Лунный свет в подземельях

***

В тот непростой для Гермионы вечер Снейп с Эйлин ожидаемо не скучали. Сначала «несносная», по мысленному замечанию Северуса, девчонка попросила-потребовала почитать ей сборник стихов для детей из их домашней библиотеки, временно переехавшей в Хогвартс, как понял зельевар. Так они почитали Стивенсона, Миллигана и остановились на «Большой книге чепухи» Лира*. Прервал чтение именно Северус, высказавшись на тему невразумительности содержания последнего произведения, решив, что чепухи с него на сегодня хватит, и не выразив желания продолжать заниматься ерундой. Он рисковал вызвать недовольство Эйлин, однако та – до странности непохоже на свою мать – не заупрямилась, но решила выбрать себе другое занятие. Вот только ее предложение поиграть в прятки было незамедлительно, но мягко отклонено. – Ты умеешь играть самостоятельно? – поинтересовался Северус с отчаянной надеждой хоть немного поработать за вечер. Немного подумав, Эйлин кивнула. Единственное, зельевар не учел свой небольшой понедельничный опыт, ведь все самостоятельные игры Элли неизбежно сопровождались разнообразными звуками, и отнюдь не тихими. Именно тогда у него и зародилась идея отправить молодой маме патронус. «Ладно, – про себя решил Снейп, – тогда будем действовать по ситуации». Так они по предложению упрямо настроившегося на работу зельевара оказались в его лаборатории, на полу которой он заботливо постелил ковер для Эйлин. Если бы ему кто-нибудь однажды сказал, что у него в лаборатории на полу будет играть маленькая девочка, он решил бы, что этот человек тронулся умом. А сейчас, помешивая зелья, нарезая ингредиенты и попутно наблюдая за Элли, Северус пришел к неутешительному выводу, что тронулся умом именно он, раз позволил такому случиться. И не раз, не два. Обстоятельства и отчасти его косвенное согласие с ними обрекли зельевара как минимум на месячное «заключение». Задумавшись, он отвлекся всего на минуту, но и этого хватило, чтобы Эйлин успела опрокинуть на пол пробирку с зельем. Та, разлетевшись на осколки, упала настолько удачно, что девочка случайно наступила на стекло и порезалась. Когда Северус услышал звук разбившегося стекла и обернулся, было уже поздно: в глазах малышки стояли слезы. Не успел он подумать о том, что создавать неприятности в крови у гриффиндорцев, а их неаккуратность и неосмотрительность, вероятно, передаются по наследству, как пришло время действовать. Надо отдать ей должное, она не кричала, не размахивала руками, а храбро терпела, как самая настоящая будущая гриффиндорка. Ее выдавали только маленькие слезы, которые бесконечно катились по щекам. Эйлин спокойно дала себя поднять и отнести на диван, в гостиную, где стекло из ее ноги было успешно изъято, а рана излечена. Северус действовал точно и, как могло показаться, хладнокровно. Но первое впечатление было обманчивым: его непослушные руки, давно утратившие, как казалось зельевару, свою чувствительность к изменениям его настроения, предательски тряслись. – Прошу тебя, посиди здесь немного, а я... закончу зелье и приду к тебе, – тихим, подрагивающим голосом сказал Северус, принес ей игрушки и ушел убирать лабораторию. Через несколько минут раздался стук в дверь. Недовольный Северус оставил зелье кипеть на огне и пошел открывать. «Кого там еще принесло?..» – задал он себе риторический вопрос, чарами скрыл присутствие Эйлин и попросил ее немного помолчать. – Профессор Снейп! Добрый вечер, – вежливо поздоровался кареглазый волшебник среднего роста, – я хотел... – здесь он перевел взгляд с Северуса на диван, полный мягких игрушек, на что Снейп не только не собирался реагировать, но еще и скрестил руки на груди, вопросительно подняв бровь и всем своим видом показав, что непрошеного гостя здесь не ждут. – Профессор Портер, прошу вас высказываться по делу и не отвлекать меня от работы во внеурочное время, – строго высказался зельевар, нахмурившись. – Да, прошу прощения, я по поводу аптеки... хотел предложить свою кандидатуру в качестве вашего помощника, – высказал свою просьбу волшебник. — Я не думаю, что сейчас самое время обсуждать этот вопрос, – неизменно мрачно выразил свою точку зрения Северус, – и, кроме того, мне не нужен помощник. Я и сам в состоянии справиться с такой пустячной работой. – Но!.. – воскликнул профессор, видя, что Снейп уже начал закрывать дверь, – постойте! Вам же неизвестно, сколько у вас будет заказов. Возможно, на магические зелья будет большой спрос, поэтому было бы разумно рассмотреть мою кандидатуру, если вы не возражаете, – настойчиво закончил Портер. – Мистер Портер, я уже ответил на ваш вопрос и повторюсь: мне помощник не нужен, я справлюсь с этим делом сам, – презрительно сказал Северус и затем, сузив глаза, добавил: – и, если мне когда-нибудь понадобится помощь, я выберу компетентного в области зельеварения специалиста. – Я вас понял. Что ж, тогда... – ответил профессор с задетым самолюбием, и дверь захлопнулась перед его носом. Тогда ему не оставалось ничего другого, кроме того как просто уйти. Портер не был в обиде на зельевара, он знал, что это за человек, и, в какой-то мере даже сочувствовал ему. Покоя не давало другое: почему на диване были игрушки? Мысль о том, что у Северуса есть собака, он сразу отмел: это казалось совсем неправдоподобным. Он шел по подземельям и обдумывал увиденное: загадка игрушек не давала ему покоя вплоть до того, как он пришел в свои комнаты. Закрытая дверь порадовала Снейпа едва ли не так сильно, как наступление летних каникул. Он тут же снял чары с недоумевающей Эйлин. Ее взгляд предвещал много вопросов, к которым зельевар был не готов. Закрыв глаза, он поднял глаза к Мерлину, прося его, чтобы девчонка перестала сверлить его таким до невозможности мучительным и требовательным взглядом. Именно его используют женщины, когда хотят услышать объяснения. – А что за... – начала Элли, но была бесцеремонно прервана Снейпом. – Эйлин, у меня кипит зелье, я его закончу и тогда поговорим, – сказал он и как ни в чем не бывало вышел, хотя на совести у него было нелегко: когда на человека смотрят таким взглядом, хочешь – не хочешь, это к чему-то обязывает. А правда была вот в чем. Не так давно ничем, как могло показаться, непримечательный райончик, в котором жил зельевар, стал интересен магам, и они все больше заселяли его опустевшие дома. Исходя из коммерческих соображений, Северус недалеко от дома решил открыть аптеку, специализирующуюся на магических зельях. Он выбрал помещение, посоветовался с Минервой, все распланировал и уже собирался зарегистрироваться, когда на пороге Хогвартса оказалась Гермиона с Эйлин. Нетрудно догадаться, что все его планы отодвинулись до лучших времен, впрочем, как и всегда бывало в его жизни. Это и было то самое поручение, которое исполняла для профессора МакГонагалл сова Северуса, и вот почему: вместе они решили зарегистрировать магическое ИП на Минерву, ведь Снейпу уже отказали в этом желании, основываясь на его неприглядном прошлом. На эту тему они не раз говорили с МакГоногалл и всегда сходились на том, что «жизнь вообще не справедлива» и что людям в принципе не свойственно «испытывать уважение к героям войны». Обратиться ему, в общем-то, было больше не к кому, поэтому для своих целей он выбрал именно надежного директора. Как раз это разъяснял он, закончив с зельем, любопытствующей Эйлин. Предупреждая ее вопросы, он рассказал о своих планах, которые очень ее заинтересовали, и она выразила желание когда-нибудь посетить его магазин, что, словно нехотя, но пообещал ей зельевар. Остаток вечера они провели у камина в покоях Элли, ожидая ее мать, которая не спешила возвращаться. На часах было уже восемь, когда дверь все-таки распахнулась.

***

Гермиона входила в свои комнаты с опаской, будучи не до конца уверенной, какая реакция на ее приход будет у Северуса в этот раз. Однако следующая картина ее удивила. Она обнаружила Эйлин спящей на руках зельевара, пристроившегося на диване у камина, тот спокойно наблюдал за танцующими языками пламени. Когда ему показалось, что их с Эйлин покой нарушен, он посмотрел на дверь, в которой так и застыла Гермиона. Затем он аккуратно поднялся с девочкой на руках и тихо отнес ее в спальню, а потом вернулся к молодой матери, которая выглядела подавленно. – Я хотела прийти раньше, но собрание продолжалось два с половиной часа, и... – начала шепотом оправдываться Гермиона, но была остановлена Северусом, который подошел к ней, казалось бы, очень близко. – Оставьте, мисс Грейнджер, – услышала она чарующий бархатный голос, – вам же известно, какое удовольствие мне приносит время, проведенное с вашей дочерью, – как будто в насмешку высказался Снейп. Гермиона, в свою очередь, немного отошла в сторону, чтобы иметь возможность увидеть его лицо и догадаться по нему, что зельевар снова шутит. Сейчас, в полумраке подземелий, этим странным вечером, его вид показался молодой матери взволнованным, а в причине этого она не была уверена. – Что у вас с рукой? – поинтересовалась Гермиона, посмотрев на правую из скрещенных на груди рук Снейпа. Неожиданно для себя Северус вытянул руку и стал рассматривать ее, желая выяснить, что так озадачило молодую колдунью. Его взгляду открылась довольно глубокая, но маленькая рана. Видимо, вытаскивая стекло из ноги Эйлин, он сам поранился, чего в волнении не заметил. На глазах Гермионы рана зельевара затянулась, на ее месте лишь остался светлый рубец, обещающий в скором времени исчезнуть. – Не имеет значения... – негодуя на собственную слабость, произнес Северус, – собрание, я надеюсь, в этот раз без происшествий? – одна его бровь приподнялась. – Собрание?.. да, все в порядке, — растерявшись, ответила Гермиона, все еще думая о ране. – В таком случае, не буду надоедать вам своим присутствием, – заключил Снейп и поспешно ретировался. Находясь в своих мыслях, Гермиона вздохнула, пришла в спальню, зажгла свечу, присела на кровать и стала смотреть на распустившиеся орхидеи.

***

Следующим утром молодая мама проснулась еще до рассвета. Накануне Минерва дала ей свежий «Ежедневный пророк», поэтому сразу после пробуждения Гермиона листала именно его в надежде увидеть объявление о доме, ведь в тот, где они жили раньше, она не собиралась возвращаться, даже если ей и предложат. Прежде чем наткнуться на интересную заметку, она прочитала десятки других. Были дорогие дома, отремонтированные. Ее привлек особняк в Литтл-Хэнглтоне, но совсем не привлекла его цена. На дома в Оттери-Сент-Кэчпоул она и вовсе не посмотрела: слишком сильно разнились цены и качество домов. К тому же, такие огромные помещения их маленькой семье были ни к чему. Зато ее привлекло объявление о росте магического населения в Коукворте. А именно ее заинтересовал дом на невзрачной, на первой взгляд улочке. Так она открыла для себя заброшенный двухэтажный домик в Паучьем Тупике. Стоил он совсем недорого, поэтому Гермиона могла спокойно его приобрести, а потом продолжить копить на квартиру для Эйлин. «Нужно будет повозиться с магловскими риелторами...» – подумала молодая ведьма, но эта проблема ее не остановила, было решено сегодня связаться с владельцем дома, а завтра или послезавтра по возможности посетить участок. Теперь перед ней встал новый вопрос: как связаться с маглами без сов? Разве что телефон, но ближайший будет в Лондоне, да и номера у нее не было. «Для начала напишу запрос автору статьи», – подумала она, села за стол, и перо будто залетало в ее руке, буквы были неровными, потому что писались быстро, но ее это не волновало. Когда просьба была написана, Гермиона отправилась через каминную сеть к Минерве, и ей очень повезло, что она застала последнюю, поскольку профессор МакГонагалл собиралась уйти по делам. – Конечно, конечно, Гермиона, бери эту сову, – указала она на белую сипуху в ответ на просьбу молодой матери. – Как ваше здоровье, мисс Грейнджер? – поинтересовался Дамблдор с портрета, прищурив глаза под очками-полумесяцами. – Профессор Дамблдор, благодарю вас, я полностью здорова, – приподняв вверх брови, сказала бывшая миссис Уизли и отметила, как хорошо из его уст звучит ее девичья фамилия. – На вашм мест, я н был бы так увер... Герм, – неразборчиво пробормотал бывший директор Хогвартса, а молодая волшебница, в свою очередь, пропустила его замечание мимо ушей, кивнула Минерве, попрощалась и вышла через камин. В момент ее возвращения дочь уже проснулась и испуганно бродила по комнатам в поисках матери. Когда она увидела последнюю, детские черты лица смягчились, обрадовавшись, девочка подлетела к Гермионе. После трогательного воссоединения семьи по их постоянному распорядку они умылись, позавтракали и засобирались на улицу. Когда зельевар соизволил постучаться в дверь, было десять минут десятого, и они с Элли битый час уже парились в ожидании их сопровождающего. – Вы сегодня долго, – скрестив руки на груди, несдержанно высказалась Гермиона. – С каких пор вы решили, мисс Грейнджер, что я обязан перед вами отчитываться? – отзеркалив ее жест, проговорил Северус. – С тех пор, профессор Снейп, когда вы назначили нам постоянное время, в которое приходите ежедневно. Я всегда была высокого мнения о вашей пунктуальности, а теперь... – жонглировала словами и понятиями запарившаяся молодая мама, беря дочь за руку. – Что я слышу?.. Невыносимая Всезнайка разочарована? – иронично заметил зельевар и добавил: – хочу напомнить вам о том, что у меня тоже, как и у вас, могут быть свои дела и планы, с вечера понедельника вы еще это не запомнили? – Запомню, профессор. Но и вас попрошу об этом не забывать. Никто не любит, когда его терпение без конца испытывают, – отразила словесную атаку Гермиона, и они вышли из покоев. – Так уж и без конца, мисс Грейнджер? Напомните мне еще случаи, когда я испытывал ваше терпение, в последнее время меня подводит память, – попросил заинтригованный профессор. – Можно привести бесконечное число школьных примеров, и не только моих. А если вас интересует последняя неделя, что ж... – на пару секунд молодая мама остановилась, чтобы поправить куртку Элли, а затем продолжила: – сколько я ни пыталась поблагодарить вас, извиниться или объясниться, вы всегда прерывали меня, заставляли замолчать. Потом... вы... – она вспомнила здесь его высказывание о ее фамилии, но решила опустить это замечание, – были несправедливы, когда набросились на меня с обвинениями в тот вечер, когда я задержалась. И вообще, почему вас это волнует? Мне казалось, что вам безразлично, какое впечатление вы производите на окружающих, – закончила свое перечисление Гермиона и слегка смутилась: она что, только что выясняла отношения со своим профессором? Как они к этому пришли? – Определенно, вы правы, мне это безразлично. Но раз уж вы начали, разумно было бы вам дать возможность высказаться, – усмехнулся Северус, идущий впереди. – Вы никогда не давали мне такой возможности раньше. Что-то изменилось, профессор? – насторожилась Гермиона. «Просто ты повзрослела, Невыносимая Всезнайка...» – пронеслось в голове Снейпа. – Ничего кардинального, мисс Грейнджер, обыкновенная закономерность, – загадочно высказался зельевар, поставив молодую колдунью в тупик. Она оставила последнее высказывание без комментариев, поскольку они уже вышли на улицу, и Гермиона занялась тем, что стала сопровождать Эйлин, покинув оставшегося стоять у замка Северуса.

***

– Гермиона, тебе пришли ответные письма, зайди за ними, пожалуйста, – услышала голос Минервы из магического камина сидящая за столом молодая мама. Она встала, попросила Элли посидеть тихо несколько минут и ушла за письмами к директору. – Знаешь, я не думаю, что покупать дом в таком месте – хорошая идея... – слегка скривившись, высказалась профессор МакГонагалл. – Понимаю вашу точку зрения, – благосклонно ответила Гермиона, удивляясь тому, как способность “все обо всех знать” передается вместе с директорским креслом, – но этот дом нам с Эйлин будет и по карману, и по размеру. Еще этот район сейчас заселяется магами... – Это мне известно, что ж... – развела руки Минерва, – это твое решение, смотри сама. – Уверен, вам повезет с соседями, мисс Грейнджер, – открыто веселился Дамблдор, – не забудьте угостить их вишневым пирогом на новоселье, – только грозный взгляд Минервы мог пригасить его порыв. – Благодарю, профессор Дамблдор, Минерва, – сказав это, Гермиона кивнула и ушла в собственные покои. Кроме письма с номером телефона владелицы дома было еще одно – из суда. В нем сообщалось, что суд рассмотрел ее просьбу и в порядке исключения может пригласить их с Роном на заседание в четверг вечером, Гермиону это полностью устроило, поэтому она поспешила уведомить об этом почти бывшего мужа, и написала краткое письмо, решив отправить его завтрашним утром. На часах было немногим больше пяти вечера, поэтому, не долго думая, молодая мама засобиралась в Лондон, к уличному телефону. Решив лишний раз не утруждать профессора Снейпа, Гермиона посчитала нужным на свой страх и риск оставить дочь на часок с Винки. – Ничего не ломать, не шуметь, страницы из книг не вырывать, – перечисляла правила Гермиона, – Винки не обижать, других домовиков не вызывать, слушаться, все поняла? – Да, мама, так и будет, – пообещала Эйлин. Мать вздохнула, ведь что-то ей подсказывало, что будет ровно наоборот. Но другого выхода не было, и вскоре она исчезла в камине. Мало того, что самые невообразимые предположения Гермионы сбылись, все стало еще хуже, чем она могла себе представить, когда на пороге ее комнат появился рассерженный шумом зельевар.