Эй, малышка!

Ступор. У Сары сейчас полный ступор, потому что она представить себе не может, что можно ему ответить. А тот факт, что он действительно сидит здесь уже три часа и наблюдает за ней — даже немного пугает. Это же мог и маньяк какой-то в комнату забраться, а она бы не заметила, и черти что мог бы сделать с ней! Мыслей куча, все ужасные, дурацкие. И всё это из-за глупой шутки Тернера! А она его ещё ждала? Скучала по нему? Ну уж нет... — Да ты охренел, Тёрнер? Сара в секунду взрывается, злость льётся из всех щелей, не хватает цензурных слов, чтобы выразить все эмоции, которые она сейчас ощущает. Тернер встаёт со своего места и медленно подходит к Саре, выставляя руки вперёд. Боится? — Эй, малышка, ну чего ты так кричишь? Я соскучился, правда. — В штанах у тебя малышка! Ты идиот! Ты понимаешь, как ты меня напугал? Пробрался в комнату, как чёртов маньяк! Майкл подходит к Саре ещё ближе, хочет её обнять, но она отбрасывает его руки от себя и делает несколько шагов назад. — Маленькая, ну прости, — Майкл напрягся, — я не думал, что так напугаю тебя. — Не подходи! И вообще выметайся отсюда, какого черта ты здесь забыл? Сара кричит, как ненормальная, он действительно её очень сильно напугал и расстроил. Разве можно вот так вот вламываться? Кажется, нет. Она стояла посреди комнаты сложив руки на груди, а Майкл в метре от нее, засунув руки в карманы любимого зелёного бомбера. — Я пришёл мириться, я не могу без тебя. Но ты же не впустила бы меня, если бы я просто пришёл и постучал. — Впустила бы! — И эта фраза стала просто вишенкой на торте... Она прикрыла рот ладонью тут же. Чёрт! Как она могла такое сказать? Он не должен знать ничего о её чувствах, как можно было так глупо проболтаться? — Что? Майкл в ступоре, в глазах непонимание, а на губах проскакивает лёгкая тень улыбки. Она впустила бы! И если сказала это на эмоциях и в порыве злости — то так оно и есть. И это сделало его самым счастливым в мире в эту самую секунду. — Что слышал, а теперь проваливай отсюда. — Кричит Сара со слезами на глазах, но Майкл только качает головой и с надеждой смотрит на неё. — Ты сказала, что впустила бы? Она молчала секунд тридцать, но казалось, что целую вечность. Просто молчала и смотрела голубыми глазами в его зелёные и медленно сходила с ума, потому что хочет смотреть в эти глаза вечно, хочет детей с такими глазами, чёрт! — Сказала, — тихо шепчет она, — но уже передумала, глядя на то, какой ты идиот. Уходи. — Нет. Он подлетел к ней за пару секунд и впился горячим поцелуем в её губы. Их губы идеально подходят друг другу, он даже в страшном сне не может представить, что её целует кто-то другой. Кто-то, кого не зовут Майкл Тёрнер, у кого не зелёные глаза и рыжие волосы. Нет, нельзя, она только его, только для него, они идеальная пара. Никто не должен быть рядом с ней, никто, кроме него. И он целует её, проводит языком по пухлым губкам, раздвигает их, и крепко держит её, пока она колотит его грудь кулачками и пытается выбраться из его объятий. Он даже удивляется, откуда в ней столько силы, но спустя несколько секунд она смогла его оттолкнуть и отпрыгнуть назад, закрывая ладонью рот и еле сдерживая слёзы в глазах. — Нет, — она машет головой в разные стороны, — нельзя, нет, это неправильно! — Да почему? Он действительно не может понять, ведь она сама проболталась, практически призналась ему в чувствах. Тогда какого черта сейчас "нет"? — Ты предал меня, ты плохой, мы не должны целоваться, нет, уходи. Она шепчет сквозь слёзы, все так же качая головой в разные стороны. Нет, они не должны, всё правильно. Правильно же? Конечно! Мама же говорила, да все говорили, что если предал раз, то предаст и ещё раз. Да, он не изменил ей, не ударил ее, но всё-таки предал, а значит нельзя прощать, нельзя ни в коем случае. «Да у тебя таких Тернеров ещё будет сто штук!» Будет, обязательно будет. Только вот таких как Тёрнер больше нет... И он ушёл. Посмотрел в её заплаканные глаза, полные грусти, разочарования и боли, и ушёл. Иначе сделал бы только хуже. Ушёл, громко хлопнул дверью, зарываясь пальцами в волосы и громко матерясь. Ушёл. А Сара громко плакала.

***

В понедельник Сара шла на уроки в ужасном состоянии. Голова жутко болела от постоянных мыслей, слёз, и телефонных разговоров со Стефани и Кэнди. А ещё от их постоянного: “Ну и урод! Да как он посмел? Умница, Сара, что ты его выгнала”. А вот она так не думала. Так хотелось прибежать к нему домой, целовать его, обнимать, зарываться пальчиками в любимые рыжие волосы, царапать спину, кусать его плечи, стонать, чувствовать его внутри, умирать от наслаждения рядом с ним. Но нельзя же, правда? Это неправильно, это глупо, так нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя! Как чертова мантра, молитва, скороговорка. Повсюду одно нельзя. Чтобы окончательно убедить себя в том, что Тёрнер, сидящий на соседнем ряду все уроки и сверлящий её взглядом ей не нужен, вместо конспекта по химии Сара выводила строчки в своем блокноте...

И каждый миллиметр тела, Все, до единой, клеточки во мне, Кричат, и как же я посмела? Так опрометчиво довериться тебе.

***

Моя вера в тебя крепка. Была. И в любовь твою верила я. Только ты растоптал меня в кровь. И не верю я больше в любовь...

Верила она этим словам? Нет. После уроков Сара была настолько вымотана, что казалось, из неё выкачали все эмоции. В голове крутилось только: "Я. Его. Не. Люблю. Не. Люблю. Нет. Ни капли. И он не красивый. Не самый лучший. И я ни капли по нему не скучаю. Нет. Нет. И ещё раз нет". — Принцесса? Её мысленный поток прервал внезапно появившийся в школьном дворе Вишня, который, как выяснилось, водил О'Нил на свидание не из-за Майкла, а просто так. Знала бы Сара, что Тёрнером там и пахнуть не будет, пошла бы? Нет. — Вишня? Привет. Чего ты здесь? — Приехал покатать принцессу. Ты грустишь? — Спрашивает Вишня, заглядывая Саре в глаза. Она опускает взгляд в землю, стараясь унять снова подступающие слёзы, и громко выдохнула. — Всё нормально, правда. Но я не поеду с тобой. Он подходит ближе, поднимает её подбородок двумя пальцами и негромко говорит: — Из-за Тернера, да? Принцесса, хватит убиваться, я тебе всегда говорил, что черные драконы лучше рыжих. Плюнь на него, а? Сара резко убирает от себя его руки и злится, становится похожа на разъяренного тигра. Ну, тигрёнка. Да как он смеет так говорить? Да он и не знает ничего, в любви ничего не мыслит, понятия не имеет, что внутри у неё творится! Не пара? Да они идеальная пара, чтоб его, все это знают! — Не так просто плюнуть на человека, Вишня, когда любишь его так сильно, что ломается позвоночник без него, ясно? Она прошипела это слишком громко, развернулась к нему спиной, чтобы уйти, и тут же врезалась в грудь Майкла. Она закрыла глаза и уткнулась лбом в его грудь, без попыток убежать. А смысл? Он крепко обнял ее, прижимая к себе, поцеловал в макушку и тихо прошептал: — Теперь точно не отвертишься, Малышка...