Повелитель Озера (из цикла "Игра теней" - 6)

Этим летом в Туссенте стоит небывалая жара. Пересыхают реки, вянут лозы, вино скисает в дубовых бочках, мрут коровы и овцы, и даже тварей в округе поуменьшилось — то ли передохли, то ли просто спрятались в свои норы, пережидая пекло. После бодрого рейда по деревням, пока не нагрянула великая сушь, Геральт и Ламберт впервые чувствуют себя ненужными. Они втроём застревают в какой-то крошечной деревеньке на берегу иссохшего ручья, где из развлечений — убогая корчма да петушиные бои по выходным. Лютик рвётся вернуться в Боклер, но скоро понимает, что жара в большом городе — это смертоубийство, и сдаётся. Хотя погодные катаклизмы он переносит куда лучше привыкших к северным ветрам ведьмаков. Они снимают самую большую комнату в корчме и коротают дни в ленивом отупении, ожидая, что со дня на день жара спадёт, но солнце шпарит, как проклятое, на небе ни облачка, а ветер такой горячий, что обжигает кожу. Лютик валяется на кровати в одних тонких подштанниках, бренчит на лютне и сочиняет очередную балладу. Слова не вяжутся, рифмы плавятся от зноя, получается какая-то белиберда. Ламберт ушёл глянуть объявления и его нет уже битый час, видимо, завял там где-то под кустом. Геральт штопает порванную рубаху, сидя на подоконнике, и матерится сквозь зубы, когда в очередной раз втыкает иголку в палец. — Дай я, — не выдерживает Лютик. — Ты с дрыном управляешься куда лучше, чем со штопкой. А то отдал бы своё барахло местной швее… — У нас не так чтобы дохуя денег, — мрачно отзывается Геральт, протягивая Лютику скомканную рубаху и катушку с иглой. — Если ты забыл, мы изрядно вложились в твои капризы, а работы нет уже пятый день. — Это не капризы, — бурчит Лютик, слюнявя кончик нитки. — Это компенсация. Если ты забыл. — С тобой забудешь, — вздыхает Геральт. — Я там начал зашивать, посмотри… — Таким стежком будешь Ламберта штопать, когда его очередная тварь порвёт, — огрызается Лютик, безжалостно распарывая работу ведьмака. — Кстати, где он? Пошёл освежиться и утопился в луже? Или решил в одну харю выполнить заказ, который чудесным образом нарисовался на доске объявлений, пока мы тут киснем? Геральт не успевает ответить, как распахивается дверь, и на пороге появляется Ламберт. С мокрыми волосами, в липнущей к телу рубахе и с улыбкой до ушей. — Утопился в луже, — мрачно констатирует Лютик, перекусывая нитку. — Не в луже, холера, — ухмыляется Ламберт. — В озере! — Где ты озеро нашёл, чтобы не по колено в иле плескаться? — лениво спрашивает Геральт, закручивая волосы на затылке в узел и потирая мокрую от пота шею. — Не поверите, — скалится Ламберт. — Рядом совсем. Небольшое, но глубокое, и вода отличная. Ещё вопросы будут, или собираемся и едем купаться, блять? Лютик оживляется и откладывает рубаху. — Неплохая идея. Что скажешь, Геральт? — Можно… — Нужно! — Лютик шустро слезает с кровати и начинает одеваться, мимоходом пнув Геральта по ноге. — Что ты как квашня расселся, собирайся. Я лютню возьму и вино. Устроим пикник, а? Что скажете? — Плед тоже возьми, — подсказывает Ламберт, играя бровями. — И масло, — невозмутимо бросает Геральт, отвешивая Лютику мстительный шлепок по заднице. — Может, ещё всю вашу сбрую упаковать? — огрызается Лютик, но в глубине души он рад тому, что в кои-то веки они не будут трахаться в тесной жаркой постели, обливаясь потом, а устроят задорный тройничок на природе. Они выезжают из деревни и движутся на запад, в сторону холмов. Солнце жарит так, что все трое чувствуют себя, будто в печи у старой ведьмы, но скоро дорога уползает под сень раскидистых олив, а потом и вовсе исчезает между небольшими пригорками, за которыми обнаруживается озеро. Идеальной круглой формы, окружённое плакучими ивами. Кристально чистое, со спокойной голубой водой. Даже издалека Лютик чувствует её прохладу, и у него ломит зубы, и тело сводит от желания с разбегу нырнуть в его благословенную глубину. Он соскакивает с лошади, на ходу выпутываясь из рубахи и штанов, мчится к берегу, но его останавливает грозный окрик Геральта. Тот, спешившись, с мечом в руке, настороженно оглядывается вокруг с крайне недоверчивым и хмурым видом. — Ты чего? — жалобно спрашивает Лютик, переминаясь босыми ногами на тёплом песке. — Тебе не кажется это странным? — Геральт обшаривает окрестности цепким взглядом. — От засухи даже реки обмелели, а это озеро будто не убавилось вообще. — Может, там родники или источник подземный… какая разница? Ламберт вон искупался, и ничего с ним не случилось, — Лютик трогает ногой воду и вздрагивает от удовольствия. — Геральт, выключи зануду. Вечно тебе мерещится то, чего нет. — Сказать по правде, я тоже сначала насторожился, — говорит Ламберт, накидывая поводья лошади на ветку ивы. — Даже вошёл в воду с мечом. Но потом понял, что всё спокойно, поплавал, даже понырял. Ни утопцев, ни сирен, ни водяных… Сам не пойму, что не так с этим озером, но с виду всё нормально… Геральт качает головой, убирая меч в ножны. — Не нравится мне это. Лютик закатывает глаза. — Можешь стоять тут сколько угодно, а я купаться. Ламберт, ты со мной? Не дожидаясь ответа, он бросается в воду, поднимая тучу серебряных брызг, падает в бодрящую прохладу с головой, ныряет и тут же выныривает, отфыркиваясь. Сквозь мокрые ресницы он видит, как Ламберт стаскивает с себя рубаху и штаны и неторопливо заходит в воду, красуясь идеальным обнажённым телом. Лютик переворачивается на спину, делает несколько ленивых гребков, дразня Ламберта взглядом, и тот, сделав несколько шагов, рыбкой ныряет в глубину. Лютик крутится на месте, но ведьмак, как всегда, застаёт его врасплох — выныривает позади, хватает в медвежьи объятия и жадно лапает под водой. А потом разворачивает к себе лицом и целует глубоко и жарко. Геральт наблюдает за ними с берега. Лютик выделывается напоказ — льнёт к Ламберту, обвивая его руками и ногами, вылизывает его рот, играя языком, ерзает под водой, потираясь стояком о Ламбертов член. Ведьмак, ухмыльнувшись в поцелуй, подхватывает его под ягодицы, и Лютик оплетает ногами его талию, откидывается назад, распластываясь по сверкающей поверхности воды. Он знает, насколько соблазнительно выглядит в жадных глазах своих волков. Ему нужны оба, но пока им с упоением занимается только один. — Геральт! — зовёт Лютик, охнув, когда губы Ламберта прижимаются к его соску. — Иди к нам, холера, я без тебя не хочу! Он чувствует, как палец Ламберта проникает в него, мягко ввинчивается внутрь, и вместе с ним в его тело затекает прохлада, остужает кипящую от жары кровь, игристыми пузырьками рассыпается по телу. Ламберт прижимает его к себе, вылизывает мокрый рот, и зарывается пальцами в волосы, поддерживая за спину другой рукой… так, стоп. Ладонь на спине. Рука в волосах. А в заднице тогда, блять, что?! Или, вернее сказать, кто? Лютик в ужасе взвивается вверх, сдергивая себя с… пальца? Ламберт от неожиданности уходит под воду с головой, инстинктивно отталкивая Лютика, но бард цепляется за него и истошно орёт. Геральт тоже что-то кричит с берега, но Лютик от страха ничего не слышит и не соображает. Он бьет руками по воде, барахтается, и вопит, когда рядом в облаке брызг выныривает отплевывающийся Ламберт. — Живо на берег! — хрипит он, дергая Лютика за плечо, и оба гребут изо всех сил в сторону Геральта. Тот протягивает руки и буквально выдергивает обоих из воды, и все трое, мокрые и запыхавшиеся, валятся на песок. — Блять! — визжит напуганный до смерти Лютик. — Моя задница! Что это было?! — Кто-то залез в твою жопу? — Геральт трясёт Лютика за плечи. — Пиявка? Угорь?! — Сам ты, блять, угорь! — орёт Лютик, отдирая от себя цепкие Геральтовы клешни. — Палец! Клянусь богами, это был палец! — Чей?! — Сука, откуда я знаю, чей?! Я думал — его! — Лютик яростно кивает на Ламберта. — Но потом подсчитал руки и понял, что перебор, если только ведьмак не отрастил себе лишнюю конечность! — Повернись, надо посмотреть, вдруг он ещё там… — Геральт, блять, что ты несёшь?! — Холера, да заткнитесь вы оба! — перебивает их Ламберт, очистив, наконец, рот от песка. — Я видел что-то в глубине, когда Лютик меня чуть не утопил! — Что ты видел? — Лютик переползает к нему и судорожно хватается за плечи. — Понятия не имею, — рявкает Ламберт. — Что-то прозрачное. Как щупальца. — ЩУПАЛЬЦА?! — голос Лютика взвивается до небес и срывается в жалкий писк. — Я же говорил, что здесь что-то нечисто! — рычит Геральт, подбежав к кромке воды и обшаривая взглядом гладкую поверхность озера. — То что тебе, Ламберт, в жопу ничего не запихали, пока ты тут один плескался, значит только одно: ты этой твари не понравился! — У неё хороший вкус, значит, — фыркает Ламберт, глядя на Лютика, который трясётся, обхватив себя руками, и таращится на ведьмаков круглыми от ужаса глазами. — Лютик, — Геральт возвращается, опускается на колени рядом с бардом. — Ты уверен, что оно… из тебя вышло? Полностью? — Ни в чём я не уверен! — верещит Лютик. — Но проверять я тебе хер позволю! Он прислушивается к своим ощущениям, но внутри него всё тихо. Если бы это… щупальце осталось там, оно бы, наверное, шевелилось? Ёб твою мать, думает Лютик и сгибается пополам, уткнувшись лбом в колени. Ламберт, блядский хуй, тебя убить мало за такие эксперименты, надо было Геральта слушать, из них двоих он поумнее будет… — Полезешь проверять, что там? — Ламберт встаёт, вытряхивает плед из сумки и заботливо накидывает его на трясущегося Лютика. — Только советую нырять в штанах, а то мало ли… — Сам лезь! — огрызается Геральт. — Ты нас сюда притащил, ты и лови эту неведомую херь. — Ну простите, — Ламберт пожимает плечами и начинает натягивать рубаху. — Кто ж знал, что наша, гм, страсть разбудит озабоченное чудовище. Лютик, вот тебе лишнее подтверждение, что ты неотразим. Ни для людей, ни для ведьмаков, ни для… — Ш-ш, — Геральт выставляет ладонь, побуждая Ламберта заткнуться, и смотрит на озеро. — Там что-то… Он не успевает окончить фразу, как голубая вода вскипает множеством рассыпчатых пузырьков и поднимается над поверхностью, обретая форму, будто кто-то невидимый решает, наконец, явиться пред светлые очи ошарашенных смертных. Дрожащий водяной сгусток повисает над искристой гладью, из него медленно отпочковывается нечто, напоминающее голову, укрытую длинными волосами, вытягиваются в стороны две тонкие руки, формируются довольно впечатляющие округлости повыше «талии», а вот то, что ниже, превращается в клубок извивающихся… щупалец. И практически сразу вода, из которой состоит тело существа, мутнеет, окрашивается и приобретает упругость живой плоти. Перед ошеломлёнными зрителями предстаёт женщина. По крайней мере, выше пояса. Красивое тонкое личико, большие глаза бирюзового цвета, зелёные волосы и сиськи, на которые все трое залипают, как по команде. Щупальца скрываются под водой, и существо окончательно «очеловечивается», напоминая прелестную купальщицу, выходящую из озера. — Ого, — серебристым голоском говорит оно. — Да вас трое… Геральт отмирает первым: — Кто ты? — настороженно спрашивает он, готовый швырнуть в существо знаком. — Я? — водная девица кокетливо отводит за плечо прядь зелёных волос. — Дева Озера, ундина, если угодно. — Ундины не такие, — бурчит Ламберт. — Они, по крайней мере, не разговаривают, и выглядят… хуже тебя. — Намного, — кивает Геральт. — Ну а я вот такая ундина, — раздражённо отзывается Дева Озера. — Нестандартная. Волшебная. Разумная. Способная принимать различные формы. Повелительница воды. Ещё вопросы? — Да! — из-за спин ведьмаков появляется мрачный Лютик, закутанный в плед с головы до ног. — Один вопрос. Какого хера? Почему я? Почему… мне?! Дева Озера пожимает точёными плечами. — Ну не ты ж собирался пялить этого, темноволосого, — с вульгарной хрипотцой в голосе отвечает она. — А он тебя. — Пялить?! — возмущённо вопит Лютик. — Ну, трахать. Иметь. Совать свой пестик в твой цветочек. Я понятия не имею, как вы между собой это называете, — Дева Озера проводит ладонями по поверхности воды, и вода словно липнет к её пальцам, вытягиваясь в дрожащие сверкающие струны. — Вы заявились в мои владения без спроса, устроили тут оргию, готовились осквернить воды моего озера своими… излияниями, и ты ещё возмущаешься, какими словами я это описываю? — Надо было предупредить как-то, — осторожно говорит Геральт. — Раз ты разумная и понимающая водная ба… ундина. — А может, мне понравилось? — усмехается Дева Озера. — Ко мне нечасто забредают такие, которым не терпится перепихнуться. Местные о моём озере знают и не суются сюда, значит, вы залётные, не из этих краёв, — она подплывает чуть ближе, и Лютик, путаясь в пледе, отступает за спину Ламберта. — У вас двоих, — она кивает на ведьмаков, — нечеловеческие глаза. Кто вы? — Убийцы чудовищ, — отвечает Ламберт. — Ведьмаки. — А, — Дева склоняет голову к плечу. — Что-то слышала. Рыбки на хвосте приносили. — Но мы убиваем только неразумных тварей, — поспешно вставляет Геральт. — Тебе нечего волноваться. — А похоже, что я волнуюсь? — усмехается Дева Озера, и вода вокруг неё начинает бурлить, а в волнах вздымаются глянцево блестящие извивы щупалец. Лютик сглатывает, понимая, что одно из них не так давно побывало в его заднице, и пока он не знал, что это не Ламбертов шаловливый палец, ему всё нравилось! — Ну, — Геральт слегка кланяется, стараясь смотреть в лицо Деве Озера, а не на её впечатляющие сиськи, — мы тогда покидаем твою обитель. Прости, что побеспокоили. — Прости? — верещит Лютик, забывшись. — А она не хочет прощения попросить за то, что меня чуть импотентом не оставила? — Лютик, блять! — осекает его Ламберт. — Нет, а что «Лютик, блять»? Если бы ты, ундина озабоченная, предупредила, что к тебе сюда нельзя, мы бы собрались и свалили, но ты ж решила присоединиться, даже не спросив, хочу ли я этого?! Дева Озера пожимает плечами: — Я не думала, что тебе не понравится… — Нет, вы слышали?! — Лютик задыхается от возмущения и даже роняет плед, но успевает подхватить его у земли, на мгновение явив Деве себя во всей красе. — Вообще-то у меня нет привычки трахаться с монстрами! — Но с ними же ты трахаешься, — парирует Дева Озера с милой улыбкой. — И только с ними! — Не отрицай очевидное, — Дева подплывает ещё ближе, игриво поглядывая на Лютика. — Тебе понравилось. — Да! — выпаливает красный от ярости и смущения бард. — Пока я не понял, что в моей заднице шурует не Ламберт! — Ну, теперь-то ты знаешь, кто это был, — Дева проводит рукой по своей груди, очерчивая безупречные формы, и ведьмаки — да и Лютик, если быть честным, — снова залипают, как заворожённые. — Не хочешь повторить? — Что? — очухивается Геральт. — Что? — ошарашенно переспрашивает Ламберт. — Что, блять?! — тонким голосом взвизгивает Лютик. — Ну бросьте, — бархатным тоном говорит Дева Озера. — Мне действительно понравилось, как вы это делаете. Я не то чтобы часто наблюдала подобное, а чтобы два мужика — так вообще в первый раз вижу… Что вам стоит повторить это для меня? Обещаю, — она поднимает ладони вверх, и с её тонких пальцев срываются тягучие сверкающие капли, — я не буду вмешиваться, если вы сами этого не попросите. Просто посмотрю. — С ума сойти, — потрясённо говорит Лютик. — Впервые вижу сексуально озабоченного монстра. Ведьмаки переглядываются. — Знаешь, — говорит Ламберт, — спасибо, конечно, за доверие и интерес, но, пожалуй, это плохая идея. — Мы не в том… настроении, — вторит ему Геральт, отступая на шаг. — Ну пожалуйста… — Дева Озера поднимает брови домиком и вытягивает пухлые губки, совсем как капризная девчонка. — Я не хочу вам угрожать и силой удерживать тоже не хочу, хотя могу, поверьте. Просто покажите мне, как это бывает между двумя мужчинами. Между тремя, — поправляется она и хихикает. — А я, в свою очередь, облегчу вам задачу. Выпейте по три глотка воды из моего озера, и будет вам счастье. А потом, если захотите забыть всё, что здесь произошло, ещё три глотка. — Не, — Лютик мотает головой. — Я как-то не готов. — А если вот так? — Дева Озера внезапно скрывается в водовороте сияющих брызг, её тело начинает плавно меняться, перетекая в иную форму, подобно медленной реке, и спустя несколько мгновений на берег озера выходит… мужчина. Точнее, молодой парень — с точёным лицом, бирюзовыми глазами и короткой шапкой зелёных волос. По его гладкой груди, бликующей на солнце, стекают капли воды. Все анатомические подробности на месте. Длинные стройные ноги — тоже. Никаких щупалец. Даже кожа отливает светлым золотом, без всякого водянистого оттенка. Самый обычный симпатичный парень с завлекательной улыбкой и задорно приподнятым членом. — Гхм, — прокашливается Геральт, с трудом отводя взгляд от последнего. — И как тебя прикажешь теперь называть? Повелитель Озера? — Да хоть пираньей, — парень пожимает плечами. — Ну что, так лучше? Я не буду вас смущать? А может быть, — он игриво поднимает тонкую бровь, — наоборот? Имейте в виду, если вы откажетесь, я могу перевоплотиться в нечто такое, что вам совершенно точно не понравится. И вряд ли ваша магия и ваши мечи вас спасут. — Угрозы пошли, — бормочет Ламберт. — Блять, согласиться что ли… — Ламберт, — страшным шёпотом говорит Лютик из-за спины ведьмака. — Если он меня хоть пальцем своим блядским тронет, я тебе лично хер откушу. — Может быть, ты всё же отпустишь нас? — Геральт всё ещё надеется решить дело миром, но Лютик задницей чувствует, что у него ничего не получится. — Или, если хочешь… — Да? — босые ноги Повелителя Озера делают несколько мягких шажков в сторону Геральта, и тот набирает в грудь воздуха: — Я могу остаться с тобой. Отпусти их. — Что?! — Лютик, тут же забыв обо всём, выскакивает вперёд, путаясь в пледе, и встаёт между ведьмаком и Повелителем. — Геральт, ты что такое несёшь, а? — Ну если у нас нет другого выхода, и он хочет зрелищ, — Геральт виновато пожимает плечами. — Я могу наглядно показать ему, как это происходит. — Зараза! — вопит Лютик, бледнея от ярости. — Ты опять за своё?! — Только ради твоей безопасности! — Я сам в состоянии позаботиться о своей безопасности! — Лютик поддёргивает плед и тычет Геральта в грудь пальцем. — Что-то быстро ты согласился пожертвовать собой, похотливая ты скотина! Ведьмаки, тоже мне! — он поворачивается к Ламберту, яростно сверкая глазами. — Даже не попробовали отпиздить этого водяного, чтоб его на корягу намотало! — Лютик, он разумное существо. Да ты и сам слышал, что он сказал — меч и магия бесполезны… Мы не можем рисковать твоей жизнью. — Зато вы готовы рискнуть своими членами! — орёт Лютик. — Смело, что ни говори. — Он такой… горячий у вас, — с придыханием произносит Повелитель Озера, который всё это время с интересом наблюдал за сценой. — Просто огонь. У меня вода в жилах закипает. Он делает небрежный жест рукой, и вода из озера внезапно встаёт стеной, накрывая их всех дрожащим сверкающим куполом. На песчаном дне копошатся мелкие рачки и бьются серебристые рыбёшки. — Если я захочу, — лениво говорит Повелитель, — то вся эта масса рухнет на ваши головы и прибьёт раньше, чем вы успеете сосчитать до трёх. Мне бы очень, очень не хотелось этого делать… Кстати, — он слегка поворачивает голову и в упор смотрит на Ламберта, который тянется к мечу, — если ты пустишь его в ход, я рассыплюсь на водяную пыль, и это вас не спасёт. Так что? Остаётся один беловолосый или все трое? Повисает тишина, ведьмаки переглядываются и смотрят на Лютика, ожидая его решения. У Лютика неприятно холодеет в заднице, но он понимает, что совершенно не готов к таким жертвам со стороны Геральта. Не потому, что опасается за его жизнь, а потому, что ревнует, как сам дьявол. — Ладно, — говорит он. — Три глотка, да? И имей в виду, рапан ты чёртов, не вздумай вмешиваться, если не просят. Смотри, но щупальца свои не распускай. — А руки можно? — лучезарно улыбается Повелитель, демонстрируя вполне человеческие длинные пальцы. — И руки нельзя. И хер свой водяной держи при себе. — Может, мне обратно в Деву перевоплотиться? — Можешь хоть в сколопендру. А ещё лучше — рассыпаться в пыль, раствориться в своём озере и смотреть со всех сторон. — Хорошо, — покладисто говорит Повелитель. — Так даже лучше. Он делает волнообразное движение телом и разлетается на сотни тысяч мелких сверкающих брызг, которые втягиваются в водный купол. Ведьмаки и Лютик остаются одни. Лютик мрачно смотрит на Геральта и Ламберта, со вздохом сбрасывает плед и решительно зачерпывает ладонью из водяной стены. — Хотели на природе? — говорит он, совершенно забыв, что сам носился с этой идеей. — Будет вам на природе. Он делает глоток, потом сразу ещё два. Вкус у воды необычный, похожий на терпкое игристое, он моментально шибает в голову, пузырчато вскипает в горле и растворяется в крови сладкой тягучей магией. Страх и злость мгновенно улетучиваются, уступая место возбуждению, которое кажется таким… нормальным. Несмотря на более чем странные обстоятельства. Желание растёт в нём с неодолимой силой, когда он смотрит на ведьмаков, и ловит их ответные взгляды, полные тёмного, сладкого, такого бесконечно близкого огня.