Хвостики

Когда Чонгук в первый раз опоздал на запись к барберу, Чимин только улыбнулся и похлопал по плечу, произнося весёлое «Облажался». В тот момент у младшего была очень даже короткая стрижка и за месяц почти ничего не отросло. Тогда ещё рыжеволосый Чимин шутливо предлагал донсену воспользоваться его супер-мега-действующим маслом для роста волос и был ничё так удивлён, когда мелкий поднял серьезный взгляд и спросил: «Правда можно?». Рыжий даже не сразу обратил внимание на отсутствие такой важной для него приставки «-хён». Он реально не считал Чимина старшим. Они всегда были наравне, и гордости Чонгука не нравилось признавать кого-то «старшим». Раньше Пак раздражался и постоянно поправлял младшего, этим самым безумно забавляя его и других ребят в компании. Сейчас же он почти не обращает внимания на непочтительность, несмотря даже на тот обидный факт, что Юнги у Чона всё-таки «хён»! Как бы ни так, масло Чимин всё-таки одолжил и уже скоро об этом пожалел, так как волосы у Чона росли действительно как на дрожжах.

***

«Название на этикетке не врало» — думал Чимин, наблюдая за отражением младшего в зеркале. В этот раз на запись они не опоздали. Чимин пинками выпихивал сонного донсена из своей квартиры, диван в которой был так любезно предложен утомившемуся младшему после трёх часов беспрерывной игры в «Owerwatch» накануне вечером. Рыжий думал, что Чон как минимум уберёт чёлку и подравняет затылок, поэтому не скрывал удивление, когда тот обратился к мастеру: «Только затылок слегка, длину не нужно» завершая свою просьбу таким уважаемым «спасибо». Чимин тогда просто хмыкнул на почти не изменившуюся прическу и внезапно предложил пропустить по чашечке кофе, пугаясь странных мыслей в своей голове, потому что они твердили невозможное. «А Чон такой брутальный в этом образе…»

***

С той самой мысли похожие стали преследовать его постоянно. Чимин решил последовать правилу своей эксцентричной мамы, которая считала, что, если что-то где-то изменить не получается, тогда стоит сменить имидж. Это была неплохая идея, так как изменить своё новое восприятие Чона никак не получалось. Было действительно глупо надеяться на чудо. Должно быть всё хорошо. Теперь уже темноволосый Пак с пробитыми ушами и колечками в них, с уверенностью смотрел на себя в зеркале и искренне понимал, что нихрена не хорошо. На фоне разрывался вибрацией входящий звонок, а Чимин даже не смотрел на абонента. Ему не нужно было смотреть, он прекрасно знал, кто хочет до него дозвониться. В последнее время он стал более отчужденным в присутствии Чона. Заканчивал весёлое повествование друзьям в тот момент, когда Чон появлялся в их компании и прятался по закоулкам универа, чтобы лишний раз не думать о том, какие же у него красивые губы, какие мощные руки, и какие же чертовски накаченные бёдра, когда он подходил поздороваться. Естественно Чон не дурак. Странное поведение хёна было заметно не только ему. Только на прошлой неделе к нему подходили Тэ с Юнги, пытаясь узнать, что он уже натворил Чимину, а сегодня постоянно ощущал пристальный и тяжелый взгляд Намджуна. Чимин прекрасно всё замечал, но на вопросы хёнов так же отвечал, что «всё хорошо» и вообще «с чего вы взяли?». Скрывать истинную причину становилось сложнее с каждым днём. Моментами он реально не понимал, что с ним происходит, почему его вдруг начало тянуть к этому мелкому засранцу. Причём с каждым днём всё больше и больше, стоило только тому появиться на горизонте. К слову, тогда волосы Чона уже можно было собрать в хвостик.

***

Игра в «кошки-мышки» продолжалась ещё пару недель и терпение младшего дало сбой. Чимин покидал кабинет, в котором проходила скучная и, слава богу, последняя пара на сегодня. Он направлялся к автомату с кофе, чтобы успокоить свои мысли после мозгового штурма. В момент, когда до сладкого американо можно было дотянуться рукой, его неожиданно подрезают, впечатывая в стену, и Чимин так не вовремя осознает, что коридор опустел, и ему определённо не нравится положение развернувшихся дел. — Ч-чонгук? Ты что-то хотел? — неловко откашливается, не ожидая от себя такого хриплого голоса. — Да, Чимин-хён, я что-то хотел, — выделяет «хён» темноволосый, и в его обращении проскакивает явный сарказм. Они оба молчат. Чимин, потому что ждёт продолжения речи, а Чонгук, потому что заглядывается на аккуратные черты лица и глаза под чёрной челкой. — Ну так? Меня ждёт там, э, друг, — пытается в который раз избежать разговора и начинает легонько выпутываться из рук. — Я тоже твой друг, «хён», — припечатывает того еще сильнее Чон. «Ох, Чонгук, не получается у меня с тобой дружить» — невесело проносится в голове Пака. — Так что ты хотел? — мнётся темноволосый, бегая взглядом по всему чему только можно, лишь бы не утопать в глазах напротив. — Это ты мне ответь, что с тобой происходит в последнее время? Почему ты меня так избегаешь? — и сразу же пересекает попытку Пака оправдаться, — Нет, Чимин, ты избегаешь меня! Что я такого сделал? Я в чём-то провинился? Обидел там? Я не понимаю, хён! — его нервы сдают, и брюнет это прекрасно понимает. Конечно он осознает, каким был идиотом, да что там, он и сейчас не лучше, но ему тоже сложно. Он всю жизнь считал себя натуралом, а тут вдруг, откуда не возьмись, его стал привлекать собственный друг! Эти мысли буквально съедают. — Здесь нет твоей вины, Гукки… Просто я запутался. Кое-что произошло, о чём я пока не могу рассказать. Прости, пожалуйста прости, я действительно идиот, дебил, придурок… — скороговорную речь прерывают тёплые объятия. Чонгук его обнял. Как же сходит с ума его сердце, лишь бы только донсен не почувствовал, лишь бы не понял. — Хён, я действительно испугался, я думал, что сделал что-то не так, — утыкается в шею, даже не представляя, что хён под ним буквально сгорает от близости. Чимин перебарывает себя и осторожно кладёт руки на талию, обнимая в ответ и сосредотачиваясь на тёплом дыхании прямо возле его уха. Та часть мгновенно покрывается мурашками. Шея определённо одна из самых чувствительных его зон. — По кофейку? — в старой манере предлагает Чимин и слышит чужое прысканье. Тот разжимает руки и чешет затылок, тепло улыбаясь, когда замечает ответную улыбку в ответ. Чимин тогда не обращает внимания, а Чонгук стопорится, потому что его сердце начало стучать быстрее…

***

— Не-ет, Гукки! Железный человек никак не может быть лучше Халка! — настаивает на своём старший, пока усиленно жмёт на кнопки джойстика, потому что конкретно сейчас он не может проиграть Чонгуку. — Да ладно тебе, Чимин. Халк никогда не победит Железного человека! — воскликает Чонгук, когда его команда выходит в финал. — Ага, ты просто им не играл, — защищается хён. — Вот именно потому что им играешь ты, он никогда и не сможет уложить на лопатки моего игрока! — произносит победно Чонгук и моментально уворачивается от летящей в него подушки, — Хён! — Будешь знать, как старшим перечить. — Чонгук на это только дуется и по-детски высовывает язык. — Я всё видел, Чонгук! — Чимин забивает решающий гол, и его команда одерживает победу, пока Чонгук недовольно смотрит на экран телевизора с таким обидным «loser» на его части. — В любом случае, Железный человек лучше. — на эту фразу Чимин закатывает глаза и предлагает заказать пиццу, с чем младший моментально соглашается и встает за телефоном. Пак же в этот момент пялится на два очаровательных хвостика на макушке. Чонгук такой бейбик с ними. Мысли заставляют его прикусить губу и позорно отвести взгляд на экран, где до сих пор мигают поздравляющие огоньки. Как бы Чимин не пытался, он не может не думать о том, как хорошо они смотрелись бы вместе, пока тёплым весенним утром младший готовил бы им завтрак, а брюнет сзади управлялся с резиночками, завязывая те самые два хвостика. От такой милоты грех не умереть…

***

Полный трындец начинается в тот самый момент, когда Чонгук покупает кожанку и завязывает себе один хвостик на затылке, чуть выпуская пряди чёлки. Чимин контролировать своё залипание не может, когда они сидят за одним столом в университетской столовой. Чонгук даже интересуется, нет ли у него чего-то на лице, потому что о чём же еще мог говорить пристальный взгляд старшего на его губах. Пак же тогда отнекивается, кидая быстрое «задумался» и возвращается к своей нетронутой тарелке лапши. Чонгук просто пожимает плечами и начинает рассказывать что-то про забавный случай на паре английского. К слову, младший тогда впервые надевает обтягивающие джинсы.

***

Очередной вечер в компании младшего за просмотром какого-то триллера оборачивается таким же очередным испытанием для уставшего Чимина. День в универе определённо не задался: он получил тройбан по английскому, да ещё и проект сверху по основам экономики. Сегодня вечером он хотел просто отдохнуть, расслабиться. Его даже вообще не пугало присутствие Чона, лишь бы просто не дёргали. Чимина, собственно говоря, и не дёргали. Произошло кое-что другое. Диван в зале Чонгука не очень большой. Одному там места завались, а вот двоим будет посложнее. Раньше вообще не парились, складывали свои конечности друг на друга — ногами не в лицо и уже хорошо. Сейчас же ситуация чутка изменилась. Не только со стороны Чимина, кстати говоря. Они лежали головами на бортиках, а ногами к центру, причём ноги старшего были возле спинки дивана, а младшего — снаружи. Было бы всё прекрасно, честно. Обоих всё устраивало (нет). Внезапная пропажа света сначала заставила застопориться, а потом с лёгким визгом Чимина прильнуть к Чону. Оказывается, Пак боится темноты. Оказывается, это так на руку Чонгуку. Старший перескакнул на часть Чона, укладываясь между ним и спинкой дивана отчаянно прижимаясь к первому. Тот сначала не понял в чём дело. А потом, когда дошло, он и не заметил, что дыхание старшего в его шею оказалось подозрительно приятным. Никто не осмеливался прервать тишину, было слышно только умеренное дыхание обоих. Они оба не спали, пребывали в своих мыслях. Чимин ещё раз убеждался, что он, походу, по уши, пока Чонгук пытался справиться со своими ощущениями. Он, конечно, и раньше задумывался, почему его тело так реагирует на прикосновения хёна, но мысли были такими неправильными, что их сразу приходилось прерывать, забивая себе голову тем же английским. Сейчас забывать эти мысли не хочется. Они ему нравятся. Нравится Чимин рядом.

***

День Х наступает в среду. В ту самую среду, когда команда Чонгука по американскому футболу выигрывает матч. Чимин очень пристально наблюдал за бегающим младшим по полю. Его так завораживали движения, так нравилась идеально сидящая форма на нём, он тихо захлёбывался слюнями, пока остальные ребята галдели словами поддержки. Мысли уносили брюнета не в ту степь. Ему хотелось, чертовски хотелось почувствовать его сильные руки на своей талии, провести по свежим татуировкам на них. О-да, плюс один фетиш в копилку Чимина. Фатальной стала бурная фантазия, так не вовремя разыгравшаяся прямо по среди толпы. В любом случае, он не имел желания убирать образ себя, седлающего крепкие бёдра Чонгука, упираясь ладонями ему в пресс… «Ох, чёрт! С такими фантазиями реально стоит быть поаккуратнее» — пронеслось в голове Пака, когда у него поднялось то, что не должно. Ту победную среду они компанией отпраздновали в неприметном клубе где-то на окраине Сеула. Кстати говоря «нижняя активность» проявилась и у Чонгука, пока он наблюдал за сексуально-плавными движениями хёна. Эти мысли его не пугали. Пора было себя принять.

***

Праздник в честь двадцатилетия Чонгука для самого именинника стал сюрпризом. Вот реально. Его удивление было не поддельным, когда он, вернувшись вечером к себе в квартиру, щёлкнул выключателем и чуть не схватил инфаркт в момент, когда хлопушки, купленные заботливыми хёнами, удачно сработали. Повеселились они на славу: и в карты перекинулись, и в дартс сыграли, да даже крокодил был, по инициативе Тэхёна, конечно. Только пробило полночь, как всю компанию сдуло, остались только горе-натуралы. Чимин вызвался помочь с уборкой, сбегав в ванную за всеми принадлежностями, Чонгук же аккуратно уносил посуду в мойку. Выпившими, конечно, не очень было браться за уборку, в том смысле, что голова кругом и в сон клонит, но с горем-пополам они более-менее привели зал в порядок. Чонгук собирался разложить диван, чтобы предоставить своему другу спальное место, как услышал грохот в ванной и подоспел ухватить падающего Пака, который неудачно споткнулся об швабру в тесной ванной комнате. Они были так близко. Чонгук прижимал чужое тело к себе теснее, а Чимин благовейно подавался вперёд, чтобы удержаться и не дать ногам его подвести. Возле уха послышался шёпот, спрашивающий «в порядке ли всё?», но старшего было уже не остановить. Чон Чонгук вновь не спросив разрешения ворвался в его личное пространство и прошёлся своим тёплым дыханием по его чувствительной шее. Чимину надоело играть. Он застонал в сильных руках, перекладывая свою ладонь на низ чонового живота, ловя ушами судорожный вдох. Его маленькие пальчики шаловливо пробирались всё дальше и дальше под рубашку, пока не наткнулись на маленькую преграду и не сжали бусинки сосков. Чонгук довольно рыкнул, ведя своими руками вниз, дальше по талии, к пояснице, останавливаясь и сжимая такие мягкие ягодицы. Чимин слепо тянулся вперёд, надеясь губами найти чужие, потому что смотреть было невозможно: вид распатланого Чона с неаккуратным хвостиком на затылке приводил в экстаз. Горячий язык проникает в чужой рот, заводя другого в страстный танец. Пак отчаянно стонет, подаваясь бёдрами вперёд. Ему так нужны эти движения. Ему так нужно это трение. Младший на секунду отрывается от пленительных губ и подхватывает хёна под ягодицы, вжимая его бёдрами в пространство между ним и стеной. Они буквально заглатывают друг друга до изнеможения. Слишком долго томились в ожидании их чувства и эмоции. Чон осторожно отрывает старшего от стены и пытается не натолкнуться его спиной на углы помещений, пока несёт своё сокровище в спальню. Какой-то миг и Чимин уже распят на постели с раздвинутыми ногами и закатывающимися от неприятного трения внизу глазами. Чонгук сдергивает с него джинсы и избавляет от футболки, пока наслаждается телом старшего — раздевает и себя. Младший льнёт к нему, выцеловывая грудь и живот, не касаясь члена, спускается поцелуями по бёдрам и отрывается. Он открывает шкафчик в рядом стоящей тумбе и вытягивает смазку с презервативами. Чонгуку сносит крышу от вида скулящего и выгибающегося Чимина. Не теряя времени, смазывает пальцы и проталкивает один на пробу, замирая. Его глаза увеличиваются от удивления, и он вопросительно смотрит на Чимина, который вновь закатывает глаза. — Ну растягивал я себя, ну и что с того? Больше Чон вопросов не задает. Член входит очень туго, а Чимин продолжает сжиматься, доставляя дискомфорт и Чону. — Хей, малыш, расслабься, — шепчет младший на ушко. — Кто еще здесь мал… — Тш, хён, только не сейчас, — он сплетает пальцы рук и заносит их над головой Чимина, утыкаясь нежным поцелуем в расцелованные губы напротив. Движения ритмичные и страстные, сопровождающиеся яркими стонами и рыками. Чимин чувствует свой предел и невольно сжимается, радуясь тому, какой эффект отражается на Чоне: он животно вторгается в тело под ним. Чтобы тесно, чтобы глубже… Последние толчки выходят отчаянными, бёдра двигаются механически, вдавливая Чимина в кровать со всей силы. Чон запрокидывает голову и наваливается всем телом на достигающего своего пика старшего. Он рычит и кусает алые губы, терзая их в послеоргазменной дымке. В себя они приходят долго. Такой силы наслаждение оба испытали впервые. Чимин вдруг начинает хихикать и Чонгук поворачивает голову к нему, наблюдая за его прекрасной улыбкой. — Что смешного? — Я кое-что понял, — переводит свой взгляд с потолка на младшего. — И что же? — благовейно разглядывая черты любимого хёна. — От твоих двух хвостиков на макушке я готов был умереть от милоты, но… — Мм? Что «но»? — Чон не сразу замечает паузу, а когда обращает внимание на глаза старшего, тот закусывает губу. — …но от твоего хвоста на затылке я готов продавать душу дьяволу вновь и вновь. — Хм, неплохая идейка, — придвигается ближе, так, чтобы другой услышал шёпот, — только если этим дьяволом буду я…