Падшая

      Расправив давно сложившиеся крылья, Денница была счастлива вновь обрести свой ангельский облик. Сейчас она отправится к отцу и он поблагодарит её за избавление от порочных людишек. Сейчас все на небесах будут аплодировать ей. Но при виде неё Отец не расплылся в улыбке и не распростёр тёплых объятий. Только одно оказалось верным: сейчас тут собрались все — братья, сёстры, Творец. — Приветствую тебя, Отец! Я знаю ты скучал! — вальяжно начала девушка. Но её сразу же перебили: — Как ты смеешь? — грозно раздалось в Поднебесье. — Говоришь со мной после того, что натворила? Ты посмотри на себя, в каком ты виде? Твои руки по локоть в крови. Ты недостойна быть ангелом. Убив восьмерых невинных людей, ты подписала себе приговор… — Он не успел договорить, а по его виду ангелу предстояли долгие и скучные нотации. — Невинных?! Они предали меня и я наказала их. Или ты спустишь им это с рук? — Ты убила их! — Они предали твою дочь! — глаза постепенно наполнялись слезами. Это не то, чего ожидала Люци. Совсем. Каждое слово из уст Отца оставляло прожженные следы на сердце девушки, ведь он не собирался вставать на её сторону. Он не собирался защищать её. — Ты убийца! И понесёшь наказание. Азор, принеси огонь справедливости! — как только он окликнул ангела, тот сразу же выпрямился и принялся исполнять приказ безоговорочно. — Нет!!! Отец! Азор! Как вы можете? А вы чего просто стоите? — Денница обернулась и металась в поисках поддержки в глазах своих братьев и сестёр, — Они предали меня… — еле выдавливала из себя она, — А вы хотите так поступить со мной? Филия, хотя бы ты скажи что-нибудь.       Филия была одной из тех немногих, кто хорошо общался с сестрой. Но, стоя в ряду безразличных, она выделялась: сочувствие было ей не чуждо, ведь она тоже за это время, проведённое в людях, переняла их качества. — Молчишь… Вы все предатели. Все! — голос дрожит при попытке перейти на крик, но с каждой фразой звучит всё твёрже, — Вы хуже, чем люди, которых я лишила жизни.       К тому времени уже прибыл Азор с факелом в руках. Он всегда пресмыкался перед Творцом, а остальных считал лишь прахом. Ему не было нисколько интересно о пережитом сестрой. Всего лишь исполняет приказы, всего лишь подчиненный, пешка. — Филия, возьми меч из рук Денницы! — девушка медленно вышла из строя наблюдателей и направилась к сестре, вынимая из оледеневших пальцев, сжимающих рукоятку, смертоносное оружие. — Денница, на колени!       У неё уже не было сил сопротивляться. Те, кого она считала семьёй и опорой, отворачиваются от неё. Слёзы катились по пылающим красным щекам, а глаза смотрели в пустоту. Ей хотелось бы заглянуть в лицо Отца напоследок, но было невмоготу. Сейчас ей казалось, что её сотрут, а после не останется ничего. — Филия, режь крылья! — этот приказ заставил всех взглянуть на говорившего. Такой меры наказания никогда не существовало здесь. Отец подготовил что-то новое для дочери, но это отнюдь не было приятным сюрпризом. — Что? — в замешательстве сестра переспросила. — Режь!!! — громкий рёв издался в ответ.       Занесённый за спину меч теперь был уготован для того, кто несколько минут назад орудовал им. Первый взмах — невыносимая боль в теле и одного крыла больше нет. Полные злости глаза были устремлены лишь на одного: того, кто отдал указ и того, кто сейчас наблюдал за тем, как его дочери отрезают крылья. Денница не издала ни звука, только несколько струек солёных слёз ускоренно выкатились из глаз, зубы сжались, а лицо напряглось. За спиной слышался отчаянный шепот: «Прости, прости меня» приговаривала Филия, пока остальные охали и наблюдали со стороны. Второй взмах меча — теперь Люци похожа на человека. Голова её опустилась отчасти, чтобы посмотреть на прекрасные белые перья, которые отлетели от лежавших на полу крыльев. Но вдоволь налюбоваться этим творением она не смогла — вновь раздался оглушительный говор: — Азор, подожги! — рукой он указал на Денницу, чтобы сын не перепутал крылья с девушкой. — Что?! Нет! — Филия испуганно закричала и выступила поперёд стоящей на коленях сестры, показав своё заплаканное личико. — Как ты смеешь?! — большая и могущественная рука хорошенько приложилась по девичьей щеке. От неожиданности и боли Филия присела, а когда повернулась к Люци, смотревшей теперь только на неё, заставила её ужаснуться — половина ее облика стала настолько страшной, что ангелы скрылись под крыльями от увиденного. Теперь, начиная с середины лица, видны были её кости и мышцы, будто ладонь Отца оплавила всё, к чему смогла прикоснуться, а нежная кожа девушки плавилась, будто пластик. — Ты будешь наказана вместе с ней!       Азор грубо отшвырнул сидящую напротив Филию и принялся поднимать за шиворот Денницу с колен. Он показал её всем, как бы давая знать остальным, что будет с ними, если они разгневают Отца, и, заручившись поддержкой приказавшего, пролил на неё огонь Справедливости. Тотчас вспыхнула девушка и все небеса залил один единственный крик, раздававшийся ею. Крик боли, истинной боли, которую чувствует человек при сожжении заживо. Тело её начало опухать и покрываться кровавыми волдырями, которые то и дело болезненно вскрывались. Как только огонь потух, перед публикой возникло лежащее на полу тело, окровавленное, на ней не было человеческой кожи, только мясо и мышцы похожего красно-розового цвета. Со спины появились небольшие отростки, которые после разрослись в крылья, как у летучей мыши, такого же цвета. В глазах у неё так и остался пылать огонь, который теперь никто не в силе был потушить. — А теперь, когда ты не будешь меня перебивать, ты выслушаешь своё наказание. Тебе предстоит сотворить Ад, чтобы там наказывать грешников. На землю тебе будет разрешено выходить раз в тысячу лет и в этот период ты будешь встречать потомка того, кто тебя предал, чтобы он повторил твою судьбу снова. Но ты не будешь помнить ни внешности того парня, ни его имени. Так будет повторяться вечность и это твой окончательный приговор! — закончив речь, Денница вместе с Филией провалились в пустоту под землей.       Им предстояло строить город грехов и прятать затаенную злобу на Отца, чтобы спустя какое-то время нанести ответный удар, как они планировали. После нескольких дней, прошедших в попытках смириться с собственной судьбой, Бог спустился к ним: — Я привёл тебе помощников: таких же уродливых душой. Они будут служить тебе.       Среди них Денница уже не видела знакомых лиц, только образы, которыми наделил их Отец. Трёхголовому псу она дала кличку Цербер, осьминогу — Кракен, деду — Харон, а остальных стала называть бесами. — Отныне моё имя Люцифер! Я — правительница царства мёртвых! Вы все — мои слуги и я не буду ни с кем церемониться! — грозно заявила она, сидя на троне, как только они построили семь кругов для каждого греха, написанного Отцом.       И сразу же с небес стали падать души, таких же неугодных Богу как и они сами, только им была уготована судьба вечно мучающихся в кипящих котлах и прочих атрибутах Ада. Даже самые известные личности древности, такие как Аристотель, Пифагор, Клеопатра и другие были отправлены к Люци. Она ни раз удостаивала их аудиенции, поскольку доля правительницы подземелья без возможности свободного выхода на землю оказалось не такой весёлой, как она думала. Спустя пару сотен лет ей надоело развлекаться с бесами и чертями, надоело блуждать по холмам, надоело слышать постоянные стоны, крики, мольбы о спасении, надоело сидеть на троне. Всё стало обыденным, кроме облика, которым теперь она обладала: ужасное лицо, тело и крылья. Вся её сущность заставляла каждого грешника дрожать в ужасе. А ведь когда-то она могла влюблять в себя парней. — Что ты будешь делать через пятьсот лет на земле? — развлекала её в очередной день Филия. — Развлекаться, — уже представляя эту полную ужаса картину, отвечала Люци. — А как же тот парень и наказание? — У него нет потомков, я убила их всех, — ехидная улыбка засияла на изуродованном лице. — А ты предусмотрительная, — злобный смех залил всю тронную залу, единственное место, где была тишина, место, которое уже давно не покидала Люци.       Год за годом проходили в попытках вернуть себе человеческий облик, но всё тщетно. Но сегодня настал тот день, когда дьявол должен был покинуть место своего обитания. — Люци, ты снова та же, что и раньше! — вскрикнула Филия, застав спящую на троне девушку. — Пойдём отрываться? — риторический вопрос задала она, а их лица засияли от улыбок. Этот день запомнится им и не только.