кулон, ЕГО прощальный подарок, приятно холодивший нежную кожу. Она снимала его лишь тогда, когда оставалась наедине с Джастином, но даже тогда, рвано дыша и поддаваясь его сильным рукам, сгорая в пламени удушающей страсти, отнюдь не похожей на настоящие чувства, представляла другого. Его губы, руки и тело. И становилось легче изображать из себя «игривую кошечку», послушно стонать и восхищенно улыбаться, натянув на себя уже приевшуюся, до невозможности приторную и насквозь фальшивую улыбку. И лишь когда Джастин уснет, повернувшись на бок, лишь тогда можно было засунуть руку под подушку, крепко сжать в руке кулон и беззвучно расплакаться, оросив безразличный к её боли металл солоноватыми слезами. Отношения с Джастином медленно, но неумолимо превращались в привычку, несомненно вредную, по капле отравляющую каждую минуту существования, беспощадно кромсали на части сердце и душу, вопреки всему отданные другому человеку. Тому, кто зацепил с самых первых минут появления в танцзале, и никак не желал отпускать, даже покинув в самый решающий момент. Слишком много значил для неё этот нахальный красавчик, ледяной принц, чье израненное предательством сердце удалось отогреть в своих пальцах и разрушить стену недоверия, которую тот старательно возводил все это время, пряча настоящего себя за градом саркастичных шуточек и изощренного нахальства. Мишель тяжело вздохнула, отгоняя непрошеные мысли, и вернулась к уже привычным: о конкурсе. Их танец с Орландо не только прибавил команде фанатов, но и поставил на место Изабель, ту самую Изабель, что, как неохотно признался Джастин, и стала причиной их ссоры с Брэндоном. «Не называй его имени Мишель, не надо. Поздно. Все-таки назвала. Как странно. Брэндон отлично рифмуется с бренди, его любимым напитком. А в аквамариновом море глаз столько же льда, сколько в бокале с янтарным, отдающим солнцем и свободой алкоголем». Эта холеная сучка с легкостью хищницы поймала Джастина в свои крепкие сети, окрутила сладкими речами, соблазнила и выставила полным придурком в глазах Брэндона, чья мечта раскололась на части под её острым, не знающим пощады каблучком. Мишель отлично помнила, как на их первом и одновременно последнем свидании блондин с трудом сдерживался от того, чтобы не сорваться на крик, как его трясло от воспоминаний, вырвавшихся на поверхность с неистовством тропического тайфуна, в мелкие щепки разносящего вокруг все и вся. Он рванул ворот черной рубашки, так, словно вдруг стало не хватать воздуха, и бессильно опустился на пол, наплевав на то, что идеально отглаженные брюки могут помяться или, ещё хуже, испачкаться. «Черт, черт, черт! Брэндон, пожалуйста, отпусти меня», — мысленно взмолилась Мишель, в уголках глаз набухали предательские слезы, и стоило большого труда взять себя в руки. Она уже собиралась развернуться и отправиться искать такси, чтобы вернуться в особняк Густава, как вдруг чья-то рука схватила за пальцы и потянула за собой в неприметный переулок. Она даже не сопротивлялась, лишь оглядывалась назад, словно ждала, что кто-нибудь заметит, как её утаскивают в неизвестном направлении. — Какого? — она замерла на месте, увидев, кто именно держит её за руку. — Хиро? Что ты?.. — она не успела договорить, лицо парня исказила болезненная гримаса. — Мишель, у меня мало времени… — Хиро перешел на шепот и, притянув ближе, продолжил: — Я хотел извиниться… За все, что наговорил к тебе в клубе, — он тяжело вздохнул, в карих глазах мелькнуло нечто странное, вспыхнуло на мгновение ярким всполохом и тут же погасло, растворившись в их бездонной глубине. — Брось! Ты имел полное право на каждое из этих слов. Мы все виноваты перед тобой, — она устало улыбнулась, потирая запястье, поймала его понимающий взгляд, скользнувший по кулону, блестящему в темноте, и сразу же смутилась, отводя взгляд. — Я никогда не был таким, ты же знаешь. Просто… это необходимо, — Хиро несмело коснулся её щеки, заставляя взглянуть себе в глаза. Тон его голоса насторожил девушку. Получается, он вел себя так по какой-то непонятной причине, и лишь строил из себя обиженку. Но для чего и зачем? — Необходимо? Для чего? — задала она вопрос, чувствуя, как дрожит голос, повиснув приглушенным эхом в полумраке переулка, освещенного лишь слабым лимонным светом фонаря в паре метров от них. — Боже, Брэндон рассказывал, что ты любишь задавать много вопросов, — Хиро едва заметно усмехнулся, не заметив, как резануло слух это имя, скользнуло под ребра ядовитой разноцветной змейкой, прилежно высовывающей раздвоенный язычок. — Брэндон? Что? О чем ты говоришь? — она непроизвольно отшатнулась к стене, прикрыла глаза от резко вспыхнувшей боли, нет, не физической, а моральной, разъедавшей сердце едкой кислотой. — Я просто хочу, чтобы вы знали. Я не держу на вас зла. Скоро всё изменится, — он, казалось, не видел, как ей плохо, что она едва не теряет сознание, медленно сползая по стене. — Ты пугаешь меня… — прошептала Мишель, но пугал вовсе не он, а имя, чертово имя, семь отточенных букв, так и норовивших снова сорваться с языка, готовых вонзиться в незащищенное, слабое тело. Телефон Хиро зазвонил. Он покосился на экран и заторопился: — Мне пора. — Хиро, погоди… — она с трудом оторвала себя от стены, заставив себя подойти к нему. — Что? — удивление в его глазах было искренним, а смуглая рука, потянувшаяся было к телефону, зависла в воздухе подобно изогнутой ветви сакуры. Мишель сделала ещё один шаг вперед и, приподнявшись на цыпочки, неловко чмокнула в щеку. Он прижал руку к щеке, на которой виднелся отпечаток помады, провел по коже пальцем. — Мишель, я… — Тебе нужно бежать, — она как можно мягче улыбнулась, ничуть не жалея о своем минутном порыве. — Да, точно, — он вернул ей улыбку и, нежно приобняв на прощание, скрылся на другом конце переулка подобно ниндзя. — Да что такое происходит? — она невольно прикусила губу, задумавшись над его словами. Её раздумья прервал телефонный звонок. — Алло? — Мишель, немедленно ко мне на студию, — голос Густава не предвещал ничего хорошего: она так и сочился праведным негодованием, помноженным на ничем не прикрытую, первобытную злость. — Что случилось? — девушка недовольно закатила глаза. «Надо же, папочка недоволен своей новой игрушкой в лице нашей команды! Да пошел ты в задницу, Густав, не до тебя сейчас!» — Это насчет вашей выходки у Лувра, — сказал, как отрезал, он. — Сию минуту с командой ко мне, — бросил трубку, заставив недовольно скривиться. Час от часу не легче. Тайны мадридского двора, а теперь ещё и капризы продюсера. «Если Джастин ему нажаловался и растрепал про танец с Орландо, я ему устрою!» Ей пришлось простоять на улице добрых пятнадцать минут, прежде чем хоть кто-то остановился в ответ на вытянутую вперед руку. Мишель уже собиралась втиснуться в потрепанный жизнь Пежо и назвать адрес особняка, как вдруг до боли знакомый силуэт, мелькнувший на той стороне улицы, привлек её внимание. — Погодите-ка… — хлопнув дверью и, не обращая внимания на недовольное бурчание водителя, бросилась за ним. Он остановился в переулке, как две капли воды похожем на тот, в которой её затащил Хиро, убедился, что рядом никого нет, и принялся что-то набирать на экране телефона. Мишель не удавалось его толком разглядеть, лишь силуэт и запах парфюма, удивительно терпкий, с нотками бергамота и мускуса, отчего-то странно знакомый. Поэтому она осторожно двинулась вперед, надежно скрытая за тенью навеса придорожного кафе. И в тот момент, когда она уже почти подкралась к незнакомцу, телефон издал негромкий писк, оповещая свою владелицу о новом сообщении. Человек тут же обернулся на звук, и она едва не оступилась, не веря своим глазам. — Не может быть… Да ладно! — она смотрела в его глаза, по-прежнему насмешливые, всё такие же нахальные, казалось, что в их мятной, холодной глубине можно было пропасть и не вернуться, и не могла осознать, что снова видит его перед собой. Спустя два месяца разлуки, без возможности обменяться хотя бы парой слов или сообщений в соцсети: все они оставались без ответа, зависнув во всемирной сети грудой непрочитанных слов и мыслей. — Ну, привет, лапуля, — Брэндон медленно приблизился к ней, широко распахнул глаза, заметив на шее знакомый кулон, вопросительно изогнул бровь. Не в силах вымолвить ни звука, она медленно осела на землю, едва не потеряв сознание, раскинувшись безвольной куклой у одного из столиков. Он тут же кинулся к ней, легко поднял невесомое, дрожащее тело, коснулся невозможно горячими, сухими губами щеки и прошептал: — Ми? Всё в порядке? — тон голоса, взволнованный, переживающий, вкупе с неожиданным сокращением её имени, лишь усугубил состояние, и без того близкое к предобморочному. По горлу словно прошлись острым ножом, с каждой секундой становилось все сложнее дышать, под ребрами пульсировала тянущая, тупая боль, а слезы, те самые, что почти всегда удавалось успешно прятать, хлынули из глаз, совершенно не считаясь ни с ней, ни с желанием оставаться сильной вопреки всему. — Мишель, черт тебя дери! — выругался он, крепко сжав пальцы, дрожавшие словно в лихорадке, и, словно спринтер, рванул за угол, где уже поджидала машина, изящный черный Ниссан с тонированными стеклами. Опустил на переднее сиденье, застегнул ремень, на одно короткое мгновение задержав пальцы на вырезе платья, словно проверяя пульс. Уселся за руль и резко сорвался с места, вспугнув бродячую кошку, слонявшуюся неподалеку. Брэндон гнал по улицам Парижа с мастерством достойным известного в узких кругах стритрейсера, притормаживая лишь на красный, да и то не всегда. Взгляд его отрывался от дороги лишь для того, чтобы взглянуть на Мишель, удостовериться, что она дышит, глаза девушки были закрыты и ручейки слез, почти иссякшие, высыхали на коже, горевшей нездоровым румянцем. Машина притормозила у одного из неприметных домиков на окраине Парижа, ни в одном из окон не было света. Брэндон снова поднял её на руки, провел рукой по лбу, беззвучно выругался и, поставив авто на сигнализацию, поднялся со своей драгоценной ношей на второй этаж. Два поворота ключа, и вот они уже в квартире, тесноватой, не слишком уютной: на полу укоризненно замерла пепельница, полная окурков, а на столике у дивана можно было разглядеть полупустую бутылку дорогого бренди. Не включая света, он шагнул в спальню, опустил девушку на кровать: она едва слышно дышала, ресницы чуть подрагивали, а тонкие пальцы недвижно распластались на простыне. Достав из шкафа теплый мохнатый плед, Брэндон тщательно укутал в него недвижное, хрупкое тело и, прикрыв за собой дверь, отправился на кухню, не забыв прихватить с собой алкоголь. Бренди почти закончился, в сигаретной пачке оставалась последняя сигарета, а он так и не знал, что же делать. Оставить Мишель здесь на ночь? Но тогда её будут искать Джастин и остальная команда. Но везти девушку в таком состоянии невозможно. Да и как он объяснит им всем, откуда он взялся и почему Мишель рядом с ним? Нет, этот вариант отпадает. Джастин обойдется собственными силами, ничего плохого в том, чтобы в гордом одиночестве передернуть пару-тройку раз, блондин не видел. Сам так постоянно делал, если вдруг не подворачивалась под руку соблазнительная красотка с отпадной грудью и упругой задницей. Только вот теперь все они были в прошлом, странно далеком прошлом, где он и думать не хотел о серьезных отношениях и исчезал с горизонта сразу же, как только очередная подружка заводила разговор о том, чтобы начать встречаться, или, что хуже, съехаться и жить вместе. Прямо блевать хотелось от этих пасторальных картинок из воскресной хрестоматии. А сейчас. Брэндон тяжело вздохнул, допивая остатки бренди, и долго сидел, бесцельно уставившись в окно. Закат сменили сочные, словно спелая смородина сумерки, узкий серп луны, наполовину скрытый пеленой облаков, загадочно мерцал глянцеватым молочным светом. «В задницу Джастина. В задницу их всех. Эту ночь она проведет рядом со мной, и точка». Пустая бутылка отправилась в мусорку, за ней полетела сигаретная пачка. В голове было на удивление ясно и пусто, похоже, бренди пошло не впрок. Да и хрен с ним. Наскоро приняв душ, Брэндон на цыпочках проскользнул в спальню, боясь потревожить Мишель. Она повернулась на звук его шагов, глаза цвета спелой вишни вновь наполнились слезами, а руки сами собой потянулись к нему в надежде коснуться, удостовериться, что это не сон. — Тише, лапуля, — пальцы коснулись щеки, нежно огладили матовую, кремовую кожу, уже не такую горячую, как прежде. — Тебе нужно поспать. Я обещаю, что буду рядом. — Она попыталась было возразить, понимая, что, если не вернется в особняк, Джастин весь Париж на уши поставит. — Тсс, я решу эту проблему, Ми, обещаю, — близость его обнаженного тела смущала Мишель, уже было позабывшую о том, насколько соблазнительными могут быть загорелые, крепкие плечи, упругая, гладкая грудь, на которой так хорошо вычерчивать узоры тонкими пальцами. О том, что скрывается под полотенцем, она упорно старалась не думать. Но треклятое воображение помимо её воли рисовало во всех возможных подробностях и эти бедра, покрытые светлым пушком волос, и выступающие тазовые косточки, что словно указатели вели в запретный лес неясных стонов и вздохов, в котором скрывалась главная драгоценность, напряженная, влажно пульсирующая и необыкновенно притягательная. Словно угадав её мысли, парень понимающе усмехнулся и вышел из комнаты. Вернулся через пару минут уже в футболке и шортах, спросил: — Так лучше? — и снова лег рядом, нежно прикоснувшись к дрожащим плечам Мишель. Она благодарно кивнула и прижалась к нему всем телом, бретелька платья соскользнула с плеча, открыв взгляду Брэндона тонкое кружево лифчика, обрамляющее миниатюрную, но такую притягательную грудь. Он невольно облизнул губы, тяжело сглотнул и отвел взгляд, не позволяя себе сорваться в ущелье запретных желаний, утолить жажду обладания самой прекрасной и искренней девушкой на свете, как никогда сильную после столь долгой разлуки. Нет и ещё раз нет. Он не нарушит тишины этой ночи заведомо порочными стонами. Нет, с НЕЙ всё будет по-другому. Он подарит ей всю свою нерастраченную, годами копившуюся нежность, надежно спрятанную в сейфе сердца, заходящегося глухим, отдающим в ребра ритмом. Все что угодно, лишь бы ловить эту невесомую улыбку сказочной принцессы, купаться в ореховом мареве глаз. Лишь бы просто быть рядом. Рядом с ней. — Брэндон? — шепот Мишель отвлек его от собственных мыслей, заставил повернуться к ней, как ни в чем ни бывало улыбнуться ей самой обворожительной из улыбок. — Да? — в глазах его бурлил пьянящий коктейль эмоций, с пряной ноткой странной нежности, что она раньше никогда не замечала. — Почему ты вернулся? — Мишель чуть привстала, но тут же бессильно опустилась на подушку — шок, который вызвало появление Брэндона, отнял слишком много сил у неё, и без того измотанной бесконечными тренировками и выступлениями перед толпами фанатов. — Не мог тебя забыть, сколько бы ни пытался. Алкоголь, девушки — что бы я ни пробовал, перед глазами стояла лишь ты, — он неожиданно смутился, невесело усмехнувшись. — Да и вообще, я просто не мог смириться с тем, что оставив тебя, я снова уступлю Джастину, позволю этому засранцу обыграть себя, — при одном лишь упоминания имени капитана команды в глазах блондина вновь заблестели холодные, вспарывающие незащищенную кожу льдинки. — Обыграть? Так я для тебя всего лишь приз? — девушка печально улыбнулась, но он беззвучно притянул её к себе, опаляя близостью горячего тела. — Нет, Ми. Я не это имел в виду. Черт, не знаю, как объяснить, вижу тебя и несу какой-то бред, слова застревают в горле, и мне хочется убивать любого, кто посмеет тебя обидеть. Я знаю, я неисправимый эгоист, и уж точно не святой, учитывая, сколько девчонок успел соблазнить до того, как встретил тебя, — он всё говорил и говорил, горечь в тоне голоса отдавала полынью и миндалем, оставляя после себя странное послевкусие, — но с тобой мне хочется быть слабым, хочется быть милым влюбленным идиотом, — он усмехнулся, качая головой, словно не верил самому себе. — Мне тоже этого хочется, — Мишель вдруг приподнялась, притянула его к себе и, словно сделав некий выбор, прильнула к губам парня. Он замер на месте, отказываясь верить в очевидное, так что пришлось взять всю инициативу на себя, крепко обвив шею углубить поцелуй, скользнув языком глубже, прикусить острыми зубками нижнюю губу Брэндона, чуть оттягивая к низу. — Ох, Ми, не стоит… — выдохнул он, прижимая её тело к кровати, — я же… могу сорваться… — вместо ответа девушка скользнула тонкой ручкой по груди, очерчивая полукружия напряженно нывших от возбуждения сосков, натянувших тонкую ткань футболки, сорвав с его губ приглушенный стон. — Я ведь тоже не святая, Брэндон, — она с сожалением разорвала поцелуй, отстранилась от него, ожесточенно рванула цепочку кулона на шее. — Всё это время я была с Джастином и дарила ему свое тело так же легко, как предлагаю сейчас тебе. Я изменяла тебе с ним! — Мишель сорвалась на крик, но моментально замолчала, вжавшись в подушку. Зная взрывной, непредсказуемый характер блондина, она ожидала чего угодно, вплоть до того, что тот может выставить её за дверь, но уж точно не того, что он лишь грустно улыбнется и медленно, тщательно проговаривая каждое слово, прошепчет: «Твое обнаженное тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнаженную душу». Но она не слушала его, острое чувство стыда накрыло с головой, не давая всплыть на поверхность, безжалостно топило в липком болоте ненависти к самой себе. — Брэндон, прости меня… Я…. просто не смогла остаться одна после всего, что произошло. Тебя не было рядом… И я, я виновата но… Я просто не смогла, — она снова и снова повторяла эти слова, спрятав лицо в дрожащих руках. — Ох, Мишель, моя лапуля Ми, — она вздрогнула, почувствовав тепло его объятий, и мягкое дыхание, щекочущее кожу где-то в районе шеи, — не вини себя в том, что так или иначе произошло. Сейчас ты со мной и я не осуждаю тебя за то, что было у вас с Джастином. Он может обладать твоим телом, но твоя душа и сердце полностью принадлежат мне, я прав? — он коснулся подбородка, заставляя взглянуть на себя. Девушка медленно кивнула, не в силах оторвать глаз от его улыбки, настолько редко она появлялась на этих губах, обычно презрительно поджатых. — Ну и отлично. Тебе нужно поспать, а я пока решу проблемы, связанные с тем, что ты сегодня ночуешь у меня, — он передернул плечами, выбираясь из кровати, и Мишель не смогла сдержать восхищенного возгласа, адресованного его сногсшибательной заднице, облаченной в черные боксеры. — Спасибо за комплимент, — она не могла видеть, но почувствовала довольную ухмылку парня, что своим появлением заставил её поверить в чудо и в саму себя. И плевать, что предстоит объясняться с Густавом, снова терпеть бесконечные загоны и капризы Джастина и сочувственные взгляды Джо и Криса. Главное, что ледяной принц вернулся к ней. А это значит, что Герда пройдет через что угодно ради того, чтобы Кай и его сердце, вырванное из снежного плена, остались с ней навсегда.