Inked

      Сентябрь 2000 года. Спустя пару дней после 21-летия Гермионы       — Это ты! — прошипела она, едва сдержавшись, чтобы не ткнуть в него пальцем прямо посреди атриума Министерства. Ей не потребовалось много времени, чтобы узнать, что он дважды в неделю встречается с главой отдела международного магического сотрудничества, на подходе к которому она его и выловила.       Малфой резко обернулся и после недолгой заминки поднял ухоженную бровь.       — Грейнджер, — спокойно ответил он. — Чему я обязан такой честью?       — Не начинай. Подумай хорошенько о своей последней шалости, Малфой. Ты прекрасно знаешь, почему я здесь.       Намек на понимание мелькнул на его лице.       — Не здесь, — выдавил он, его глаза метнулись по толпе людей, постоянно проходящих мимо них.       Нахмурившись, Гермиона впилась зубами в нижнюю губу.       — На нейтральной территории.       Он наклонил голову в знак согласия.       — Жди мою сову во второй половине дня.       Она хмыкнула и резко развернулась, представив, как его взгляд задерживается на ее стремительно удаляющейся фигуре, надеясь, что он почувствует то же самое желание, которое она испытывала последние несколько лет.       

***

      Гермиона подождала, пока официант пододвинул ей стул, и взяла в руки меню. Пробежав глазами по списку напитков, она торопливо заказала самое дорогое красное вино, которое у них было, прежде чем Малфой успел что-нибудь сказать. Он только закатил глаза, сделав для себя гораздо более конкретный заказ.       Атмосфера была бы очень приятной, если бы не причина, по которой они здесь оказались. Приглушенные тона на стенах хорошо гармонировали с контрастными темными деревянными рамами картин и элегантными украшениями на обеденном столе, в то время как столовые приборы были отполированы до идеального блеска. Мягкое мерцание длинных бордовых свечей в канделябрах создавало гостеприимную атмосферу, и свет от них отражался в серебре приборов, бросая сверкающие лучи по всему помещению.       Малфой забронировал для них небольшую комнату для уединения в отдалении от главного обеденного зала. Она была достаточно незаметной и имела свой вход, через который они и прошли. «Он хорош в хранении секретов», — предположила Гермиона, учитывая, что ему каким-то образом удалось скрыть большую часть своего бизнеса от газет, несмотря на редкие фотографии после его очередных завоеваний.       Ее грудь сжалась от этой мысли, и она глубоко вздохнула.       — Ты, должно быть, действительно ненавидишь меня, раз отказываешься от такой магической связи.       Прервав свое изучение меню, Малфой поджал губы, после чего ответил:       — Наша школьная вражда не имеет ничего общего с этим.       — Но твои взгляды на превосходство крови имеют, — обвинила она его, стараясь держать себя в руках, ведь в любой момент мог зайти официант.       Малфой уставился на нее с бесстрастным лицом, бросив ей в ответ:       — Черт возьми, Грейнджер. Ты не видела меня уже много лет. Я благодарен тебе за то, что ты не набросилась на меня при первой же встрече. Тем более я плачу за твое вино.       — Мне не нужны твои деньги, — прорычала она.       — Очень жаль, что ты даже не можешь быть включена здесь в список гостей, ведь для этого тебе надо иметь в своем распоряжении гору золота, либо вручить бумагу из Гринготтса, чтобы доказать, что ты в состоянии оплатить свой счет. Я плачу, Грейнджер.       Гермиона стиснула зубы, когда официант вернулся с напитками.       Совершенно игнорируя ее присутствие, коротышка отвернулся и учтиво спросил:       — Мистер Малфой, могу я принять ваш заказ?       Малфой понаблюдал за ней несколько секунд, а затем ответил:       — Утку в апельсиновом соусе для мисс Грейнджер, форель для меня. О десерте мы решим позже.       — Хороший выбор, сэр. Спасибо, — официант забрал меню и вышел, закрыв за собой дверь.       Гермиона сердито уставилась на Малфоя.       — Ты даже не знаешь, что мне нравится. Почему ты взял и сделал заказ за меня?       — Я знаю несколько вещей о тебе, Грейнджер, — его губы дрогнули в подобии улыбки, когда он наклонился вперед, положив локти на стол и сложив пальцы под подбородком. — Ты хочешь, чтобы я зачитал их?       — Этот список будет не очень длинным, не так ли?       — Ты просто дьяволица, которую следует хорошенько подразнить. Тебе нравится, когда парень посасывает твой клитор между губами, а потом снова и снова проводит по нему кончиком языка. Также позади твоего колена есть чувствительное место, которое…       Чувствуя, как запылало ее лицо, она прервала его прежде, чем он успел раскрыть больше.       — Это и есть метка. Мое имя, как я полагаю, написанное твоим почерком. А где твоя метка? Это то же самое место?       Он откинулся на спинку стула, лишь слегка потеребив пуговицы на рубашке, но этого было достаточно, чтобы привлечь ее внимание.       — Видеть — значит верить, не так ли, Грейнджер?       — Я не собираюсь задирать свою юбку ради тебя. Ты бредишь, раз предполагаешь, что я…       — Я хочу, чтобы ты увидела.       Гермиона закрыла рот. Она еще не была уверена, что готова услышать правду. На какое-то жаркое мгновение она задумалась об отступлении, позволив себе переживать этот сон раз в год и покончить со всем этим. Сделав глубокий вдох, Гермиона напомнила себе, что она не из тех, кто бежит от неприятностей.       — Тогда покажи мне.       Он облизнул губы, пробежав глазами по ее лицу. Затем Драко расстегнул три верхние пуговицы своей рубашки, его пальцы запнулись на последней, после чего он сдвинул ткань с левой стороны. Проведя кончиками пальцев по темно-серой надписи на плече, он с вызовом посмотрел на нее.       Она смотрела на него в ответ. Сцена могла бы быть веселой или, по крайней мере, очень странной, если бы речь не шла о вечном удовлетворении или чем-то подобном. Неторопливо выдохнув, Гермиона на несколько мгновений закрыла глаза, а затем решительно отодвинула стул назад и подошла к нему.       Его кожа блестела от намека на пот, а ароматы сандалового дерева и лимона от его одеколона донеслись до ее носа, когда она сосредоточилась на буквах, выжженных на его коже. Антрацитовые чернила сильно контрастировали с бледным холстом его кожи.       Аккуратный мелкий почерк слов «Драко Малфой» были перечеркнуты серебристыми шрамами, и она отшатнулась с чувством, похожим на сильный удар в живот.       — Ты пытался от него избавиться. Ты пытался избавиться от своей второй половинки. От меня.       Он снова натянул рубашку, прикрыв теперь уже багровую шею, и неловкими пальцами застегнулся на все пуговицы.       — Не притворяйся, что никогда об этом не думала. Я знаю, что ты этого хотела.       — Но я бы никогда… — ее голос затих. Она все еще стояла рядом с ним, как маленькая девочка, потерявшаяся в ужасе от бесцеремонного замечания взрослого. Ее глаза не защипало от отказа, совсем нет, но она шмыгнула своим внезапно затекшим носом.       Сжав губы в тонкую линию, чтобы те не дрожали, Гермиона перевела взгляд на камин. Следующее, что она услышала — свое имя, брошенное ей в спину в тот момент, когда ее засосало в камин после летучего пороха.       Она взяла больничный на два дня.       

***

      Октябрь 2000 года       Учитывая то, как сильно она ненавидела быть родственной душой Малфоя, она не понимала, почему мысль о том, что он пытался стереть ее со своей кожи, из своей души, так сильно беспокоила ее.       За последние четыре недели Гермиона уже пару раз отсылала незнакомую сову обратно к хозяину. Вместе с нераспечатанным письмом. Постепенно птица перестала прилетать, возможно решив не тратить на нее свое время. А может, так оно и было. Во всяком случае, ее дом и офис были запретной территорией от всякого «спама», во всем был виноват ее статус героини войны — термин, который она всерьез ненавидела. Но в этот раз она была ему рада.       Так что для нее стало неприятным сюрпризом, когда он вдруг появился рядом с ней в «Королевстве меда», когда она покупала сладости для визита к Андромеде и Тедди.       — Неужели тебе ни капельки не было любопытно, что я мог написать тебе?       Гермиона смотрела прямо перед собой на витрину с веселыми шоколадными лягушками, сжимая одну в руке, пока та не запищала. Она позволила ей выпрыгнуть из руки, оставив на ней следы своих пальцев и шоколадные крошки на полу, и повернулась к Малфою.       — Я полагаю, что ты достаточно ясно провел черту, не так ли?       Он фыркнул.       — Нет.       — Тебе нужно, чтобы я пересчитала все «линии», которые ты нанес?       — Это не имеет никакого отношения к сегодняшнему дню, Грейнджер, — отрезал он.       Вокруг них начала собираться небольшая толпа людей. Внешне все они, казалось, перебирали различные сладости, но было более чем очевидно, что они пытались подслушать разговор. Гермиона вытащила свою палочку и произнесла заклинание тишины.       — Объяснись, — потребовала она.       Малфой резко вскинул бровь.       — Здесь?       — Мое заклинание выше среднего уровня, Малфой. Никто ничего не услышит.       — Но все это увидят.       — Ты боишься, что пострадает твоя безупречная репутация, если тебя поймают за разговором со мной?       Драко закатил глаза.       — Неужели ты не заметила, как изменились приливы и отливы, Грейнджер?       — Конечно, нет. Я плыла на этой волне.       — Как бы ты… — он покачал головой. — Не важно. Дело в том, что мы, чистокровные, — вымирающая порода.       Гермиона фыркнула.       — Но Малфои не протянули бы больше тысячи лет, если бы не смогли приспособиться.       Потеряв остатки терпения, она приготовилась распустить плетение заклинания тишины.       — Конечно. Если это все…       — Грейнджер, — Драко схватил ее за предплечье, останавливая, и она уставилась на бледные пальцы, впившиеся в ткань ее рукава. Несмотря на разделяющую их ткань, она чувствовала тепло его тела. Это было жутко знакомо, и тоска снова начала терзать ее душу, принося боль. Она вывернула руку, чтобы сохранить свое спокойствие.       — Я не средство для вытаскивания твоей семьи из ямы, которую она сама же вырыла для себя, и возвращения твоего доброго имени. Думаю, мы закончили, — выплюнула Гермиона. Схватив выбранные сладости, она отправилась к кассе. Досадно, но Малфой, казалось, не понял намека.       — Нет, мы здесь еще не закончили! Наоборот, мы только начали!       — Это ты этого хочешь!       — И ты тоже, — он с силой дернул ее за плечо, вновь разворачивая к себе. — Я вижу это по твоим глазам.       Она запнулась, захлопнув открытый рот, намереваясь высказать парочку язвительных слов в его сторону.       — Ты знала, что мои родители были связаны душами? — Драко шагнул ближе, преграждая ей путь к кассе и направляя ее в проход, который был не так переполнен, как остальная часть магазина. Зеваки с трепетом наблюдали за ними с палочками в руках. — Ты знаешь, что они пережили, пока Сама-Знаешь-Кто правил в поместье Малфоев?       — Например, пытали и убивали магглов ради забавы?       На его лбу предупреждающе дернулась венка, а губы растянулись в усмешке.       — Зачем ты вообще заговорила на моем суде? Похоже, ты солгала…       Гермиона протестующе пробормотала:       — Неправда…       — …типичная война между гриффиндорцами и слизеринцами или это только твое…       — Это только ты так думаешь! Как факультет может определять…       — …даже не знаю, почему мне так хочется приложить усилие, чтобы ты…       — Усилие? Усилие? Чтобы отполировать свое фамильное имя, быть снова принятым в твоем таком важном круге, возможно. Но не ко мне!       Он зарычал, вторгшись в ее личное пространство и чуть ли не прижавшись телом к ней. Она не отступила ни на один сантиметр, хотя ей пришлось вытянуть шею, чтобы заглянуть ему в глаза. Его зрачки были расширены, а серый цвет будто бы превратился в пылающую бирюзу. Гермиона могла поклясться, что видела на его радужке пляшущие искорки различных оттенков синего. Однако все портили неравномерные пятна румянца на щеках.       — Не надо меня дразнить, Грейнджер. Ты понятия не имеешь, что значат родственные души в старых волшебных семьях.       Гермиона сжала губы, гадая, знала ли Минерва об этой потенциальной важности из-за своей смешанной крови? Снова сосредоточившись на Малфое, она выплюнула:       — Я опытным путем поняла все твои мотивы.       — Все, что ты показала до сих пор, так это то, что ты упрямая, предубежденная дрянь, которая цепляется за прошлое, как восьмидесятилетняя старая дева.       Вскрикнув от негодования, она размахнулась сумкой и ударила его по руке.       — Это не так!       Звук от удара прозвучал неожиданно громко, и когда Гермиона кинула быстрый взгляд вокруг, то увидела, что другие клиенты и даже сотрудники кондитерской наблюдают за ними, как ястребы. Большинство из них держали свои палочки наготове или, по крайней мере, руку у кармана. Она поняла, что они, должно быть, слышали последние несколько фраз, если не больше. Стыд вспыхнул на ее лице, когда Гермиона начала осматривать толпу в поисках кого-то знакомого или, что еще хуже, журналиста.       — Выше среднего уровня, — выдавил Драко, разглаживая воображаемые складки на своем одеянии. — Моя мать умерла три месяца назад, и я продал поместье. Ты знаешь, как меня найти. Если ты не… — он сглотнул и на несколько секунд отвел глаза, после чего пристально посмотрел на нее. Слегка склонив голову в знак признательности, он направился к входу в магазин и вышел, даже не обернувшись.       Гермиона покупала сладости с пылающим лицом, отказываясь отступать из-за этой публичной сцены.       Забавно, что его отступление не принесло ей никакого удовлетворения. Напротив, она почувствовала себя еще более опустошенной, чем прежде.       

***

      19 сентября 2001 года. 22-летие Гермионы       На этот раз она мечтала об этом сне. Она даже представляла себе, как все обернется, гадала, поменяются ли позиции, будет ли он грубым из-за произошедшего. Интересно, кончит ли она так же сильно, как в прошлый раз, обмякшая и потная. Если раньше газеты редко писали о Малфое, то сейчас они все пугающе молчали. И ей не терпелось узнать, встречается ли он с кем-то.       В ту ночь сон не пришел.       Она чувствовала тоску сильнее, чем когда-либо, мучительную, физическую. На следующее утро она написала небольшую записку и сделала пару вдохов, перечитывая ее. Эта тоска была едва заметна в прошлом году, когда в «Ежедневном пророке» и «Ведьмополитене» пытались узнать статус его отношений с какой-нибудь ведьмой и когда сны о нем были редки. Теперь же все изменилось с тех пор, когда она увидела его на Рождественском балу в Министерстве, где он поприветствовал ее только нейтральным «Грейнджер» и рукопожатием, потому что она случайно оказалась рядом с Гарри в этот момент.       Не годится ему быть таким собранным и невозмутимым, когда ей приходится страдать, размышлять, воображать и накручивать себя.       Ее сова вернулась, печать на письме была цела. В приступе внезапного гнева она скинула со стола бумагу и перья.       

***

      5 июня 2002 года. 22-летие Драко       Полная гнева и страстного желания, хотя вслух она никогда бы в этом не призналась, Гермиона прошла мимо протестующей секретарши. Слишком светловолосая, слишком гладкая женщина что-то пробормотала ей в спину, но Гермиону это нисколько не волновало.       Но что ее действительно волновало, так это сон, который приснился прошлой ночью.       Она толкнула дверь в кабинет Драко, почти ожидая увидеть его в муках от их запретной любовной связи, которую он скрывал от публики. Но единственное, что она обнаружила: захламленный стол, чайник с чаем… и Драко, который резко поднял голову и прищурился, глядя на нее. Сказать, что его поведение было не слишком приветливым, — ничего не сказать.       — Что тебе надо? И как тебе удалось пройти мимо моей секретарши?       Гермиона оперлась руками о край его стола, глядя поверх разбросанных на нем документов.       — Я прошла мимо нее. Ты должен нанять кого-то, кто не так легко подвергнется смущению при виде известной персоны и владельца ордена Мерлина. И у этого человека должны преобладать магические способности, а не внешность.       Его лицо стало самодовольным, приобретая почти вкрадчивое выражение.       — Она может быть… больше… чем просто секретарша.       Гермиона зарычала на него, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать необдуманные слова внутри себя. Дверь в его кабинет по-прежнему была открыта, и она почти чувствовала, как его помощники ловили каждое слово. Взмах ее волшебной палочки со стуком захлопнул дверь.       Однако он опередил ее, накинув полог тишины.       — Я и раньше видел, как ты владеешь такими заклинаниями. Позволь мне позаботиться об этом.       Он устроился в своем удобном кресле, пока она неловко стояла перед ним. Не желая уступать ни на дюйм, она впилась в него взглядом.       — У тебя сегодня день рождения, Малфой?       Он приподнял уголок своего рта, хотя она не была вполне уверена, превратится ли это в усмешку или улыбку.       — Ты принесла подарки? Твои руки так пусты, Грейнджер.       Гермиона стиснула зубы и выпрямилась.       — Я предлагаю пообедать вместе, именинник.       Что-то промелькнуло на его лице, но он постарался изобразить высокомерное безразличие прежде, чем она успела понять эту эмоцию.       — С какой стати?       Она переместила свой вес и на мгновение прижала язык к нижнему ряду зубов.       — Ты сказал, что узы душ важны для чистокровных.       — И ты не могла уснуть больше года, только сейчас решившись пойти и спросить меня об этом? Хрен тебе. Очевидно, что для тебя это не так важно.       Гермиона потерла рукой лоб.       — Это не так, — выдавила она. — Я имею в виду, что это важно.       — А почему бы и нет? Очередная ступень на твоей постоянно растущей карьерной лестнице?       Она взяла пачку писем с единственного стула в комнате и неаккуратно кинула ее на стол, к другим. Стопка опасно покачнулась, но острый взгляд заставил ее подчиниться. Гермиона села и, наблюдая за выражением его неподвижного лица, откинулась назад, скрестив руки на груди.       — Из всего, что я узнала, наша связь, кажется, отличается от того, что обычно испытывают люди, — она внимательно посмотрела на него, наблюдая, как его губы сжались в тонкую белую линию. — Неженатые родственные души видят друг друга во сне раз в год, и только в ночь своего дня рождения. Кажется, нет необходимости и в том, чтобы другой видел сны. А в остальное время года с ними все в порядке, несмотря на глубокую эмоциональную боль в течение этого дня.       — Ты ведь не рассказываешь мне ничего нового, — протянул Драко.       Гермиона закатила глаза к потолку.       — Дай договорить. Что тебе снилось прошлой ночью, Малфой? Какое-то исполнение желаний? Потому что мне приснилось, что… — она запнулась, на мгновение закусив нижнюю губу, — что я ухаживала за тобой, одаривала тебя подарками, брала тебя с собой, позволяла тебе склонять меня над твоим… — ее голос затих, когда она внимательно посмотрела на его стол. Гермиона не была уверена, покраснела ли она или весь румянец сошел с ее лица, вспомнив свою свернутую у бедер юбку, когда она получила шлепки. Ее нос атаковал запах Драко, смешанный с предательским запахом секса.       Не обращая внимания на самодовольно скривившийся рот Малфоя, она продолжила:        — Ненормально видеть такие сны в чужой день рождения. И ненормально видеть сны друг о друге в течение года. Интересно, для этого необходимо спать в одно и то же время в определенном состоянии ума?       Его светлые брови поползли вверх.       — Определенное душевное состояние? Скажи на милость, Грейнджер, ты ничего не принимаешь?       Ее глаза сузились.       — Очевидно, столько же, сколько и ты.       Он фыркнул и скрестил руки на груди, откинувшись на спинку кожаного кресла.       — Значит, ты не обращаешь особого внимания на газеты?       — Они ведь молчали о матери, верно?       — Значит, ты все-таки тщательно изучаешь их в поисках информации обо мне, — он даже не пытался скрыть свое самодовольство.       Гермиона стиснула зубы, уже открыв больше, чем хотела, но понимала, что отрицание далеко не приведет.       — Мы должны докопаться до сути того, что с нами происходит.       — Ничего не происходит, Грейнджер. Это долбаная связь душ, которая не завершилась, — он рассеянно провел пальцами по прикрытой отметине на своем плече, хотя и напрягся, когда осознал свои движения. — Не все является большим, захватывающим секретом. Нет более глубокой тайны для нас, несмотря на то, что магия, очевидно, решила, что мы хорошая партия друг другу. Если бы я не испытывал такого уважения к древним истокам магии, я бы сказал, что ей не хватает здравого смысла.       Гермиона изумленно уставилась на него.       — Но узоры совсем другие! Я разговаривала с Макго… другом, который не связан со своей душой, и у нее все совершенно другое!       — Ты получила отчет от одного человека из тысячи, Грейнджер.       — И во всех книгах и журналах, которые я читала, не было ни одного случая, подобного нашему!       Он смерил ее скучающим взглядом.       — Или, может быть, у вас не было доступа ко всем источникам.       Гермиона вскинула руки, ее голос стал громче.       — Почему ты не заинтересован в решении этой проблемы?       — Потому что ты не хочешь единственного решения этой проблемы! — взревел он, в неожиданной вспышке хлопнув ладонями по подлокотникам кресла.       Она откинулась на спинку стула, от одной только силы эмоций Малфоя у нее перехватило дыхание. Стиснув зубы, чтобы сдержать слова, которые только ухудшили бы ситуацию, Гермиона попыталась справиться с гневом. Она почувствовала неприятное покалывание в носу и проглотила комок, образовавшийся в горле.       Малфой сделал пару медленных вдохов, пристально наблюдая за ней, пока не освободил подлокотники своего кресла из-под своей побелевшей от усердия руки.       — Может, нам стоит сдаться? — ее взгляд метнулся к коленям, где пальцы играли с подолом блузки. — На одну ночь?       — Нет, — мгновенно возразил он.       — А почему бы и нет? Что может быть еще хуже?       — Я ожидал больше здравого смысла от того, кого окрестили «самой яркой ведьмой своего возраста», — фыркнул Драко, наклонившись вперед и положив руки на тяжелый дубовый стол перед собой. — Получить хотя бы один глоток совершенства, чтобы никогда не иметь его снова? У меня гораздо больше инстинкта самосохранения, Грейнджер.       Гермиона прикусила губу изнутри, лихорадочно ища выход из этой запутанной ситуации.       — Я могу быть достаточно великодушен, чтобы попробовать еще один ужин, — спокойно добавил он.       Ощетинившись от такого выбора слов, она процедила сквозь зубы:       — Но я сама выбираю место.       Он только пожал плечами, но она могла бы поклясться, что в его глазах промелькнула искорка победы.       

***

      Июнь 2002 года. Спустя пару дней после 22-летия Драко       Его кривая улыбка говорила о том, что это тоже было испытанием.       — Я ожидал более… интимной обстановки.       Гермиона наклонила голову в знак признательности, передавая свое пальто гардеробщику, и повернулась к вежливо ожидающему ее официанту.       — Грейнджер, на двоих. Я бронировала тихую кабинку.       Официант кивнул и повел их через шумный итальянский ресторан, в котором все затихли, если не брать во внимание возбужденный шепот и тяжелое позвякивание кухонной посуды, когда они пробирались к концу помещения.       — Беспокоит, что будет на первой полосе Пророка завтра? — поправив блузку, которая слегла задралась на талии, она села.       — Не больше, чем тебя, — ответил Драко.       Она насмешливо подняла бровь, но ничего не сказала; вместо этого она бегло просмотрела меню и протянула:       — Ты даже можешь выбрать себе еду, Малфой.       — О нет. На сегодня это твоя работа, — он расслабился в кресле, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц.       На мгновение ей захотелось заказать самое худшее из того, что она могла найти на блестящих страницах перед собой, но решила не поддаваться мелочности. Он любил рыбу, как она помнила, поэтому заказала им обоим копченого лосося и бутылку вина.       Гермиона откашлялась, подыскивая нужные слова, чтобы не ввергнуть вечер в катастрофу, как в прошлый раз.       — А ты сам проводил какие-нибудь исследования?       — О Боже, спасибо, что спросила. У меня была довольно успешная неделя на работе, и теперь я с нетерпением жду расслабляющих выходных. А как насчет тебя? — сказал с таким сарказмом, что казалось будто он липкой патокой осел на Гермионе.       — Я… — она замолчала. Горлышко блузки показалось невероятно узким, из-за чего захотелось расстегнуть пару пуговиц, а жар начал пробираться вверх по шее. — Я очень рада это слышать. Моя неделя была средней, но я не могу говорить об этом.       — Хорошо, — сказал он и вздохнул. — Конечно, я провел собственное исследование. Почему тебе понадобилось столько времени, чтобы понять, что это я?       — Первые два сна были прерваны. Следующие два я не спала.       — Ты чокнутая ведьма! От этого мне становилось только хуже. Тебе что, никто не сказал? Должно быть, в ордене были родственные души…       — Была война, и мне нужно было позаботиться о других вещах!       — А потом тебя поймали, и мне пришлось смотреть, как тебя режет моя тетя!       — Ты ведь мог бы мне помочь, верно?       — Волдеморт сразу бы понял, что между нами есть какая-то связь. Ему нравилось использовать ее против моих родителей… очень, поверь мне, и моя мать страдала от этого до самой своей смерти. Как ты думаешь, почему я пытался срезать метку со своего тела? — он провел рукой по волосам, немного растрепав их, что смягчило его облик. — Нет, я не смог бы тебе помочь.       Гермиона закрыла глаза и медленно выдохнула.        — С каких это пор ты знал?       — Первый сон, — признался он. — Это открытие было довольно неприятным. Я был занят другим.       — Исчезательный шкаф, — выдохнула она. — И твои попытки убить Дамблдора.       Он кивнул, поморщившись.       — Но чаще сны ко мне стали приходить позже. Должно быть, это было тогда, когда ты отказалась от магии.       Она склонила голову набок.       — Но только на два года.       — И этого было достаточно.       — А как мы будем справляться с этой неразберихой?       Что-то блеснуло в его глазах.       — Обедом в среду?       Уголки ее губ поползли вверх.       — Без проблем.       

***

      Сентябрь 2002. За пару дней до 23-летия Гермионы       Гермиона села у окна, как и всегда, когда они встречались здесь. За последние несколько месяцев между ними установилось неожиданно легкое взаимопонимание, которое рассеивалось случайными спорами о превосходстве крови, зельеварении и последних достижениях палеомагики.       Официантка подошла к ней с вежливой улыбкой, и Гермиона заказала чай для себя и Малфоя. Выбрав себе обед, она взглянула на свои наручные часы, а потом на дверь. Обычно Драко был очень пунктуален, либо из-за своего воспитания, либо потому, что просто не мог ждать, Гермиона не была уверена. В тех редких случаях, когда кто-то из них опаздывал, — это была она.       Однако он так и не появился.