Повелитель Озера (из цикла "Игра теней" - 6)

Их укрывает сверкающий купол, отрезая все звуки извне. Шорох сброшенной Геральтом одежды кажется странно громким. Вокруг плывут серебряные звёзды, словно сотни взглядов, устремлённых на них, и Лютик купается в этом внимании, словно нежится в тёплой, ласковой воде. Он подставляет губы, отвечает на поцелуй, запрокидывает голову и отдаётся умелым ласкам. Снаружи его опаляет жаром, внутри — искристая, лёгкая прохлада. На этом контрасте Лютика ведёт, как пьяного: он опускается на колени на влажный песок, утягивая за собой своих волков, и они прижимаются к нему с двух сторон, оглаживая, целуя, вылизывая, прикусывая и шепча грязные словечки, которые с жадностью впитывает окружившая их водяная стихия. Каждое прикосновение расцветает на коже крошечным оргазмом. Лютик стонет, жалея, что ему самому не хватает рук, чтобы ласкать обоих, и ограничивается тем, что обхватывает одной ладонью член Ламберта, другой — Геральта, и мягко сжимает, потягивая, наслаждаясь плотной, литой тяжестью. Геральт прерывисто выдыхает, роняя голову на грудь Лютика, скользит языком по коже, прихватывает губами сосок, потирая второй между пальцами, и Лютик вздрагивает от удовольствия, откинувшись на крепкие ладони Ламберта. Тот целует его в шею, мокро скользя от уха к плечу, проводит руками по бокам и сжимает ягодицы, разводя их в стороны, пока Геральт медленно прокладывает путь из коротких поцелуев к стоящему торчком и изнывающему от нетерпения члену Лютика. С водного потолка срывается тягучая капля, падает на плечо Лютика. Затем ещё одна — на грудь. Ламберт, усмехнувшись, набирает её на палец и мягко вталкивает его в раскрытого, жаждущего ласки Лютика, который, ошалев от удовольствия, подаётся на его руку всем телом. Геральт недовольно мычит, ловит Лютика за член и тянет на себя, ложась на спину. Лютик опускается на его грудь, упираясь на руки, затуманенными глазами наблюдая, как губы ведьмака плотно обхватывают пунцовую головку, и тут же ахает, прогибая спину, когда Ламберт добавляет второй палец. Вдоль позвоночника прокатывается тёплая волна, лёгкий шёпот: «Блять, какой же ты… сладкий», и Лютика едва не уносит в оргазм, но Геральт, почувствовав, отстраняется и пережимает его член. А потом слегка толкает Лютика, понуждая сдвинуться назад, тянет его на себя, укладывая себе на грудь, и накрывает губы жарким поцелуем. Лютик, задыхаясь, стонет в его рот, заводит руку за спину и хватает Ламберта за бок, заваливая его на себя. И оба ведьмака практически синхронно входят в него по густой водяной смазке, в его заднице два члена — скользят, плотно притёршись друг к другу, движутся в едином медленном и чувственном ритме, и Лютик растекается между двух сильных тел, всей кожей ловя и впитывая дрожь напряжённых мышц. Его уносит на какие-то запредельные вершины удовольствия, и он уже не понимает, что послужило причиной — то ли три глотка озёрной воды, то ли магия единения душ и тел, которую он чувствовал всегда — с той самой оттепели на равнине Каэр Морхена. И волшебство момента многократно усиливается, когда со сверкающего свода на их сплетённые тела начинается медленно капать тягучая тёплая вода, растекаясь по коже нежными, почти невесомыми прикосновениями. Лютик слизывает её с губ Геральта, этот искристый сладкий вкус, и начинает двигаться быстрее, и ведьмаки подхватывают этот ритм, заполняя его собой до предела. Тишина рассыпается на спутанные стоны, резкие выдохи, влажные шлепки и тихие звуки капель, падающих с водяного купола. Лютик закрывает глаза и позволяет себе полностью раствориться в ощущениях — два члена растягивают его до сладкой боли, на его коже оседает влажное дыхание, он впитывает в себя хриплые стоны и чувствует себя одновременно живым и бесплотным, как стихия, жадная до земных удовольствий. И когда внутри него взрывается жаром и в ушах музыкой звучит финальный рык с двух сторон, Лютик отпускает эту стихию, высвобождая такую мощь, что от собственного оргазма у него темнеет в глазах. И последним аккордом — звуки тягучих капель, рушащихся с водяного свода тёплым водопадом. Дева Озера, а, вернее сказать, Повелитель тоже получил своё удовольствие. Лютик падает без сил, распластывается по Геральту, прижимается дрожащими губами к бьющейся жилке на его шее и чувствует, как Ламберт невесомо целует его между лопаток. А потом скатывается с него на песок, ложится на спину и переводит дух, глядя на подёрнутый рябью купол. Лютик сползает к нему, и все трое лежат бок о бок, соприкасаясь бёдрами, ладонями, плечами, и неверяще смотрят, как из искристой голубизны появляется красивое бесполое лицо с бирюзовыми глазами и прозрачной кожей. — Ну вы даёте, — шелестит тихий голос, в котором слышится восхищение. — Даёт тут только один, — вяло отшучивается Лютик. — Остальные берут. — Ещё скажите, что вам не понравилось, — из водяного свода выползают тонкие прозрачные щупальца, ласково касаются лиц, поглаживают разгорячённые тела, и у Лютика нет ни сил, ни желания отмахиваться или требовать, чтобы Повелитель Озера держал свои штуковины при себе. Прохлада остужает кожу, приносит успокоение и негу. Но продолжаться вечно это не может. Отчасти потому, что Повелитель Озера никак не может угомониться. — Сказать по правде, — шелестит мягкий голос с вульгарным смешком, — мне очень хотелось пощекотать аппетитную задницу темноволосого, которую он так соблазнительно оттопыривал, пока засаживал тебе, Лютик. Лютик же, верно? — Что?! — Ламберт мгновенно выныривает из блаженного полузабытья, и всё волшебство момента идёт по пизде. — Эй, блять, хорошо, что ты этого не сделал… не сделала… а, нахер! — Он садится и тормошит Геральта за плечо; тот с трудом очухивается, моргает затуманенными жёлтыми глазами и машинально тянется за мечом. — Ты прикинь, оно хотело меня трахнуть. Да я никому не позволяю себя трахать! — Кроме меня, — хрипло уточняет Геральт, вынимая изо рта прядь собственных волос. — Ну, — шепчет Повелитель Озера, — всё бывает в первый раз. Зря ты так. Я был бы нежнее нежного. — Иди к лешему! — рявкает Ламберт. — Мы выполнили свою часть уговора, теперь твоя очередь. Раздаётся тихий смех, и водный купол встаёт стеной, а затем обрушивается на дно озера, заливая впадину чистой прозрачной голубизной. Ведьмаков и Лютика тут же ошпаривает яркое солнце, песок моментально начинает колоться и зудеть в самых нежных местах, а мир вокруг оживает и заполняется щебетом птиц, плеском воды и шелестом ив. Они ошарашенно глядят вокруг, а потом одновременно переводят взгляд на спокойную поверхность озера. Такую умиротворённую и гладкую, словно и не было ничего. И существо из воды, разумное и коварное, им просто привиделось. Однако задница у Лютика ноет совершенно неиллюзорно. — Так, — бормочет он, распихивая ведьмаков и подползая на четвереньках к воде. — Чего оно там говорило? Три глотка, чтобы всё забыть? — Лютик, — окликает его Геральт. — Что? — Ты точно хочешь всё забыть? Лютик замирает, не донеся до рта сложенные лодочкой ладони, в которых плещется голубая вода. — По-моему, было неплохо, — говорит Ламберт. — Пусть и с некоторыми… приключениями, но секс на природе мы поимели. Да и освежились заодно. — Освежились?! Да на вас кончило целое блядское озеро! — шипит Лютик и тут же получает по носу тягучей каплей, выстрелившей из воды. — Да хоть бы и так, — Геральт пожимает плечами и снова растягивается на песке, закинув руки за голову. Его бледная кожа отливает золотом в лучах солнца, и это красиво без всякой магии. — При всём моём богатом опыте близкого общения с монстрами, этот — самый… м-м-м… интересный. Да и в Бестиарии я такого не припомню, отличная возможность пополнить список. — Дева Озера, она же — Повелитель. Озабоченная ундина, — со смехом вторит Ламберт. — Не убивается ни мечом, ни магией. Угрожает обрушить на башку целое озеро. Лучшее оружие — старый добрый тройничок. — Да вы издеваетесь, — стонет Лютик. — Извращенцы. Ненормальные, трахнутые на всю голову мутанты. Вы ещё скажите, что не пили эту грёбаную… Он осекается. Смотрит в довольные, по-кошачьи сузившиеся золотые глаза двух ведьмаков. — Вот блять, — говорит он. — Ты прекрасно знаешь, что магия на нас не действует, — усмехается Ламберт, пристраиваясь Геральту под бок, и тот недовольно убирает руку. — Вот вы извращенцы, — с некоторой долей восхищения, помолчав, изрекает Лютик. — Смогли даже под угрозой смерти от щупалец водного бабомужика, — он подползает к ведьмакам, распихивает их в стороны и ложится на живот между ними, с любопытством разглядывая их лица. — Тащи свою лютню, — Ламберт открывает один глаз. — И я бы выпил… — отзывается Геральт, лениво поглаживая Лютика по заднице. — Раз уж мы на природе… — Да ещё в таком дивном месте… — Да ещё после такого… Лютик недоверчиво смотрит на них и начинает ржать. Смеясь и утирая слёзы, он встаёт и, перешагнув через Геральта, который вяло пытается схватить его за ногу, идёт к сумкам, валяющимся на песке. Роется в них, достаёт две бутылки туссентского, прихватывает лютню и бормочет: — Хотел бы я сказать, что не с теми связался, — он оборачивается через плечо и смотрит на два затылка — серебристо-белый и тёмный — на изрезанные шрамами тела и безмятежную голубую гладь за ними. И добавляет тихо: — Но нет. С теми. И в шелесте накатывающих на песок мелких волн ему чудится тихий одобрительный смех.