Поцелуи солнца.

Господство рая и ничтожность ада, падшие ангелы, а не демоны, рабы Шепфа и его друзья. Идеология Мальбонте - вот она, нейтральная сторона. Чаша равновесия станет равной тогда, Когда Шепфа отнесётся к демонам как к своим детям, а ангелы перестанут заискивать. Когда огромное королевство ада, окружённое кипящей лавой и обрывистыми утесами станет принадлежать тому, кто будет равен по власти Шепфа. Тогда рай и ад будут объединённым государством, а иначе... Иначе все сказки о равновесии и балансе - наглая ложь. Шепфа создатель, однако зачем создавать зависимую сторону? Возможно он хотел сделать тех, кто будет его друзьями намного сильнее, но для чего создавать себе врага, который намного слабее тебя самого? Для того, чтобы чувствовать господство? Бред. Сатана спустился по лестнице, постукивая своими туфлями. Его человеческий облик напоминал вид серьёзного бизнесмена, с которым явно не стоит шутить. Его лицо вовсе не как у доброго старичка, а алые глаза источают ненависть. —"Когда сильнейший будет заточён, а падший вознесётся до небес, чаша равновесия станет равной." – Процитировал он, после чего плюнул куда-то в сторону. Слюна превратилась в пар мгновенно. — Это бред, мой господин. — Винчесто протянул ему платок, а мужчина взял его и протёр свои губы. — Я знаю, что это бред. Вот так мыслят ангелы. Когда слабый станет сильным, а сильного лишат всего придёт равновесие? Идиоты! – Он ударил в стену, и та развалилась у его ног. Сатана в ярости - страшная вещь. — Господин, мне кажется, это что-то значит. Возможно, они хотят убрать вас со своего пути и поставить кого-то другого? – Смело предположил верный помощник. — Они собираются свалить на меня проделку, о которой мало что известно? – Мужчина задумался на секунду, а после скомандовал. – Зови Люцифера, живо! – Сатана тем же платком вытер кровь со своих костей на руке. — Что-то не так, Дино. – Процедил я сквозь зубы, после чего он сразу неудобно зашевелился, приподнялся на локтях и посмотрел на меня. — В аду что-то случилось? – Его вид сразу стал таким разумным и серьёзным. Сентиментальный, наивный и романтичный златовласик пропал. Я всегда удивлялся тому, насколько быстро он умеет менять свои маски. — Да, что-то странное сжимает в груди... – Мои брови свелись к переносице, и Дино, подметив моё хмурое как тучи осенью лицо, приложил ладонь к груди, где находилось сердце. — Я чувствую. – Он забеспокоился, и мне стало приятно от этого. — Люцифер! Господин, вы тут? – Неизвестный стал стучать в дверь моей комнаты, и в конце фразы я понял, это был демон Густав, псина моего отца. Дино моментально подскочил и спрятался в шкаф. — Да, входи. – Необходимо было сохранять спокойствие, он передаст что-то и уйдёт, я был уверен в этом. — Мой господин, его величество Сатана призывает вас. Будьте осторожны, мой господин, он в ярости. – Последнее Густав прошептал, будто отец подслушивал его. Он всегда говорил мне это, будто предостережение поможет мне спастись от наказания отца. — Густав, твои ставки, насколько сильно меня изобьют сегодня? – Я ухмыльнулся, уже приближаясь к выходу. Нужно вывести его поскорее, чтобы Дино не ютился в маленьком шкафу и вышел оттуда. — Господин, не готовьтесь сразу к плохому! – Обеспокоенно протароторил он, будто в его глазах моя жизнь чего-то стоит. Дверь за спиной закрылась. Всю оставшуюся дорогу мы молчали, я не хотел говорить ни о чем, слуга понимал это. Сегодня я вернусь к Дино побитым, и он будет волноваться обо мне, пока меня будут наказывать. Правда пока я не понимаю, за что. Что я снова сделал? Или у отца просто настроение "причинить Люциферу боль"? Одно я знаю точно: сейчас Дино места себе не находит из-за меня. Полёт и приземление: все быстро. Знакомые, но ни разу не родные стены. Тепло било в лицо, казалось, что погода в аду зависит от настроения ее хозяина. — Я привёл его. – Густав не вошёл за дверь, оставил меня и ушёл. Увидев Адмирона я обрадовался: бить меня не будут. Пусть все и знали, каково отношение моего родителя ко мне, отец никогда не причинял мне боль при значимых для него лицах. Причину этого я не знал. — Люций, скажи мне, кого-то не было сегодня в школе? – Винчесто заговорил первым. Моё предчувствие не обмануло меня, что-то произошло в аду. — Мими и Эмилия пропали. –  В отличии от отца, Адмирон знал обеих, и услышав второе имя его зрачки расширились. Он испугался, а значит, отец не знал о том, что его подчинённый протиснул кого-то в ряды учеников школы, использовав свое положение. Я был довольно хорошо осведомлён и наблюдал украдкой за слугами отца. Пусть я не любил его, но ад был мне родным домом. Казалось, будто я не должен был отвечать на вопрос Винчесто так прямо, смотря прямо ему в глаза. Но я не знал этого наверняка, и в моем поступке не было цели навредить ему. — Мими хорошая девочка. Но кто такая Эмилия? – Отец заговорил со мной. Эта Эмилия в его глазах, как и моих, была никем. Она настолько блеклая и пустая фигура, что я не знаю о ней ничего. — По документам она подопечная Винчесто. Она ни с кем особо не общалась, но её пропажу заметили, когда пересчитывали учеников. – Доложил я. Возможно, отец уже обо всем знал и просто проверял меня на верность, а вновь быть избитым я не хотел. Необходимость следить за каждым своим вздохом так напрягала... — Вот как... Винчесто, почему твой человек пропал? – Выделив слово "твой", он повернул голову в сторону советника, и пока Адмирон смотрел старику в глаза, я видел, как сжимается стакан в руках отца. Он лопнула под натиском его пальцев. Я опустил глаза вниз, они забегали по помещению. — Господин, она сирота, с которой никто не занимался. Эмилия умоляла меня позволить ей учиться в школе и пойти после прислуживать в ад. За такое желание я решил отдать её в лучшее учебное заведение. Я подумал, что это выполнимая задача. Я не понимаю, почему она пропала... Может, это Из-за Мими? – Я видел, как заметался Адмирон, который вроде бы всегда был честным человеком. Эмилия была дорога ему, я понял это только сейчас. Ради неё он мог обвинить даже её, дочь соратника своего господина. — Исключено. Простите, что врываюсь без приглашения, дорогой друг. – В проёме появился Мамон в человеческом обличии, и явился как всегда эффектно. Он уселся рядом с отцом бесцеремонно, потому что всегда чувствовал себя его товарищем. Моего отца это не тревожило, потому что иметь друга, готового прийти на помощь - неплохо. Отец не навязывал мне дружбу с его дочерью, и пусть в детстве мы с Мими дружили, сейчас отношения с её отцом у меня были даже лучше, чем с ней. Он поддерживал меня во многом и приглашал к себе после избиения отцом для того, чтобы дать лекарства и мази. Даже если я был там всего пару раз, я чувствовал себя там лучше, чем в отчем доме. — Почему это исключено? – Отец изменил тон, когда стал отвечать на слова Мамона. — Мими пропала. Я бы узнал, если бы она решила сбежать со своей подружкой. У нас хорошие отношения с дочерью, я знаю о её увлечениях. Но я беспокоюсь за неё, я не знаю, куда она вообще подевалась. Клеветать можно только на Эмилию, не стоит приплетать мою дочь, Винчесто. – Родитель защищал ребёнка, оно и понятно. Ничего необычного, однако, мне это чуждо. — Я знаю, малышка Мими не подвела бы тебя. Однако меня беспокоит нынешняя ситуация. Не кажется ли она тебе напряжённой? – Рассуждая и спрашивая Мамона, Сатана был очень любезен. Нет, разумеется, я понимал и различал взаимоотношения между отцом и его окружением, но почему-то все ещё думал, что Мамон не больше для отца, чем ещё один подчинённый. Однако, если вспомнить детство, то он был моему отцу, как брат. — С тех пор как ангелы и демоны заключили "мирный союз", наши отношения всегда были натянутыми. Что-то серьёзное произошло? – брови мужчины свелись к переносице. Мамону не безразлична судьба его родного дома. — Пришло письмо с ангельской печатью. Там только одна фраза. "Когда сильнейший будет заточен, а падший вознесется до небес, чаша равновесия станет равной." – Отец бросил эту фразу с таким лицом, будто она была его смертным приговором. Мои ноги затекли, но я боялся двинуться. Меня не пригласили сесть и на землю падать не говорили... — Люци, сядь. – Будто услышав мои мысли скомандовал отец. Неужели неудобно перед другом? — Хотят обвинить тебя в неясной ситуации просто из-за того, что аура преступников была тёмной? Бред. – Демон хмыкнул, ударив ладонью свое колено. Адмирон поднял на него свой взгляд: видимо, он испытал дежавю. Мамон и мой отец всегда были схожи в своих интересах. Они иногда даже говорили одинаково, после чего смеялись как старички из мира людей. На самом деле, даже у моего отца-тирана есть чувства. Я помню, он плакал на похоронах матери. Моя мама - Лилит, королева Ада, была единственным человеком, которого любил Сатана. Он берёг её в буквальном смысле как нефрит, исполнял все её прихоти. Он радовался, когда узнал о её беременности, но дитя погибло. Я знаю по рассказам окружающих, что мой отец был очень опечален этим, даже больше, чем мама. Она решила родить ему ребёнка во что бы то ни стало, и подорвала свое здоровье. От того Сатана и ненавидит своего единственного потомка – меня. Считает, что я убил её. Отец до сих пор думает, что я ошибка, и он был бы счастлив с ней и без ребёнка. Действительно психопат. На самом деле, он был таким, как я. Вернее я стал таким, каким был он... Не суть. Одинокий, замкнутый и самовлюбленный, он нашёл свое счастье в женщине, а после умер мой дед. Для него настало лучшее время, и я думаю... Думаю, я буду счастлив, когда он умрёт. Всё что я помню о матери - дни, когда она ругалась, после кашляла и теряла сознание. Всё вокруг говорили, что я убиваю собственную мать. Она хотела, чтобы я стал идеалом для отца, но вместо этого мои постоянные ошибки заставляли их наказывать меня. После смерти мамы Сатана бил меня, используя изощренные методы. В аду таких радостей... Очень много, и я ощутил на себе их добрую половину. —  Я считаю так же. Мы не сдадимся им просто так. – Решительно, будто собираясь вести армию в бой сказал отец, своим голосом выводя меня из своего небольшого мирка в голове. У каждого из нас, за исключением его самого, округлились глаза. Он собирается на войну? — Друг мой, не будь импульсивен. Возможно, они имели ввиду не то, что ты подумал. Ангелы снобы, мало ли, о чем они. – Друг отца был в том положении, чтобы успокоить его, в отличии от Винчесто. — Самое главное, нужно найти твою дочь и отыскать эту Эмилию. Привести её ко мне сразу, как найдёте. – Он обратился к бесам, которые спали в стенах. Послышался шёпот, который напугал бы любого ангелочка. Вики, например. Тени стали отлипать от горячих камней, витать в воздухе и еле разборчиво произносить "да, мой господин..." В этот момент я физически ощутил, как одна из теней вселилась в меня, копалась в моей голове. Всё, что было связано с Эмилией, он нашёл сразу. Её вид, блеклый и непримечательный, бес запомнил и вылетел. Они покинули помещение, и я спокойно выдохнул. Неприятно, когда что-то инородное проникает в твой разум.. — Что... Что происходит? – Измученная и уставшая, Вики снова открывает глаза. Она спала перерывами, потому что просто не могла спать дольше: видения и ужасные сны мучили её ещё больше, ведь теперь она ближе к Маль. Руки болели так же, как и ноги. Жёсткие цепи сильно сжимали их, будто Маль хотела лишить её всех сил и возможностей. Ещё больнее стало тогда, когда она подвигала рукой. От этого появилось ощущение, будто спина загорелась. Девушка пыталась повернуть голову назад, но затекшая шея не позволила этого и доставила ещё больше боли. Однако она поняла, что крыльев у неё нет. — Милая, ты очнулась. – Маль вышла из тени навстречу к девушке, накрыла ладонью её плечо и надавила пальцами. Она издевалась, и крик непризнанной ласкал ей слух, провоцировал на действия. Близнец давила ногтями до тех пор, пока ногти не прошли сквозь кожу. От боли бессмертная потеряла сознание ещё до того, как Маль изуродовала ее плечо. — Ну нет, Вики... Проснись, сучка. Была ли Маль безумной? И нет, и да. Она должна была изуродовать Вики для того, чтобы ей поверили другие. А зачем причинять боль самой себе? Приводить её в сознание и делать это с ней при ней же было приятнее, она хотела, чтобы ей было больно. За Мими? Отчасти. Она просто раздражала её. Если задуматься, не будь этой особенной в школе, план девушки прошёл бы лучше и задумка свершилась бы быстрее. Отойдя в сторону, Маль зажгла лампу огнивом и оглядела вид недо-ангела. Близнец решила, что этого достаточно, потому освободила её от оков и вселилась в её тело. Это было сложно, но она научилась этому благодаря книге затерянных заклинаний. Она была не так сильна здесь, вдали от брата, пришлось попотеть. Вики, а точнее Маль поднялась на ноги. Неприятно, конечно, падать из-за своей оплошности. Ноги мученика были слишком слабы для того, чтобы держать его. — Мими... Мими. – Маль появилась в комнате, где на кровати сидела дьяволица. Ее взгляд был устремлен в пустоту, она проснулась недавно. Обернувшись на родной голосок, она заплакала. Вики выглядела как умершая среди бойни, на войне, её глаза потухли. — Вики! Боже, как... Что это с тобой? – Дочь Мамона метнулась к ней, нежно обняла, стараясь не причинить ей больше боли. — Мими, мне нужно идти. Я пришла посмотреть на тебя. Умоляю, останься тут, хорошо? Ради меня. Сиди тут, пока меня не будет. Послушайся меня в этот раз. – Маль выдавала себя и свою натуру, говорила с Мими прямолинейно и одним текстом, так, как Вики раньше не делала. Обеспокоенная девушка не заметила этой тонкости в поведении. — Ни за что! Тебе нужна помощь, Вики! Я пойду с тобой несмотря ни на что. – Мими уперлась, как баран в стенку. Именно этого и ожидала Маль, потому просто вырубила её. Не без труда, она вернула не тело на кровать, закрыла дверь в помещении и ушла. Её не было в школе всего двое суток, но учитывая ситуацию с двумя демонами, Вики искали и довольно долго. Ад пока не трогали: пропал ангел. Хорошие отношения с учителями и даже некоторыми Серафимами, а так же кровное родство с самой Ребеккой всполошили всех на поиски Непризнанной. И вот, она сама идёт им навстречу, пошатываясь и планируя в разные стороны. Без крыльев, в ужасном виде, она напугала Мисселину до потери сознания. К тому времени в школу прибыла и сама Ребекка. Не столько из-за дочери, сколько из-за дела двух демонов подле башни, но и ей посчастливилось увидеть свою дочь. Множество людей побежали к ней навстречу, даже её недоброжелатели. Геральд воспользовался случаем: он увидел то, что Вики идёт, потому быстро собрался и двинулся к башне. Его задача - просто увидеть его и предупредить. Геральд был сильным демоном, несмотря на свой низкий пост, потому довольно быстро юркнул мимо одного из архангелов, который стоял у входа. Наверху его встретили руны. — Oι άγγελοι και οι δαίμονες μπορούν να σας σώσουν ο Σέφα. – Громко проговорил демон, после чего врата сами открылись перед ним. Он быстро пробрался внутрь, где его встретил мальчик, лежащий на полу. На потолке Бонта были магические звезды, на которые он любил смотреть по вечерам. — Кто вы? Демон! – Бонт подскочил и стал пятиться: Шепфа говорил ему держаться подальше от демонов. Он искренне испугался Геральда, и тот, чтобы не пугать его, отошёл назад. — Так вот он какой, мальчик из башни. – Геральд пробежался по нему взглядом, оценивая внешний вид. Несмотря на наивность в глазах, энергия пленника была очень сильной, намного сильнее чем у Геральда и Фенцио вместе взятых. — Что вам нужно? Я позову охрану! – Бонт встал в боевую позицию, однако что-то внутри подсказывало ему, что Геральд пришёл вовсе не вредить ему. — У меня мало времени, юнец. Я пришёл сказать тебе: если такой как я смог проникнуть, то любой другой сделает тоже самое. Вам стоит быть осторожнее. Как бы вы не мыслили, не доверяйте ангелам, в особенности Серафимам. Ваше презрение к демонам понятно, однако... Послушайте меня в этом. Оно для вашего блага. – Голос учителя, такой спокойный и тихий внушал доверие. Конечно, Бонт наивный ребёнок, но вовсе не глупый. Пусть аура у бессмертного и тёмная, он безопасен. Тут он впервые задумался о том, что Шепфа несправедлив. "Доверяй ангелам и сторонись демонов" - говорил он. Однако, ангелы которых он видит каждый день видят в нем наивного мальчика и относятся так же. Геральд, первый и единственный демон произвёл хорошее впечатление тем, что не сюсюкался и не подбирал выражения. Шепфа слишком придирчив к одним и уступчив к другим. — Как вас зовут? Если вы обманули меня, я скажу Шепфа о том, что вы докучали мне. — Докучал я или хотел помочь - мы оба увидим в будущем. Имя мне Геральд, демон, рождённый в восьмом лунном месяце в семье демона Барбатоса, предсказывающего будущее. Я не благородный муж, но в совести и чести могу потягаться со многими Серафимами. – Геральд кивнул юноше, выдав довольно большое количество информации, при том, что у демона Барбатоса всего один сын из двенадцати дочерей. Все узнавали Геральда именно по этому признаку "он один такой из тринадцати". Мужчина с огромными амбициями и возможностями решил остаться скромным учителем потому, что среди кучи детей, которых следует наставить на правильный путь, он находит утешение. Вместо тщеславных снобов, думающих только о борьбе с другими за кусок власти, он выбрал совершенствование себя и умиротворение. Намного приятнее замечать уважение в чужих глазах к тебе из-за твоей ауры, чем слушать льстивые речи в глаза и осуждение за слабость за спиной. — Постойте. – Неожиданно для себя, пленник из башни остановил учителя. Он достал из под кровати огромный и тяжёлый на вид ящик. Открыв его маленьким ключиком, который висел на шее, достал изнутри зеркало. Красивое, украшенное золотом и драгоценными камнями, оно блестело на свету. Бонт взял его в руки, и на лице его появилось какое-то сожаление; Геральду показалось, что он прятал зеркало так далеко потому, что смотреться в него и даже просто держать при себе было тяжко. Бонт поднялся на ноги и с опаской приблизился к демону. Геральд хмыкнул: ему хотят отдать красивую, но наводящую печаль вещицу? — Что это? – Не скрывая своего любопытства поинтересовался мужчина. — Это зеркало было у меня с самого рождения, на сколько я знаю. Оно передаёт воспоминания и позволяет общаться с другими. Вы рискнули, чтобы прийти сюда и сказать мне пару слов. Не знаю, что произойдёт в будущем, но я хочу связаться с вами, когда "то самое" произойдёт. – Ответ Бонта не заставил долго ждать; на самом деле, он томился в ожидании смельчака, который проникнет к нему с добрыми намерениями, чтобы отдать ему зеркало и в будущем просить об услуге. Хитрый план Бонта почти сработал, нужно лишь одобрение учителя. Дернув рукой, Бонт разбил зеркало о дверной косяк. Небольшой осколок отпал от украшения, в то время как большая часть осталась на месте, но поломанная и не пригодная для смотрения в неё. В каждом кусочке отражался Бонт. — Я отдаю вам этот осколок. Не судите меня жадным, просто зеркало дорого мне. – Парень протянул демону руку, чуть сжав осколок. Пара капель крови медленно скатилась по руке к локтю, мальчик хотел показать свои намерения. — Не стоило калечить себя. Что ж, я принимаю этот осколок. Мы можем связаться с вами в случае того, если к вам снова кто-то проникнет. Держите зеркало при себе, как бы грустно вам ни было. Пришедший может быть злодеем, он не станет ждать того, как вы достанете из ящика зеркало. Мне стоит покинуть вас поскорее, иначе меня заметят. – Геральд убрал осколок куда-то в мантию, вышел за дверь и поспешил скрыться по тайным коридорам узкой башни. Отыскать его тут будет просто, потому стоит быть осторожным. Бонт остался в одиночестве, и почему-то, эта встреча оказалась ему необходимой. Новое лицо, новая манера речи, новая цель. Как приятно видеть кого-то, кто отнёсся к тебе как к равному. Мальчик разглядывал зеркало, а точнее, его остатки. Оно оставалось красивым даже после того, как пара маленьких камней выпала из него, а осколок вытащили. Это зеркало действительно было рядом с Бонтом всю его жизнь. В лоскуток ткани, в который был завернут малыш, мать попросила засунуть что-то ценное. Отец выполнил эту просьбу, взял то, что было под рукой: неизвестное зеркало, немного пыльное, но дорогое и красивое по виду. Маль досталась другая честь - колокольчики. Их прицепили к ткани, однако, Винчесто выбросил их. Они раздражали его во время полёта, и золотое украшение полетело вниз. — Зеркальце, чьё же ты? Почему ты так печалишь моё сердце? – Он вздохнул, замотал зеркало в шёлковую ткань и убрал в сторону, но не далеко. Пока вокруг Вики суетился народ и врачи, Геральд вернулся в учительскую, достал платок из тумбочки и завернул в него осколок. Наконец он покинул комнату и решил почтить ученицу своим визитом. — Всё. – Прошедший мимо замедлился всего на секунду, услышал фразу и кивнул. Геральд пошёл дальше, так же как и неизвестный в тёмной мантии. Никто со стороны не подумал бы, что они связаны. Ади закрыл за собой дверь, снял капюшон и кивнул Сэми. Тот наблюдал из окна, сосредоточенно что-то рассматривая. — Всё в порядке. – Демон подошёл сзади, нежно обнял юношу и развернул его к себе. Сэми вздрогнул, повернулся лицом к наглецу и облегчённо выдохнул. — Вот и хорошо, что мы ему не понадобились. Вики не очнулась, там много людей. Пойдём к ней тогда, когда всем надоест, ладно? Уделим время друг другу... – Ангел обвил шею любимого руками, притянул ближе и поцеловал, еле касался его губ, как бы поддразнивая и играясь с ним. Ади поспешил отвести его от окна, мало ли. Усадив его к себе на колени, он приблизился ближе к его лицу. — Решил играться со мной, значит? – Парень усмехнулся, рукой обвил его талию и прижал к себе. — Милый, ты же знаешь, я люблю играться с огнём. – Коротко хихикнув возле уха партнёра, Сэми опустился поцелуями ниже, оставил лёгкий поцелуй на подбородке. — Сэми, раньше ты боялся целоваться со мной в таких местах. – Демон усмехнулся; его явно заводило такое изменение в поведении ангела. — Ах, и правда. Тогда пойдём в комнату, пока Вики не вернулась туда? – Игриво, юноша потянул его за край футболки. Ади любил Сэми и наоборот, они любили утренние поцелуи, и те самые пять минут с утра были лучшими за весь день, хотя тот ещё не был прожит. Видя искреннюю любовь в обычных мелочах и взглядах, вспыхивала зависть. Кто-то за всю жизнь не почувствует такого, не будет любим и необходим кому-то. Юнцы, ещё не прожившие половины своей жизни, ощутили больше приятных эмоций и заимели больше приятных воспоминаний, чем некоторые люди, прожившие на земле до смерти. Разве не завидно? Их пытались разлучить слухами, драками и ревностью, однако сила их чувств друг к другу была намного крепче, и она укреплялась каждый раз, когда они видели друг друга. Однако, что было бы, если бы Сэми не приехал в ту деревню, не встретил бы Ади, не полюбил бы его? Была бы его жизнь такой же насыщенной и счастливой, как сейчас? Любил бы он грешить так сильно, как с ним? Никому не известно, как повела бы себя матушка-судьба. Сэми - гей, Ади - ранее скрытый бисексуал. Возможно, ангел свёл бы себя с кем-то другим из мужчин, а возможно выбрал бы женщину и корил себя за это до конца своих дней. Ади... Ади мог умереть, не дожив до совершеннолетия. Ему не просто повезло встретить этого светлого мальчика, ему повезло полюбить его, открыться самому себе и сбежать оттуда. Автор не хочет даже думать о том, какой была бы их жизнь порознь. — Ох... Ади... – Ангел пошатнулся, машинально схватившись за рукав чужой водолазки. Ади сразу остановился и посерьезнел, взволнованно оглядел юношу и попытался поднять взгляд на себя. — Что такое? Сэми? – Его грубые руки были так нежны с прекрасным лицом ангела, однако не смогли устремить его взор на своего хозяина. Голова парня кружилась, он потерял связь с реальностью, погрузился в темноту. Ади перепугался: он чувствует, как из Сэми вновь высасывают энергию. — Черт... Черт, черт, черт! – Подняв его на руки, он изо всех сил побежал в мед. часть. Сэми открыл глаза медленно, это чувство было знакомо ему, однако в этот раз всё было хуже. Тогда средство помогло ему восполнить и вернуть себе энергию, однако сейчас, когда Бонт и Маль, которая все ещё оставалась без сознания, настолько рядом друг с другом, Сэми теряет свои силы. Мадам Вауль за эти годы стала великолепным архангелом. Она не хотела продвижения по службе, быть богатой вдовой ей нравилось больше, однако после помощи в одном деле Серафиму Ребекке та решила дать ей возможность получить титул. У этой женщины открылись новые возможности, но её душу никто не мог излечить: она скучала по сыновьям. Да, Ади стал ей сыном. Она скучала по ним обоим, потому что привыкла к этому мальчишке, привыкла видеть счастье на их лицах. Узнав о том, что на ее сына снова покушались, она плюнула на правила и просила Кроули навестить его раньше, чем на Рождество. Тот согласился помочь ей под видом появления в школе как официальное лицо. Вауль даже подумала, как же замечательно иногда быть титулованной дамой. — Сэми? Солнышко, ты очнулся? – Она подскочила со стула, а Ади уложил руку ей на плечо и заставил сесть. Осторожно, конечно. — Мадам, не прыгайте перед глазами. У него заболит голова. – Демон вздохнул; были неприятные вести для Сэми. Его зрение стало ещё хуже. — Где я? Что... Что происходит? – Он не смог подняться в сидячее положение, его тело не слушалось. Маль лежала через пару коек от него, питалась его энергией. Его способности в видениях и чистота души были лучшим питанием для сил юной демоницы. Остановить этого никто не мог; Сэми постепенно умирал. — Что происходит? – Вики открыла глаза, поднялась с земли и огляделась. Всё вокруг было в густом тумане, разглядеть что-либо вокруг было невозможно. Тогда она решила приглядеться к себе - всё в порядке, только отсутствие крыльев приносило ей ощущение пустоты. — Мы ждали тебя. – Сзади оказались неизвестные мужчина и женщина, они уложили ладони на плечи девы и заставили её упасть на колени под своим давлением. — Кто вы? – Вики попыталась повернуть голову в их сторону: сзади неё стояли живые Карло и Лора. У них не было глаз - вместо них пустота и тонкие кровяные полосы. Дева застыла в ужасе, а ещё больше ужасал факт того, что она до сих пор не знает своего местоположения. — Ты в голове Маль, Вики. – Лора усмехнулась, а Карло отошёл подальше. — Что? Но почему здесь вы? – Она подскочила, но Лора, такая слабая ещё при жизни, с лёгкостью вернула её в прежнее положение. — Потому что мы её жертвы. Видишь, вон там? Это твой драгоценный Сэми. Его убила именно ты... Убийца. – Злорадствуя, издеваясь над ней, Лора ткнула пальцем в неизвестность, и туман развеялся, будто по указке. Вокруг стали звучать шепотки неизвестных, они пробрались в её голову и говорили ей об этом, пытались убедить... Вики подняла голову и увидела, как блеклый силуэт появляется во тьме. Это был не Сэми целиком: его душа оставалась в теле, но жизнь утекала. А так как это голова Маль... Она убьет Сэми. — Хватит, замолчите! – Она хотела закрыть уши руками, однако не могла: Лора крепко держала её. – Я не могу здесь оставаться. – Шёпотом, почти про себя сказала Вики. Её тело покалечено, а разум переместился в неизвестность, но она не может позволить Маль убить её лучшего друга. Что будет с Ади, если он увидит мёртвого Сэми? У неё не было крыльев и материальной оболочки. Непризнанная разозлилась так же, как и тогда, при прочтении письма от Мими. Один её глаз стал красным, другой - голубым... Пророчество Немезиды сбывалось. Неужели Вики сама приведёт себя к гибели? Девушка сжала ладони так, как это было возможно. Пустой сосуд... Неожиданно для себя Вики вбирала чужие силы, и этими силами стали не только силы Маль, но и энергия Сэми. "Так не должно быть... Я не могу убить Сэми." – Вики остановилась и закричала. Она была в пустом пространстве без материи, буквально витала в воздухе неизвестности, однако ее крик вернулся к ней эхом. Карло и Лора рассеялись, однако Сэми стоял там, впереди. Казалось, он очень далеко, но когда девушка попыталась дотянуться до него, то схватила за руку. — Вики? Что происходит? Я только что видел маму и Ади... Где мы? – Он обернулся на неё, в отличии от тех двоих - Сэми реален. Он настоящий, живой, совсем рядом с ней. — Послушай меня, Сэми... Ты не должен здесь находиться. Уходи отсюда, прошу. – Она взмолилась; по щекам Непризнанной предательски потекли соленые слезы. Сэми приобнял её, и чем ближе они были друг к другу, тем реальнее он становился. — Как я уйду? Я не знаю, где мы, Вики. Твои глаза снова поменяли цвет. – Сэми перестал её бояться, ведь в этой пустоте только она была рядом. Она живая. — Я помогу тебе. Когда я это сделаю - ты должен помочь мне. Договорились? Обещай, что сделаешь это несмотря ни на что. – Вики тряхнула его за плечо. — Ты мой друг, я сделаю ради тебя что угодно. – Он улыбнулся ей. — Когда очнешься, возьми что-то острое и ударь меня в самое сердце. Сделай это несмотря ни на что, я умоляю тебя. – Вики казалось, что это будет лучшим решением. Она чувстовала грусть; возможно, она не очнется после этого, больше не увидит любимую и друзей, даже свою мать, которую потеряла много лет назад. Сэми отрицательно замотал головой, однако здесь, в нереальности, он понимал, что должен согласиться. Почему? Больше всего он хотел вернуться туда, где его мама, любимый человек, материальный мир. Если такова цена его возвращения - то он согласен. — А ты? Когда ты вернешься? – Он посмотрел на неё с надеждой во взгляде. — Вскоре, но не сразу, после тебя. Давай, Сэми. – Вики побежала по воздуху в другую сторону, она бежала очень долго. Сэми остался стоять на своём месте. Луч пронзил его тело, и он рассеялся в этом пространстве. — Азазель, сделай что-то, иначе я убью тебя. – Демон схватил врача за шкирку, когда показатель на экране стал равен нулю. Венки вздулись на его лице, а пара слез потекла по щекам. Он был в бешенстве и отчаянии. —Ади, я врач, а не бог. – Азазель отпрянул, однако не дал сдачи. Чувства влюблённого юнца не чужды ему, он понимает его. — Ади, он очнулся! – Мадам увидела, как глаза её сына, полные жизни снова уставили на неё свой взор. Для начала ангел огляделся вокруг; он помнит все как наяву, помнит худые плечи подруги и её раненую спину. Все было реально. Сэми был слаб, Вики смогла вернуть ему часть сил и остановить манипуляции Маль, но тело бессмертного как тело человека, имеет такие же потребности в отдыхе и восстановлении. Юноша медленно поднялся с койки, и мать с демоном пытались его остановить. Он махнул рукой, снял с рук трубочки с капельницы и встал на ноги. Азазель стоял возле двери. — Клиническая смерть есть только у людей. Ты не мог вернуться из небытия. – Врач серьёзно задумался об этом, потому решил спросить напрямую. — Я объяснюсь позже. Мне нужен ампутационный нож, самый большой. – Ангел говорил так уверенно, будто воскрес только ради этого ножа. Азазель не собирался выполнять его пожелание: а если он сошёл с ума? Ади с архангелом подошли сзади, им нужно было прийти в себя и понять, что происходит. В палате были только они вчетвером, и вроде чужой там только лекарь, но напряжение было на том уровне, будто собрались четыре давних врага. — Ты не получишь ампутационный нож, Сэми. Скажи, что ты хочешь сделать с ним, и я выполню это вместо тебя. Я врач. – Мужчина пытался стоять на своём, но ангелок резко схватил его за рубашку. — А если я скажу тебе, что от этого зависят многие жизни? Скорее всего, даже тебя и твоей матери. – Этот ангел был слишком верен своим словам. Он посчитал это своим долгом, и решил, что получит желаемое несмотря ни на что. — Второй раз за час... Дружба с демоном не идёт тебе на пользу. – Азазель не желал навредить только воскресшему пациенту, даже если терпение было на исходе. – Ты получишь нож, но только в моем присутствии. – Лекарь выдвинул свое условие. Сэми пришлось отпустить его и согласиться с ним. — Я пойду с вами. – Вауль не понимала, что произошло с её милым мальчиком. Такой хрупкий, нежный и добрый, он не был похож на себя не только внешне. Даже если она привыкла быть сильной бизнес-леди, ее материнское сердце болело. Втроём, они двинулись к палате Вики, которая все ещё была в коме. Азазель отлучился отыскать этот нож; ампутация проходила крайне редко, и то, очень давно, когда школа только открылась. — Сэми, ты знаешь, я всегда за тебя, но ты пугаешь меня. Объяснись со мной, прошу тебя. – Демон взял его за руку, и ангел сжал её крепче. Он хотел показать, что всё хорошо, а бойфренду оставалось только вздохнуть и поверить ему. Лекарь закрыл за собой дверь, вручил в руку ангела большой пенал для медицинского оборудования, в котором был только один нож. Ангел отпустил руку любимого, достал из пенала острый предмет и вернул его врачу. С ножом в руке, Сэм угрожающе двинулся к койке подруги. Никто не успел заметить того, как он оказался глубоко в груди Непризнанной. Экран показал ровную полосу через пару секунд; за эти секунды были услышаны вздох, крик и ругань. Вики мертва.