Поцелуи солнца.

Его чистое тело выглядело как пустой холст, в то время как рядом лежал уже разрисованный. — Больно было делать это тату? – Блондин тыкает пальцем куда-то в грудь. — Когда я играюсь с твоими сосками, тебе ведь больно? – На лице брюнета появилась пошлая ухмылка. — Мог просто ответить. – Мужчина закатил глаза, попытался встать с кровати. Партнер толкнул его обратно, дернув за руку. — Я тебя не отпускал. – Темноволосый взял его за подбородок, после чего повисла неловкая пауза. Притянув его ближе, он коснулся его губ, подразнивая. Дино раздражался, когда Люций вел себя так. Ангел пересел на колени, обвил руками шею и поддался вперед, желая наконец поцеловать его. Демону нравилось такое поведение, поэтому он проявил инициативу сам: жадно впился в чужие губы, лениво и мокро перебирает каждую губу. Голубоглазый очень доволен, но пора заканчивать — отец скоро может вернуться. — Эй, ну останься. – В алых глазах действительно читается печаль. Смотря на показушную ненависть и борьбу между этими двумя, никто никогда бы не подумал о том, как много страсти между ними на самом деле. — Отец будет искать меня, Люци. Я приду ночью. – Дино грустно улыбнулся ему, застегивая рубашку. Ответа не было, потому блондин просто покинул комнату демона. Соленые слезы неприятно обжигали кожу щек, а пытаясь стереть их, ангел делал только хуже. Ему было больно, будто ему многократно вырывают крылья. Он откидывается на подушку, из-за чего капли затекают в уши. Снова неприятно. — Сэми? Шепфа, почему ты плачешь? – Отодвинув ширму, Вики пугается. Она ни разу не видела слез друга. Присев на край, девушка берет его за руку. — Я видел реки крови. И там были все наши. Кроме меня. – Он дернулся от собственных слов, только было непонятно, почему он так говорит и почему плачет. Точнее сказать, что все понятно, просто Непризнанная пыталась опровергнуть правдивость слов Сэми. — Видение..? Сэми, они всегда сбываются? – Обрывистым голосом спрашивает девушка, на самом деле не желая слышать устрашающий ответ. Ади лежал на земле без сил, на лице безобразные рубцы и кровь. Одежда оборвана, а крылья сломаны; демон умирал. На его лице была довольная улыбка, он будто радовался своей кончине. Его губы дрогнули, а после сомкнулись, и в этот раз навсегда. Последнее, что он пытался выговорить — это имя возлюбленного. Рядом лежали трупы, где-то валялись еще совсем юные ангелы и демоны. Совсем маленькие дети, которых тоже никто не пощадил. Брюнет смотрел на потолок пустыми глазами, в которых будто угасла жизнь. Он увидел смерть любимого, и это было ужаснее, чем видеть собственную. Он должен это предотвратить, и он сможет добиться спасения. — Сэми, они всегда сбываются? Сто процентов? – Непризнанная жутко волновалась. Ангел прибывал в шоке и печали, а вопросы подруги начали раздражать; все из-за его настроения. — Да, черт возьми, да! – Резко ответил он, приподнявшись на локтях. Даже Ади, разговаривающий с Азазелем у входа услышал его резкий ответ. Он двинулся скорее к его койке, а оказавшись рядом отодвинул Вики. — Сэми? Что такое? – Мокрые полосы на щеках любимого породили разные мысли в голове демона. Он нежно обнял его за плечи, приподняв с подушки за плечи. Ангел не сопротивлялся, он очень хотел этого. Уткнувшись в его плечо, брюнет прикрыл глаза, а зеленоглазый прижимал к себе его тело. Вики с ужасом в глазах смотрела в пол, и даже ее дыхание сбилось: хотелось, чтобы рядом с ней оказалась Мими, чтобы так же успокоить ее. Демоница была занята своими делами, в которые не посвящала свою пассию, ибо считала что ангельская душа ее девушки не выдержит демонической атмосферы в их «особом месте». — Я-я пойду. – Непризнанная убежала, еле сдерживая слезы. Она задела плечом Азазеля, у которого в руках была коробочка с лекарствами. Он еле удержал коробочку, крикнув ей в спину: «Эй, осторожнее». Она не слышала ничего, и даже не извинилась: что-то внутри переклинило. — Сэми, объясни мне, что произошло? – Ади не успел удержать подругу рядом, и вся ситуация его очень волновала: его парень и подруга разговаривали, в результате чего первый даже накричал, а застал он их в слезах и ужасе. — Мы не ссорились, ладно? Просто, Ади, ты умрешь. Все. Умрут.