Dig down

      С пугающей периодичностью ее снова выдирали из сна. Мэри вздохнула и, сладко потянувшись, стащила со столика телефон. — Привет! — Голос Доминика был весёлым. — Ты дома? — Конечно. А ты отснялся уже? — Ага. Мы в студию. Придёшь через пару часиков? Принеси на всех, мы потом докупим. — Конечно. Работай в удовольствие! — Как всегда. Мама, кстати, звонила. Надо будет после Японии смотаться туда на недельку. — Хорошо, поезжай, — почему он ей-то говорит об этом?! — я бу… — Поедешь?       Мэри заинтригованно улыбнулась: ну, уж если с семьёй знакомит… Интересно, а сестра у него какая? И как они её примут?.. — Да! С удовольствием! — Оке. Все, жду тебя. — До встречи, Доминик.       Пока она спала, выглянуло солнце, и верхушки парковых деревьев уже посветлели. Полюбовавшись ещё раз на красивый вид, Мэри встала и пошла в ванную.       Выглянув в окно, девушка решила одеться понаряднее: ей хотелось, чтобы мужчина смотрел на нее так же, как утром. Или вчера, в ванной. Итогом напряжённых раздумий стало новое голубое платье, которое очень шло к любимой сумочке с незабудками, выложенными крупными стразами. Мэри льстило, что Элли очень нравилась эта сумка и она купила себе такую же, — уж та-то должна была разбираться в моде.       Через час она управилась и с едой, упаковав сэндвичи, морепродукты в кляре и фруктово-овощную нарезку. Девушка искренне понадеялась, что этого голодной компании хватит.       Уже садясь в такси, Мэри подумала о пирожных в кофейне.       К счастью, те будто ждали. Забрав сладости, девушка отправилась пешком, счастливо улыбаясь.       Глядя на медленно приближающуюся коробку здания студии, Мэри размышляла, чем была вызвана перемена в отношении мужчины. Может, просто стало её жалко? Решил подбодрить таким нехитрым для него способом? Или же Доминик действительно чувствует к ней что-то кроме симпатии?! — Простите, мисс, — из проёма между домом и студией неожиданно вышел невысокий худенький мужчина средних лет и, приблизившись, просительно посмотрел на неё. — Вы мне не поможете? — А что у Вас случилось? — Девушка остановилась и опасливо покосилась за его плечо. Проулок был пуст. — Да никак дверь не открою в свой же собственный магазин. Надо мной уже ржут все, хоть бы одна собака помогла, — мужчина сконфуженно улыбнулся. Мэри отпустила внезапно накатившую тревогу и рассмеялась: — Ладно, этой собакой буду я. Пойдёмте!       Войдя в проулок первым, мужчина шёл впереди, к видимой издалека вывеске магазина табачных изделий. Через минуту они добрались до стеклянной двери, украшенной наклейками логотипов марок сигарет и табака. Хозяин протянул ключи. — Будьте любезны, мисс…       Девушка кивнула. Поставив пакеты, она взяла ключи и, наклонившись, попробовала открыть. Замок никак не поддавался, она нажала посильнее, и в этот момент почувствовала, как её грубо обхватили сзади; вскрикнув и едва успев оглянуться, Мэри увидела сбоку лицо ухмыляющегося владельца магазина, как кто-то ещё прижал к её лицу платок и закрыл рот. Девушка ощутила какой-то резкий запах и на какое-то мгновение всё поняла. Пальцы опустились на сумочку, ломая ногти и срывая стразы, которые рассыпались по земле. Она не смогла не вдохнуть, и чёрная пелена быстро застлала глаза. Последним, что вспыхнуло в угасающем сознании, было лицо Доминика.       Пробуждение на этот раз сопровождалось жуткой головной болью: недосып последних дней давал о себе знать.       Она сидела на старом стуле со сломанной спинкой в какой-то тускло освещённой, грубо оштукатуренной комнате, больше похожей на подвал или подсобку.       Неприкрытая ничем лампочка свисала с потолка на толстом проводе, вся обстановка ограничивалась столом, стулом и кушеткой. В углу валялись какие-то поддоны и сломанные ящики. Всё было ужасно пыльным и грязным.       Мэри огромным усилием подавила приступ паники и страха, хотя тело ещё мелко дрожало. В горле пересохло, ужасно хотелось пить. Поискав глазами, она не нашла ни воды, ни еды. Плечи мгновенно стали ныть от неудобного, вывернутого положения: ей крепко связали руки.       Не убили, и ладно. Значит, ещё рассчитывают получить деньги. Может, хотят выкуп?       От этой мысли стало ещё страшнее, чем было минуту назад. Господи, только не Доминик! Она не может допустить, чтобы его тронули…       Девушка посмотрела на большое окно на высоте роста, с грязным и закопчённым стеклом. Оно, похоже, открывалось. Если собрать ящики, то можно было встать и…       Металлическая дверь с лязгом открылась, и вошёл мужчина. Он отличался от тщедушного и невысокого продавца: высокий и широкоплечий, но больше притягивало взгляд лицо, жестокое и одновременно красивое. — Ну что? Очнулась, киска?       Мэри подняла голову и, как смогла смело, посмотрела ему в глаза: — Киска у шлюхи твоей, а у меня имя ес…       Резкая боль от размашистого удара по лицу заставила невольно охнуть. Девушка с изумлением ощутила влагу на губах, щека нестерпимо болела. Она сжала дрожащие губы и со злобой уставилась на преступника. — Эта шлюха — твоя подруга, на минутку. — Тот, мерзко ухмыляясь, разглядывал её. — Но к делу. Где деньги? — А где Кэт? — Далеко отсюда, — мужчина самодовольно усмехнулся. — Но сегодня ты у нас в гостях. — Сколько, — она слизнула с губы кровь, — она взяла у вас? — А ты не знаешь будто… Десять лимонов. Да, детка, — он кивнул потрясённому взгляду Мэри, — твоя подружка оказалась очень жадной девочкой… Ну?! — Он наклонился и схватил её за лицо. Ногти больно царапнули кожу. Девушка… заплакала, пытаясь потянуть время. Выпустив часть настоящих эмоций, она заревела как ребёнок, громко всхлипывая, но тут же вскрикнула от нового удара по лицу. — Дрянь такая, скажешь ты, где деньги, или нет? — от прикосновения холодного металла у виска она похолодела сама. — Я… скажу. Погодите, мне очень стра-а-ашно, — она вновь заревела, с удовольствием отпуская страх и возвращая себе хладнокровие. — Кэт мне писала что-то. Дайте мне… какое-то время, я вспомню. Честно! — Ладушки. У тебя полчаса. А, знаешь, — он вдруг снова наклонился, и девушка чуть отвернула голову, вновь ожидая удара. Но мужчина всего лишь рассматривал её, — …ты ничего. Не хуже Кэт. Пока ты вспоминаешь, давай развлечёмся немножко…       Грубо подняв, он поволок её в угол, к кушетке. Мэри в ужасе оцепенела: неужели будет насиловать?!       Бросив её на постель, незнакомец навис сверху, и она с отвращением отвернулась. Плечи заныли ещё сильнее, но и это стоило пока потерпеть. Пока его губы жадно гуляли по шее (Мэри вспомнила утренние поцелуи, и только страх заставил удержаться от слёз), руки быстро обшарили её тело, больно помяли грудь и полезли под платье. Девушка протестующе дёрнулась, но, прижатая сильными мужскими ногами к кушетке, ничего не могла поделать. — Эй, да ты спелая вишенка, — от усмешки в голосе и интимных прикосновений грубых пальцев она покраснела.       Мужчина вдруг остановился и, привстав, поднялся. Критически оглядел тут же севшую девушку: — А знаешь… я тебя пока оставлю. Сиди, вспоминай… птичка. Потом поедем в одно замечательное место. Будешь там работать вместо Кэт. — Что вы задумали?! — Тебе понравится, детка. — Повернувшись, мужчина вышел.       Мэри глубоко вздохнула и, убедившись, что за ней не подсмотрят, неуклюже встала. Щека невыносимо ныла: позже там обязательно нальётся багрянцем огромный синяк. Ощутимо болели затёкшие плечи, всё ещё ощущались на бёдрах пальцы этого негодяя… Но сейчас это было второстепенно…       Она кое-как ногами сгребла под окном ящики, всем богам молясь, что никто не слышит скрежета, издаваемого старым деревом, и влезла на них, опираясь плечами на оконную раму. Мэри бы вполне смогла просунуться в него.       Жестокое разочарование моментально наполнило душу: окно оказалось так высоко от какой-то парковки (или свалки, было непонятно), что она бы неминуемо разбилась. Но зато впереди, почти не загораживаемое углами других, более высоких строений, расстилалась бескрайняя вода. Темза. Солнце в зените золотило волны, и даже через грязное стекло были видны мелкие барашки.       Красивый вид немного успокоил; Мэри тихо слезла и присела на стул. Отгоняя жажду, боль и панику, уже стреляющих в голову и плечи мелкой дробью, стала думать.       Боже, что же делать?! Она ведь не знает, где деньги. И не сможет сказать об этом. Можно, конечно, соврать… Но ведь это не займёт много времени для проверки, максимум, полчаса — час. А потом… что он имел в виду? Что она, как девственница, имеет ценность? Но какую?!       Девушка внезапно похолодела: он может не убить её. Отдаст на растерзание своим подручным… Или в бордель подпольный… Как Кэт? То есть Кэт работала у него? Или что?       Доминик не знает, где она. И искать здесь никто не будет. Как сбежать? Напроситься поехать за спрятанными деньгами и там попробовать? Господи, она такая неуклюжая, наверняка ведь пристрелят!       Выкуп… Можно, конечно, обеспокоить Дома. Но ведь он тоже тогда будет в опасности!       Ох, столько вопросов, и ни на один нет ответа. Неужели это её последний день?!       Стойкость всё больше покидала сердце.