Цветущая юность, пылающая страсть и догорающее нетерпение

Неджи бредёт по кварталу клана, засунув руки в карманы пальто; сейчас он выглядит как вор в законе, расхаживающий на свободе, наслаждаясь последними вдохами чистого воздуха. Он не глупый, поэтому прекрасно знает, что его ждёт за столь долгое отсутствие. Парень идёт с абсолютно спокойным лицом, нагловато улыбаясь при встрече знакомых, этим самым удивляя всех прохожих, ведь каждый знает: юный наследник ни за что не улыбнётся на улице. Он даже не продумывает будущий разговор, не представляет, что ему скажет дядя, подавляет ощущение тревоги откуда-то взявшейся уверенностью в своих силах. В их доме бегает прислуга, кланяясь будущему господину Хьюга, который сегодня будто бы расцвёл впервые за долгие семнадцать лет. Он идёт по внутренней галерее дома, не боясь встретить дядю, выходящего из очередной двери. Очень кстати появляется Хината. - Неджи… - девушка несёт стопку наглаженных простыней, заглядывая в глаза брата. - Как тебя вчера встретили? - У главного входа стояли двое из охраны, поэтому Наруто проводил к заднему… там была Кико… она передала, что папа сказал всем, кто тебя увидит, отправить к нему в кабинет. - Ты его видела вчера? - настрой парня нисколько не упал. Он всё ещё был решительным и готовым действовать. - Нет… но я предупредила о том, что мы с тобой вернёмся поздно, - в глазах брюнетки засверкали хитрые искорки. - Так у вас там всё случилось, раз ты не вернулся? Неджи одобрительно кивнул, потрепав гладкие волосы Хинаты, отчего девушка отложила простыни, начав приглаживать причёску. Шатен лишь улыбнулся, пробираясь в свою комнату сквозь суетившихся без хозяина помощников. У тяжёлой двери он почувствовал неладное, медленно надавил на массив дерева плечом. На маленьком диванчике, приставленном к выходящему на улицу окну, полулёжа сидел Хиаши, беспокойно посапывая. Он был всё ещё одет в повседневное кимоно с гербом клана на спине, в котором весь день проходил вчера; его гладкие волосы всё ещё были собраны, но немного растрепались, а брови были сведены на переносице. Значит, дядя не ложился спать ночью и, скорее всего, просидел в комнате Неджи не один час. Парень где-то глубоко внутри так хотел, чтобы этот жест стал проявлением заботы со стороны главы клана. Если бы Хиаши просидел здесь всю ночь, чтобы удостовериться в том, что племянник вернулся в поместье, если бы он обратил на него внимание как на родного человека, а не на инструмент укрепления клана, то жизнь Неджи была бы не просто лучше — она бы стала сказкой наяву. Он так отчаянно нуждался в чьём-то тепле, в отцовских объятиях, в заботе и любви, что искал её повсюду: Гай стал для него практически папой, хотя парень так и не хотел признаваться в этом самому себе; Хината была самым родным человеком на свете, а Рок Ли — лучшим на свете друго-братом. Ему было невыносимо тяжело смотреть на своего дядю, как две капли похожего на покойного отца, который проходил мимо него, отдавая приказы и оглядывая щуплого ребёнка надменным взглядом, а ведь Хиаши так легко мог осчастливить маленького Неджи хотя бы одной улыбкой или тёплым хлопком по плечу. - Неджи! - мужчина подскочил на месте, быстро распахнув заспанные глаза. - Хиаши-сама, - парень учтиво поклонился. - Я же просил: в стенах дома… - Вы для меня отныне только господин Хьюга. Неджи не совсем понимал, что же ему делать дальше, но сказанное дяде так легко нельзя было забрать назад, поэтому приходилось идти напролом. На мгновение его посетил призрак жалости, что так упорно вырисовывал картинки одинокого старика, окружённого дочерьми и внуками. Старика-Хиаши, который не смог передать главенство кланом своему упрямому племяннику, который убежал со своей возлюбленной. Это было глупо, очень глупо и отвратительно, как в глупых романтических фильмах. Глаза старика, грустные и влажные, печально глядели на каждого, а шершавые пальцы гладили фотографию малыша-племянника. Седая голова послушно падала на грудь, что вздымалась от редких всхлипов, когда мужчина вспоминал своего брата, отдавшего жизнь за мир. Завидев вопросительный взгляд дяди, Неджи шумно сглотнул и сжал кулаки так, что и без того светлая кожа на костяшках стала белоснежной. Ему всё ещё не было страшно, потому что перед ним не сидел зверь, не понимавший человеческой речи — перед ним сидел его дядя, который однажды принял племянника в свой дом, обучив всему, что знал сам. «Парень, ты не думаешь, что платишь слишком высокую цену?» - Неджи, на столе бумаги, - мужчина повёл рукой в сторону части комнаты, что являлась подобием кабинета наследника. - Тебе их нужно подписать. Шатен знал, что эти документы точно были брачным контрактом, который Хиаши быстро заключил с самыми дальними ветвями клана. От семейства Хьюга у них осталась только фамилия, однако все представители таких родов были либо отменными шиноби, служившими Конохе, либо искусными ремесленниками, либо хорошими жёнами, которых воспитывали в лучших традициях семьи. Всё, что оставалось юным девушкам, умудрившимся родиться в таких условиях, было лишь учиться подчинению знатному мужу, рождению и уходу за детьми, поддержанию очага и воспитанию, однако ради такого отнюдь не захватывающего существования бедняги были обязаны быть образованными и талантливыми, чтобы будущее поколение точно могло служить на благо мощи клана. Раньше Неджи это устраивало, пока дядя не нашёл ему Куруми, что была так унизительно отвергнута им же. В его сердце прочно застряла её покорность судьбе, её готовность подчиниться, её ранимость и нежность; она была далеко не глупой, говорила очень мало, но всегда по делу, и младший Хьюга это уважал. Её нежные чувства к Неджи не были приняты, и она точно знала, что не была любима ни в свою первую с ним ночь, ни в последующие, знала, для чего оказалась в поместье, и ничего не возразила, когда юный наследник попрощался с ней раз и навсегда. Ему просто хотелось верить в то, что у Куруми всё будет хорошо и она найдёт счастье, которое искала. Ещё тогда парень понял, что Хиаши не отступится, даже если речь пойдёт о поломке судеб невинных людей, когда дело коснётся репутации клана, его могущества и силы. - Я не стану это подписывать, извините меня, - Неджи смотрел на него глазами, выражавшими странные чувства: то ли жалость, то ли мольбу, но он бы никогда не позволил себе сказать о том, что на душе, вслух. Губы Хиаши затряслись в попытке что-то сказать, однако он быстро прервал поток мыслей, что хотел вылететь наружу. Он медленно поднялся на ноги, разгладил ткань своего кимоно и заправил выбившиеся локоны за уши. Мужчина понимал, что племянника сейчас было крайне сложно переубедить, ведь идея прочно засела в юношеской голове; это была не просто идея — то была любовь, что горела ярче любой ненависти и злобы, и глава Хьюга боялся этого. - Пожалуйста, одумайся. Любовь… - Хиаши шумно вздохнул, нахмурив брови. - Любовь не есть основа всего. - А что для вас основа? - Неджи осуждающе помотал головой. - Кого вы любите? И любили ли? Я нашёл то, в чем нуждался всю жизнь. Парень медленно сполз по стене, сев у двери. Он меньше всего на свете хотел ругаться с дядей сейчас, потому что жизнь начала приобретать новые краски, потому что ему впервые повезло стать любимым, нужным и необходимым. - Я благодарен вам за все старания, и мне стыдно, - он посмотрел на свои ладони, которыми обхватил локти, что покоились на коленях. - Стыдно за то, что не справился. Но я нашёл то, что вы не смогли мне дать, и я рад этому. - Неджи! Подумай, что же станет с кланом? - мужчина присел на корточки напротив парня. - Для чего всё это? Хиаши прекрасно понимал, что может пойти на компромисс и оставить титул наследника одному из гениальнейших шиноби Скрытого Листа, разрешив ему жениться на любимой девушке, но правильно ли это было? Все главы семейства до него были женаты на девушках знатного происхождения, а чем же он отличается? Почему его потомки должны носить кровь безродной женщины? Но здесь мужчина осёк сам себя — слова племянника задели его. Хиаши, конечно, кичился принадлежностью к клану, но всегда считал себя и свою семью обычными людьми, ведь от всей Конохи их отличал лишь имевшийся бьякуган, однако особое ниндзюцу имелось практически в каждом знаменитом семействе, и оно было поводом лишь для гордости — не больше. Так что же происходило сейчас? Чем ему не угодила девушка, досье на которую он давным-давно собрал? Он слишком любил быть главным. Его идеи были для него самого чем-то священным — тем, что все должны почитать. - Для чего умер твой отец? - Хиаши достал предпоследний козырь из рукава. Парень закипел. Отец. Память о нём была светла для каждого в этом доме, однако дядя подло закинул его в этот глупый спор. «Нихуя он изворачивается… ебаный Хиаши. Что для тебя свято? Что ты любишь, сраный кукловод? Неджи, нам нужны ответы, блять. Давай, пацан». - Я думал, что у тебя останется хоть капля достоинства, чтобы не упоминать моего отца сейчас! - шатен резко встал на ноги, а холодный уважительный тон слишком быстро сменился на грубость. - Чего ты хотел добиться? Думал, что я куплюсь на это дерьмо, да? - Не выражаться! - Будешь ещё за это меня клевать? Я всю жизнь плясал под твою дудку, почитая память отца, но он умер не ради тебя, не ради клана. Он умер за мир и за свою семью. За меня он умер, слышишь? Не смей больше никогда говорить о нём что-то при мне. - Как ты со мной разговариваешь? - Хиаши ткнул парня в лоб, оттянув край протектора. - Забыл уже, да? Слишком многое тебе здесь позволено, парень… слишком много! Хочешь уйти? Катись к чертям собачьим, но дальше них не уйдёшь, потому что я разорву твою пустую голову, понял? Мужчина вышел ещё до того, как Неджи успел что-то возразить. Он достал ключи, резво прокрутив их в замочной скважине двери в комнату наследника. - Дядя... - парень удивлённо подошёл к двери, стукнув по ней один раз. - Будешь сидеть здесь, пока не успокоишься. Нашёл себе занятие — скакать по кроватям со своей… позорище, - Хиаши прекрасно знал всё о девушке, что свела с ума его драгоценного племянника. Он знал, что Тэн-Тэн Такахаши — превосходная куноичи, владеющая практически всеми видами оружия, шиноби, не раз прикрывший спину Неджи, и просто замечательный человек, по словам Майто Гая. Мужчина привык держать своё слово, а это значит, что наследник клана женится на женщине, которая готова по всем параметрам, которая выбрана лично им. Юный Хьюга только сейчас понял смысл сказанных дядей слов. Он его убьёт. И эти слова не были сказаны с невероятным преувеличением, не были глупой угрозой, что кидали родители в гневе непослушным детям. Это была правда. Хиаши ничего не стоит применить печать подчинения на Неджи. Парень даже не думал о том, что он на такое будет способен, но голос мужчины звучал твёрдо и убедительно; он уже и забыл обо всей опасности, что таила в себе отметина на лбу, которая не только показывала его принадлежность к побочной ветви, но и была оковами, не позволяющими ему двигаться в иных направлениях. Его захлестнула волна обиды и разочарования. Как же так? Он и вправду пешка в этом доме — пешка, которая ничего не стоит. - Я ненавижу тебя, Хиаши! - из-за тяжёлой двери послышался громкий крик и удары кулаками. Мужчина, собиравшийся уйти от своего вечно упрямого холодного племянника, остановился в паре шагов от комнаты. Ему тоже нужны ответы. - Я тебя ненавижу, слышишь? Я знаю, что ты стоишь за дверью, - Неджи нервно рассмеялся. - Раз так, тогда слушай. Я всю свою жизнь чувствовал себя куском дерьма в этом доме, но как же я надеялся, что кому-то дорог здесь. Я хотел, чтобы ты принял меня, увидел, заметил… блять! - тяжёлая рука снова ударила по дереву. - Всю свою жизнь на такого ублюдка как ты, Хиаши! Мужчина почувствовал, как сердце, что билось спокойно и размеренно, стало пропускать удары. Кого он разбудил? И как Неджи держал это в себе, ни разу не показав? Почему столько лет молчал, глотая упрёки, копившиеся долгими тренировками, обиды, рождавшиеся из тяжёлых разговоров? Хиаши ведь не знал, как воспитывать по-другому. Хината и Ханаби легли на плечи жены, а тренировки с дочерьми были менее жёсткими, нежели с юным наследником. Но мужчина знал, что только этот паренёк сможет удержать своим упорным трудом и ледяной головой этот клан, он видел в нём брата, который бы стал отличным главой. Хиаши боялся распустить волю Неджи, переживал за навыки мальчика, но никогда не заботился о том, что бушевало внутри него. Они ни разу не обсуждали чувства и мысли, ограничиваясь пустыми разговорами о делах семьи, о тренировках, об умениях. Будущий наследник был похож на отца, однако Хиаши этого не знал, потому что так толком и не увидел ничего, кроме ледяного спокойствия и рассудительности, в которых он узнавал только себя; он не заметил упрямого нрава и потребности быть любимым, что текли по венам кровью Хизаши. В этом его оплошность. В этом его вина. Хиаши не умеет любить так, чтобы это было заметно. - Я задницу свою рвал, чтобы добиться от тебя хорошего слова, сморкался кровавыми соплями, чтобы быть лучшим, но ты ни разу этого не оценил! Мы все, слышишь? Все так живём. Что Хината, на которую хер ты клал, что Ханаби… Я думал, что нужен тебе потому, что твой племянник, потому что родной, - слова Неджи давно перемешались с воплями-всхлипами, отчего горничные вскидывали удивлённые глаза на дверь, но тут же смиренно вглядывались в начищенный пол, завидев главу. - Я только инструмент в твоих руках. Как Гаара… вспомни, что было с ним. Но он старался, и его полюбили. А моё существование тебя вообще не ебало, оказывается… Любовь Хиаши выражалась в переживаниях, которые выливались в гнев, в редкой скупой похвале, в попытках обеспечить детей всем необходимым и желаемым. Он сам был так воспитан, и считал это нормой и обязанностью, устраивавшей всех. Мужчина искренне переживал не только за родных дочерей, но и за племянника. Неджи полюбился его сердцу совсем крохой, который остался одним на этом свете из-за своего важного дядюшки; его грустные нежно-лавандовые глаза заставляли жёсткое сердце содрогаться от каждого взгляда, что так напоминал взор Хизаши. Глава клана видел в отблесках светлых бездн будущее семейства, отчего так рано возложил на детские плечи непосильный груз ответственности; он просто не знал, как действовать иначе, потому что в один момент благополучие племянника встало на задний план, уступив место беспокойству за будущее семьи. - Да, я подвёл тебя и теперь не могу найти себе оправдания, - Неджи ходил около двери взад-вперёд, редко кидаясь на дерево, шлёпая по массиву ладонью. - Но я рад! Я пиздец как рад тому, что произошло. Без Тэн-Тэн я бы ни за что не увидел того, чего я действительно хочу, не увидел бы истинного тебя, которому убить племянника так же легко, как посрать сходить. Его голос немного затихал, когда речь шла о девушке, что так волновала сердце юного наследника, потому что в те минуты Неджи думал лишь о том, как не сделать ей больно. Если он женится на девушке, чьё имя написано на бумагах, Тэн-Тэн больше никогда не посмотрит в его сторону, а он никогда не увидит сверкающих карих глаз; если он уйдёт из клана, то Хиаши применит печать, убив племянника, и это тоже разобьёт сердце любимой куноичи. Выхода совсем нет, а значит ему не за чем строить планы, раздумывать над следующим ходом. Он просто выплеснет всё то, что копилось почти восемнадцать лет, ведь у дяди тоже нет иных путей разрешения конфликта: наследник нужен ему живым, в противном случае его ждёт крушение клана. - Я и сейчас думаю: почему ты выбрал именно меня, ведь ты не дряхлый старик, а Ханаби достаточно подготовлена? Но я понял. Я всего лишь пушечное мясо, и тебе жалко девочек, однако я не против, потому что мне тоже их жаль. Ладно, я руковожу женщиной, которую не люблю, трахаю её изо дня в день, пока не родится следующий несчастный, но девочки… они будут в роли той женщины, хотя даже по крови достойны большего. Да что там по крови! Никому бы не пожелал такого дерьма, Хиаши. Мужчина медленно подошёл вплотную к двери, положив руку на тёмное дерево. Его маленький Неджи, что ещё совсем недавно был так послушен и малословен, так скромен и тих, поучал повидавшего жизнь мужчину, разговаривая с ним так, будто тот — провинившийся ученик в Академии. Груз ответственности не только раздавливал его собственные желания, но и делал из него мудрого шиноби, отчего Хиаши не мог просто так отказаться. Он не мог просто так убить племянника, что так быстро вырос, став сильным и стойким мужчиной, не мог убить сына Хизаши. По грубой коже катилась одинокая слезинка, которая быстро исчезла под тканью рукава. Хиаши впервые за долгое время так сильно сожалел; он испортил жизнь этому удивительному продолжателю дела предков не один раз, оставив его сиротой, лишив его детства и любви. Но уже подписанный оригинал бумаги покоился на столе Тадао Хьюга, а слёзы его дочери высыхали солью на девичьих щеках. Весь клан: и приближённые к главной побочные ветви, и совсем далёкие родственники, всполошились сегодня утром, когда конверт с бумагами дошёл до дома невесты. Обратной дороги нет, и Хиаши хотелось рвать на себе волосы после всего услышанного. Он и подумать не мог, что когда-нибудь ещё так оплошает. Неджи, похожий на дикого зверя, бродит по тёмной комнате, изредка кидаясь на дверь, и кричит не своим голосом о том, что так тревожило всю жизнь, а его дядя ничего не может изменить. Ему так больно и противно от того, что всё это происходит сейчас с ним, с его дорогой Тэн-Тэн, и они ничего не могут сделать. Это его первая настоящая любовь, и он так надеялся, что она останется последней. Когда ещё в его жизни появится настолько удивительная девушка, которая так нежно и тепло отвечает взаимностью? Хиаши мог дать ему всё, о чём он мечтал, но почему-то не сделал этого, а теперь, когда Неджи впервые за всё то время, что отец лежит в земле, по-настоящему счастлив, дядя не желает мириться с раскладом, в котором он глобально не прав. Несколько поворотов ключа в замочной скважине приблизили главу клана к своему беспокойному преемнику. Дубовая дверь открывается без скрипа, потому что всё в этом доме налажено, кроме отношений между хозяевами, и Хиаши бы многое отдал, чтобы это исправить. Неджи сидит на полу, обхватив голову обеими руками; он чувствует слишком многое, но почти всегда молчит. Сегодня дневная норма эмоций была перевыполнена, казалось, на весь год. Парень поднимает раскрасневшиеся глаза: лавандовые бездны смотрят с ненавистью, что понимает всю безысходность; капилляры густой сетью покрывают белки глаз. Он резко срывает протектор со лба, указывая на него трясущимся пальцем. - Ну что, Хиаши, возбуждает? - в комнате виснет молчание, что прерывает едва слышное скрежетание зубов наследника. Мужчина знает, что парень имеет полное право злиться, кричать на него и грубить, и он позволит ему сегодня выговориться, потому что это всё, на что он способен сейчас. - Так и хочется взорвать мне мозги, да? Никто тебя не остановит, дядя, - он выцеживает последнее «дядя», резко встаёт на ноги. - Хочешь меня ударить? - Хиаши спокойно закрывает глаза, потому что Неджи имеет право убить его, и сейчас ему не жаль своей жизни. - Ударь. Через мгновение рука парня вцепляется в шею главы. Секунда — Хиаши ударяется спиной о закрытую дверь, что протяжно скрипит впервые за всё нахождение в этом поместье. Он смотрит на племянника с восхищением: его маленький Неджи силён и справедлив, и если ему придётся умереть от чьих-то рук, то он был бы счастлив, стань эти руки ладонями парня. - Последнее, в чём я нуждаюсь — это твоё разрешение, - вместо спокойного тона вырывается рычание, а жилистый кулак врезается в массив дерева в паре сантиметров от лица Хиаши. - Но я не опущусь до такого, потому что я не твой сын. Мне не в кого быть самодуром. - Прости меня, Неджи, - глаза мужчины наполняются той старческой тоской, что видел парень в своей голове. - Мало этого! Мало! - рычание срывается на крик. - Ты можешь сделать всё, что захочешь. Ты можешь всё исправить. Но вместо этого ты, блять, просишь прощения? - Я уже отправил бумаги Тадао. Прости меня. - Отмени свадьбу, - Неджи опускает дядю, обессиленно хватаясь за ворот кимоно. - Пожалуйста, отмени всё. Хиаши, я прошу тебя. С каждым словом парень всё больше сползает на холодный пол и так и остаётся сидеть в ногах главы клана. Его силуэт медленно исчезает за дверью, а юноша кричит в отчаянье, хватаясь руками за лицо, оставляя красные полосы на бледной коже. Он проиграл. У него не получилось выкрутиться как в любой из тысячи предыдущих бесед с дядей. И он не знает, как объясниться перед Тэн-Тэн. *** Волосы Хинаты щекочут лицо, а лучи заходящего солнца нагло пытаются открыть глаза юноши. Нежные руки сестры гладят его голову, прохладные пальцы проводят дорожки по коже, по красным отметинам сегодняшнего утра. - Где Хиаши? - его больше ничего не интересует. - Отец просил передать, что не намерен с тобой больше говорить лично, - Хината смотрит с жалостью, всё ещё гладя русые волосы брата. - Мне так жаль, Неджи… - Он всё передаст через тебя, да? - парень резко вскакивает, садясь на кровать. Кивка белоснежного лица ему достаточно. - Когда я смогу объясниться с Тэн? - Не сможешь, нии-сан, - девушка покусывает губы, пытаясь отвести взгляд. - С тобой теперь всегда будет Исаму, а сегодня ты едешь за невестой. Я ничего не смогла, прости… - Ты и не обязана, Хината, - Неджи взъерошил чёрные волосы, вяло улыбнувшись.