Цветущая юность, пылающая страсть и догорающее нетерпение

Неджи продирает глаза на рассвете. Ещё нет и семи утра, но режим, принятый в клане, даёт о себе знать. За окном солнце борется со светло-свинцовыми тучами, изо всех сил пытаясь хоть немного обогреть весенний воздух, ветер гонит прошлогоднюю листву по пыльным дорогам, птицы заливисто радуются теплу. Парень помнит прошлую ночь до мельчайших деталей; пальцы до сих пор чувствуют шёлк девичьей кожи, а в голове слышится её голос и частое дыхание. Он обнимает её так крепко, будто бы сейчас она непременно исчезнет, будто бы последние часы были очередным сном. Неджи прижимает её к себе, боясь проснуться или осознать, что он не в своём теле, потому что такого не бывает. Нельзя так легко влюбиться и так легко получить взаимность, но если это реальность, то он счастлив так, как не был никогда до этого. Теперь Тэн-Тэн принадлежит ему, а он — ей. От этого чувства становилось тепло, и что-то тягучее и горячее охристового цвета разливалось внутри. Парень давно чувствует себя «чьим-то», глядя на себя со стороны: вечный прислужник главной ветви делает всё, чтобы стать главой клана и закрепиться в верхах семейки. Он раб Хиаши. Раб дядиных принципов, которые почему-то начал считать собственной целью; раб его желаний и новых идиотских идей. Неджи только сейчас начал задаваться вопросом о том, кто же он без фамилии Хьюга? Кем он видит себя лет через семь, если окажется за пределами родового поместья? Что для него действительно было важно все эти годы? Он бы и не задумался над этим, так и оставшись пешкой в руках главы клана, если бы не Тэн. Парень аккуратно достал руку из-под головы девушки, укрыл белоснежное тело пледом и быстро запрыгнул в брюки. Он не знал, что делают нормальные парочки по утрам, не знал, что говорить после первого секса, не имел представления о том, как нужно ухаживать и заботиться о девушке, но он так хотел, чтобы у них всё было хорошо, как он и обещал ночью. Неджи тихо бредёт на кухню, снова разглядывая портреты на стене. У Тэн-Тэн очень красивая мама, как две капли похожая на свою дочь, и высокий отец крепкого телосложения с карими, как у дочурки, глазами. На других фото совсем маленький Акира с гнездом тёмно-русых волос на голове и сестра девушки, о которой Хьюга не знал практически ничего. Она ничем не была похожа ни на брата, ни на Тэн-Тэн; девочка отличалась от темноволосых Такахаши золотистыми косичками и тощим тельцем, но её глаза были такими же, как и у отца. Парень медленно сводит взгляд с картин, продолжая путь к плите. Из парочки странных фильмов он запомнил, что самым романтичным поступком после проведённой вместе ночи может стать только приготовленный завтрак. «Неджи, ну это так… тупо, что ли. Хочешь научить меня быть хорошим парнем? Если да, то милости прошу, если нет, то заткнись. Урыл. Молчу». Он знает, что шариться в чужом холодильнике и шкафчиках плохо, но он так хочет понадеяться на то, что эта кухня перестанет быть чужой однажды. Всё необходимое находится здесь необыкновенно легко; яйца, соевый соус и уксус уже в миске, а сковорода с маслом стоит на огне. Неджи впервые придётся так сильно стараться, потому что он впервые чего-то не знает. *** Тэн-Тэн открывает глаза и тут же смотрит на часы. Начало восьмого. Она быстро скидывает плед и обнаруживает себя совершенно голой. На покрывале коричневое пятно запёкшейся крови. Девушка судорожно вспоминает прошедшую ночь, напрягая ещё спящий мозг; она вспомнила всё до последней детали, но руки почему-то сами упали на согнутые колени, когда комната оказалась пустой, а подаренный ею же свитер лежал аккуратным прямоугольником на тумбочке. Неужели он ушёл? «Мы зря ему поверили, Такахаши. Но это же Неджи… Вот именно! Нам вообще повезло, что это был красавчик, а не кто-то ещё». Тэн тяжело вздыхает, заматывая растрепавшиеся волосы в пучок на макушке, и медленно-медленно плетётся на кухню. Губы сами расползаются в улыбке, когда аромат свежеприготовленного завтрака доносится до неё, а ноги сами несутся на кухню, когда тихое шипение масла едва слышится ухом. Стройный силуэт практически недвижимо стоял около плиты, волосы были аккуратно собраны сзади в низкий хвост. Полупрозрачная кожа на спине, исчерченная редкими белёсыми полосами шрамов, так вызывающе кричала о его аристократическом происхождении, но невероятно манила прикоснуться к себе. Девушка тихо-тихо подкралась к Неджи, резко уткнувшись носом в широкую спину; её руки осторожно исследовали грудь парня, чертили узоры на подтянутом животе, едва касались чуть выступавших рёбер. От него всё ещё пахло мятными леденцами. И этот запах стал таким родным. Тэн-Тэн спокойно на душе, потому что она помнит его слова, сказанные этой ночью. Они вместе. Но что это значит? И как быть хорошей девушкой? Она никогда не интересовалась этим, потому что в голове были совсем другие заботы; пока все девочки думали, какая из фамилий двух великих кланов, Хьюга и Учиха, подойдёт им больше, малышка Такахаши спрашивала у отца о том, в какие важные точки на теле бросать кунаи, а у мамы выпытывала рецепты чудодейственных отваров против любой заразы. В академии её часто подкалывали из-за излишней активности и круглого лица, однако до определённого момента у неё была пара друзей-мальчишек, живших в соседних команатах. Лет в тринадцать она начала понимать то, что происходило в семье, и ей стало действительно страшно. *** Тэн-Тэн помнит только одну ссору родителей. Ей было шесть. Её первый день в Академии выдался крайне неудачным из-за порванной туники и задиры, который получил по заслугам за сие паршивое деяние, но малышка уже предчувствовала, что этот новый удивительный мир шиноби откроется ей совсем скоро. Отец вернулся с миссии и не стал брать новую, чтобы отметить этот маленький праздник в кругу любимых, а мама испекла огромный пирог. И всё было вкусно и хорошо, пока дети не зарылись по самые макушки в тёплые одеяльца. Возбуждённая новыми ощущениями и событиями Тэн-Тэн не могла уснуть, отчего в ночной тишине всё отчётливее становились взрослые голоса, то повышающиеся, то затихающие. Маленькие ножки засеменили по половицам коридора, остановившись у самой двери, ведущей на кухню. - Кого ты хочешь вырастить, Акайо? - голос мамы звучал раздражённо. - Она девочка. Пойми уже наконец! Из Акиры можешь вырастить хоть хокаге — твоё право. Как же ты не понимаешь… - Я всё понимаю, - отец изо всех сил держал себя в руках, но получалось неважно. - Мир опасный и жестокий, слышишь? Мне так жаль, что я не отдал Мизуки в Академию, потому что простая женщина всегда будет здесь в опасности… - По-твоему, я в опасности? - Ты замужем, Хоши, - мужчина шумно выдохнул. - Я всегда тебя защищу, но… - Но не от себя… - в её голосе почувствовалась усталая горечь, затем последовал несуразный смешок. - Я бы позаботилась о том, чтобы моя девочка вышла замуж за достойного человека, если бы ты не сделал из неё шиноби. - А чем тебе не угодили шиноби? - Акайо грубо схватил её за запястья. - Я пытаюсь вас защитить! Защитить своих детей! Я не вечный, а ты слабая, так кто поможет им после моей смерти? А после твоей? Хватит держаться за одно и то же! Тебе двадцать пять, а ты уже рассуждаешь как твоя мать. - А тебе тридцать два, но детство всё равно в заднице скачет, однако я молчу! - женщина взвизгнула, когда муж резко взял её за ворот домашнего платья. - Не смей. - Наши дети станут отличными шиноби, - шатен старался как можно нежнее прикоснуться к жене, выдыхая горячий воздух прямо в лицо. - Всё будет хорошо. Пожалуйста, не волнуйся. Тэн-Тэн станет как… как Цунаде! Да, точно! - Не станет, Акайо. Ты не сын Первого, а я не его дочь. Ей просто не в кого быть такой, как Цунаде. - Ох, госпожа, я снова недостаточно хорош? - его лицо наливалось краской, глаза бешено глядели то на женщину, то на стены в поисках чего-то. - Я плохой шиноби? Я плохой отец? Я стараюсь, слышишь? Я из кожи вон лезу, чтобы мы жили в достатке, а не выживали! Ты хоть раз это оценила, Хоши? - Я избалованная, по твоему мнению, да? Мне просто хочется, чтобы ты был рядом со мной и детьми, чтобы ты видел их и понимал, а не принимал решения, вечно ссылаясь на свой взгляд шиноби. Мы гражданские, абсолютно обычные. Хоть раз приди с миссии и повесь жилет на место. - Я просто хочу быть, а не существовать. Хочешь жить на кусок хлеба в день? Вылететь из квартиры вместе со мной и детьми? Как я должен понять тебя, если ты никогда не вставала на моё место? Каждый вопрос, не требующий ответа, сопровождался стискиванием нежных рук. Тогда мир Тэн-Тэн рухнул, словно карточный домик, попавший под ветерок: её любимый папа делал маме больно, с каждым мгновением повышая голос на хрупкую женщину; её милая мама упрекала папу в вещах, которые маленькая куноичи понимала, но слишком смутно. «Они ругаются из-за меня? Да, козявка. Я что-то натворила?» Крошечные ступни зашлёпали по кухонному кафелю, нарушая хаос вокруг одним только своим существованием. Акайо резко развернулся, остановив взгляд на дочери: глаза заблестели, руки мгновенно отпустили женские запястья, схватив детскую ладошку. Тэн-Тэн стало страшно, потому что папины пальцы впивались в кожу, а сам он грубо дёргал её плечо, таща за собой; папа всегда улыбался, когда шёл рядом с ней, поэтому любое мгновение с ним было особенным, но не это. Буквально через миг сознание, собиравшее все хорошие крупицы воспоминаний, разлетелось на сотни осколков; лоб маленькой куноичи впечатался в дверной косяк, не вписавшись в поворот в коридор. В тот вечер родители больше не ругались, проведя полночи в детской. Акайо всплакнул пару раз, прикоснувшись к разбитому лбу, просил прощения и обещал, что такого больше не будет; Хоши успокаивающе глядела на неё своими красивыми зелёными глазами, отвечала на все вопросы о ссорах с улыбкой, стараясь нежно гладить руки мужа, чтобы не беспокоить малышку. Тэн-Тэн верила каждому сказанному слову, каждому данному обещанию, и это было не зря, потому что мама с отцом больше действительно не ругались. При детях. Немного повзрослев, тринадцатилетняя шатенка спрашивала у Хоши о тех ссорах и их причинах. Женщина ссылалась на трудное детство Акайо, на бедность и вечный страх, что принесла война. Он знал, что может уйти слишком рано, хватаясь за любую миссию, но для него это был единственный шанс, чтобы дослужиться до дзёнина и обеспечить всей своей семье достойную жизнь. И у него получилось. Правда, в таком высоком ранге он завершил не так уж и много заданий, однажды не вернувшись в родную квартиру, к своим шумным детям и вспыльчивой жене. Тэн-Тэн перестала понимать, почему они всё это время были вместе, ведь их судьбы и характеры не переплетались воедино, создавая прочный союз, а, наоборот, отталкивались: дочь зажиточных аптекарей, мечты которой ограничивались хорошей жизнью для своих детей и бесконечной любовью мужа, и сирота, добившийся всего, что имел, непосильным трудом. Они не понимали друг друга и, казалось, не старались этого делать; вечные взаимные упрёки стали стилем жизни. Хоши утверждала, что это была любовь, пусть и очень странная: ей было восемнадцать, а ему — уже двадцать пять, и их женитьба была для всех браком «по залёту», но мама всегда говорила Тэн-Тэн, что ни о чём не жалела и не жалеет. На вопросы дочери о том, бил ли её муж, женщина всегда отрицательно мотала головой и улыбалась, и девушка верила ей, потому что и это было правдой. Акайо был несдержанным, чересчур вспыльчивым, но он никогда не поднимал руки на жену и детей, ограничиваясь редкими потрясываниями за плечи Хоши и тем случаем в первым день в Академии, ведь он не понаслышке знал, каково это — когда собственная семья, которая должна стать главным источником защиты от опасностей, сама создаёт эту опасность. Мужчина старался изо всех сил держать свой нрав под контролем, и ему было так ужасно стыдно, когда это проскакивало, отчего он часто сидел, уткнувшись лицом в колени жены, и мерно посапывал. Но Тэн-Тэн оставила в таком идеальном образе погибшего отца каплю горечи. Он срывался и на неё, часто тренируя кареглазую непоседу, и это отпечаталось в её памяти, отчего самым страшным изъяном в любом человеке для неё стала вспыльчивость. Перед её глазами был единственный пример отношений в виде родителей, который в голове был не самым удачным, но самым вероятным для неё. И девушка боялась этого, потому что она не была такой же терпеливой, как мама, и могла в любой момент так же взорваться и разрушить всё, что строилось так долго и упорно. *** Неджи казался ей спокойным, сдержанным и собранным. «Хьюга до мозга костей». Но ей нравилось в нём это. Она чувствовала, что он никогда не сделает ей больно, будет нежен и заботлив, как сейчас, готовя ей завтрак. Всё это было чужим и незнакомым, потому что легко забылось под слоем десятка лет, но таким приятным, что ей не хотелось отлипать от его рельефной спины, которая защитила её уже не один раз. Тэн-Тэн всё это казалось таким странным и быстрым настолько, что едва верилось. - Я же правильно запомнил, что Тэн-Тэн с фамилией Такахаши любит завтракать яичным рулетом? - Неджи слега повернул голову, задев губами русую макушку. Она впервые не знала, что ему ответить. Это был настоящий вопрос или всего лишь риторический? Если он ждёт ответа, то какого? Ей надо съязвить или ответить нормально? А нормально — это мило или как-то по-другому? А как отвечать мило? Тэн представила, что он прямо сейчас повернётся. Как она посмотрит ему в глаза после того, что случилось ночью? Ей безумно стыдно и противно от самой себя, что затащила напарника в постель. - Почему Тэн-Тэн Такахаши не хочет со мной разговаривать? - парень завернул последний яичный блинчик в рулет, выключив плиту. Ему пришлось сдвинуться на пару шагов, чтобы нарезать завтрак, но тело девушки не собиралось отлипать. - Потому что Тэн-Тэн Такахаши очень стыдно, - куноичи протараторила свою фразу, снова засунув нос в волосы Неджи. Она сказала правду, но щёки горели так, будто по ним пару раз прошлись утюгом. - Ты глупая. Парень резко развернулся, зажав в объятиях свою девушку. Он не знал, что сказать ей после той ночи. Он поступал так, чтобы после любого действия рождался момент, который стоит помнить. И сейчас, чувствуя своё мерное биение сердца, ощущая мягкость тела под своими ладонями, Неджи Хьюга понимал, что этим мгновением нужно дорожить. - Мы вместе, и тебе не стоит чего-то стыдиться. - И тебе тоже, - девушка хитро подняла на него глаза. - Можешь не сдерживать отрыжку после еды. - Я не… - Я глупая! Прости меня! Неджи смотрел на неё так, будто нашёл то, что искал всю свою жизнь. Он готов вечность тонуть в чайных безднах, разглядывать каждую веснушку на покрасневшем от смущения носу, пересчитать все родинки на её плечах и лопатках. Сейчас парень злится только на себя за то, что не позволил этой очаровательной шатенке свести его с ума раньше; как он, будучи гением, не сумел разглядеть в ней ту, которая обязательно должна стать его навечно? Он помнит о том, насколько молод, помнит о дяде и клане, но ему так хочется навсегда остаться в её объятиях, построить дом, в котором будет пахнуть её духами, и стать для неё чем-то большим. Где-то внутри Неджи кричит и сокрушается о том, как мало времени ему дала судьба на Тэн-Тэн; он так хочет обеспечить ей счастливую жизнь, и это было бы так просто, стань он главой клана. «Давай, парень, ты же гений Конохи. Придумай что-нибудь». Его тонкие губы медленно тянутся к ней, ладони поглаживают линию талии, поднимаются на слегка выступающие лопатки. Девушка так невинно прикрывает глаза, судорожно выдыхая, что лицо шатена снова расплывается в довольной улыбке, которую он даже и не старается сдержать. Её пухлые губы такие нежные и мягкие, а на языке непременно останется персиковый привкус после поцелуя. - Тебе не за что стыдиться, и повторять я больше не стану, - отстранившись от её губ, Неджи, будто бы по традиции, звонко чмокнул лоб Тэн-Тэн. *** Этот завтрак был, на удивление обоих, довольно-таки оживлённым. Тэн-Тэн хвалила кулинарные способности Неджи, снова не разжёвывая кусочки яичного рулета, сидя на стуле с завёрнутой после душа мокрой головой. Парень всё так же чинно промакивал губы о салфетку перед тем, как что-то сказать. - Неджи… - куноичи неловко опускает глаза на пустую тарелку. - Я же у тебя не первая, да? Её щёки лишь слегка покрывает румянец, а карие бездны наполняются какой-то чересчур детской и нелепой обидой. Тэн-Тэн знает, что у него был кто-то до неё, потому что юный господин Хьюга был нервным и вспыльчивым года два назад, объясняя это сложностями в семье. Тогда он часто уходил с тренировок пораньше, оставляя напарницу с Гаем и Ли, не сидел с сокомандниками в кафе, уплетая своё любимое шоколадное мороженое; однажды шатенка увидела его вечером с какой-то милой девушкой, они мило прогуливались: Неджи всё время спрашивал о её самочувствии, а она стыдливо прятала глаза. Куноичи сразу поняла, что это не сестра, не подружка детства и не племянница маминой сводной сестры. В тот вечер она старалась не плакать у себя дома за просмотром какого-то семейного фильма, но ей так хотелось разрыдаться, упав кому-то в объятия, заварить чайничек травяного чая и выпить его весь с кем-нибудь на двоих. Тогда внутри что-то сжалось, растянулось и с треском лопнуло; она поняла, что ей никогда не стать его. - Можно считать, что самая первая любимая девушка в моей жизни, - сказал Неджи, промакнув губы салфеткой. - А что было с другими девушками? - Я поменяюсь с тобой секретом, ладно? «Ладно, Такахаши, красавчик нас любит…» - Хмм… - карие глаза растянулись в две тёмные щёлочки. - Хорошо. - С кем ты поцеловалась в первый раз? - парень не напился прошлым вечером и помнил всё, что произошло. Он помнил испуганное личико девушки, помнил её опущенные ресницы и красные щёки. - С тобой, - глаза предательски бегают, а кожа становится пунцовой. - Тэн, - его мягкий бас звучит уверенно и немного нетерпеливо. - Давай не будем друг друга обманывать. Девушка понимает, что врать и отпираться бессмысленно: он Хьюга, который читает её как раскрытую книгу, между ними больше нет границ, и ей самой хочется уничтожить все тайны. - Мне было одиннадцать. И это был мой кузен, - она быстро-быстро тараторит слоги, безучастно глядя в тарелку, не в силах поднять глаза на него. Ей так стыдно. Так неловко. Так больно и обидно. Но теперь он знает, и у него есть право уйти или остаться. Тэн-Тэн бы так хотела, чтобы ей никогда не исполнилось одиннадцать, чтобы она никогда не приезжала обратно домой, чтобы всего этого не было. Она хочет больше никогда не думать о том, что бы случилось, не будь у неё с собой кунаев, она хочет раз и навсегда забыть о том, как мерзкие влажные пальцы заползали под одеяло, прикасаясь к коже на ногах. Неджи сейчас зол. Его руки, держащие палочки, мелко подрагивают, а голова становится тяжёлой. Ему хочется найти ублюдка и свернуть ему шею, ему хочется сделать ему больно, унизить и растоптать, напугать на всю его жалкую жизнь. Парень встаёт и подходит к девушке, резко поднимая её неподвижное тело, когда куноичи утыкается носом в его обнажённое плечо и начинает плакать. - Я не хотела, Неджи… я правда не хотела! Он сам, он всё сам. Я не закрыла дверь, но я же… я же не знала, просто не думала… не говори никому, Неджи, только не говори. - Он ничего не успел сделать? Только поцеловал? - парень пытается держать себя в руках, но получается с трудом. - Ты же… ты сам не почувствовал, что я… - Мне плевать. Срать хотел я на то, девственница ты или нет. Он не сделал тебе больно? Что он сделал? - Неджи смотрит в её глаза, полные слёз, и ему так стыдно сейчас. - Прости, что я вот так… - Это так глупо… переживать об этом столько лет, но… нет, это глупо. - Просто расскажи, Тэн. И тогда она рассказала обо всём. Они сидели на диване и слушали истории двух недолюбленных одиноких существ, узнавали друг друга с каждым мгновением всё больше, старались складывать всё услышанное воедино, чтобы заново познакомиться с человеком, что так крепко обнимает и держит руку. Неджи смотрит на свою напарницу и не может узнать в заплаканной скорчившейся девчушке свою сильную и стойкую Тэн-Тэн. Он не знал ни об отце, ни о кузене, ни о матери. Он впервые слышал о том, что Мизуки — сводная сестра девушки, дочь отца от первого брака, впервые слышал о том, что куноичи считала себя лишней в мире из-за того, что все твердили ей о вынужденности брака родителей в связи с беременностью Хоши, впервые услышал о том, как мама не хотела отпускать дочь в Академию. Он ничего этого не знал и всегда считал Тэн самой беззаботной из всех знакомых куноичи. Но он снова ошибался, потому что перед ним сидел человек со сложной жизнью, чем-то похожей на его собственную. Неджи больше всего на свете хотел сделать её по-настоящему счастливой, избавить от всех призраков, что так нагло лезли в спокойное течение времени. Он обязательно постарается сохранить статус наследника, сделает всё возможное, чтобы остаться в клане с любимой девушкой, но если это невозможно? Тогда он откажется, он передаст все права Ханаби и останется с человеком, который подарил ему новую мечту. Потому что он больше не верит в судьбу и живёт мгновениями.