Падение

      Джисон максимально тихо сидел в тёмном углу, ничего невидящим взглядом уставившись в пол. Огненное кольцо потухло минут двадцать назад, и Минхо милосердно дал ему полчаса, чтобы собраться с мыслями и подготовиться. «Они убьют тебя», «думаешь, ангелы сжалятся над твоей матерью?», «ты должен спуститься в Ад», «тебе нужно умереть» — слова Ли как на повторе крутились у него в голове, жестоко давя на виски. Перспектива умереть в восемнадцать лет Хана совершенно не радовала. С каждой минутой паника внутри него нарастала всё больше. Минхо ясно дал понять, что выбора у парня совсем нет, и, если он окажет сопротивление, будет очень и очень больно.       Мысли роились в голове, никак не собираясь в кучу. Чувство безысходности наполняло Джисона и это злило. Он не хочет расставаться со своей жизнью. Хан не знает, что его ждёт там, в Аду. Не знает, сможет ли он ещё хоть раз увидеть мать и своих друзей. Парня пугает эта неизвестность. Умирать всегда страшно. Особенно страшно, когда знаешь, что это произойдет уже через несколько минут. Минхо терпеливо ждал, не торопил Хана и, казалось, даже не дышал. А может он и вправду не дышал, но Джисон не зацикливался на этом. Вдруг, звонко хлопнув в ладоши, Ли привлёк к себе внимание. Парень подошёл к нему ближе и как-то слишком радостно улыбнулся.       — Время вышло, пора, — он потёр ладони друг о друга, в нетерпении сверкнув глазами. Складывалось впечатление, что Ли в предвкушении убийства Джисона и рад сделать это своими руками.       Джисон с трудом поднялся на ноги. Лицо его осунулось, а кожа стала серее заплесневелых бетонных стен. Он нервно облизнул пересохшие губы, неуверенно глядя на Минхо. Прикрыв глаза, парень пару раз глубоко вдохнул, словно в последний раз.       «Перед смертью не надышишься».       — Хорошо, — Хан плотно сжал челюсть и открыл глаза. — Больно ведь не будет?       — Может быть, совсем немного, — Ли сощурил глаза, улыбаясь ещё шире. — Готов?       — Нет, — только и успел сказать Джисон, как в следующую секунду руки Минхо резко повернули его голову в сторону.       Громкий хруст и секундная боль, пронзающая шею. А дальше — темнота. Тело парня мешком упало на пол. Остекленевшие глаза смотрели куда-то вперёд, в них даже не успел застыть ужас. Неестественное положение головы говорило само за себя — Джисон мёртв.       — Славно, — дёрнув уголками губ, Минхо отряхнул руки. Обойдя тело, парень окинул его оценивающим взглядом и присел на корточки у самого лица Джисона, едва склонив голову в бок. «Смерть тебе не к лицу, друг мой, — пронеслось в голове и парень протянул руку, огладив костяшками пальцев ещё тёплую, но стремительно бледнеющую кожу на щеке. — Не к лицу». Минхо одёрнул руку, словно его ударило током, потёр кончики среднего и большого пальцев друг о друга и медленно покачал головой в разные стороны, протяжно выдыхая.       Пора домой.       Он ловко подхватил бездыханное тело парня на руки, словно оно нисколько не весило, и вновь расправил крылья.

***

      На неестественно бледные щёки тонкой полосой падал золотой луч рассветного солнца, который едва пробился сквозь плотные тяжёлые шторы в пол. Обесцвеченные волосы небрежными локонами лежали на мягкой подушке и падали на закрытые глаза. Силуэт, сидящий в кресле с правой стороны от огромной двуспальной кровати и пристально рассматривающий лежащее в белых простынях тело, даже не дёрнулся, когда с громким вдохом Джисон резко сел в постели, судорожно хватаясь за шею. Парень закашлялся, что сразу отдалось болью в горле, и протёр лицо ладонями. Он замер на несколько минут, опираясь локтями на согнутые колени, и просто хрипло дышал.       Облизнув пересохшие губы, Хан неспешно открыл глаза, опасливо скользя взглядом по комнате. «Это был не сон», — думает и вновь прикасается к ноющей шее. Здесь хотя бы не полыхает пламя, как описывают в книгах и фильмах. Краем глаза заметив движение справа от себя, парень резко поворачивает голову, сразу натыкаясь на наблюдающего за ним Минхо. Вздох облегчения, вырвавшийся автоматически, сменяется напряжением во всём теле, когда Джисон вспоминает, как ему свернули шею. Ли усмехается, наблюдая смену эмоций на лице парня и откидывается на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. Он продолжает изучать парня взглядом, сохраняя при этом молчание, такое невыносимое для потерянного в пространстве Джисона. Как же он надеялся, что ему всего лишь приснился кошмар.       — Мы в Аду? — Джисон задаёт уточняющий вопрос и сам пугается своего сжатого хриплого голоса.       Минхо обнажает ряд ровных зубов, глядя на ещё раз пытающегося прокашляться Джисона.       — Ты быстро восстановишься, не волнуйся, — Ли нехотя встаёт с кресла и разминает плечи. — Учитывая то, что ты проспал столько времени.       Выдержав вопросительный взгляд не решающегося заговорить парня, Минхо объясняет:       — Ты проспал три дня, но не волнуйся, — подметив вмиг округлившиеся глаза Хана, он выставляет вперёд руку. — Здесь время течёт иначе: на Земле едва прошёл день. Джисон нервно сглатывает — горло раздирает от сухости — и тяжело выдыхает, взъерошив свои волосы. Он искренне надеется, что мать ещё не заметила его отсутствие, и у парня есть время, ведь заставлять Суджин волноваться — последнее, чего хотелось Джисону.       — Так, ладно, раз уж ты очнулся, нам нужно идти, — Минхо тряхнул плечами, кивнув в сторону двери, огромной, деревянной и очень старой.       Настороженно покосившись на неё, Джисон всё же слез с кровати, стараясь держать дистанцию с Ли: неприятные воспоминания о том, как Минхо убил его, ещё слишком свежи. Хан вышел из комнаты вслед за парнем, заинтересованно разглядывая необычный коридор. Создавалось ощущение, будто они попали на несколько сотен лет назад, в эпоху королей.       — Прости, но мы что, в замке? — не удержавшись Хан всё же задаёт вопрос.       Минхо оборачивается к нему, загадочно сверкнув глазами, и снова устремляет взгляд вперёд. Джисону показалось, что он ему не ответит, но спустя несколько минут Ли заговорил.       — Мой отец считает замки самой гениальной конструкцией человечества, — он невесомо касается шершавой серой стены, и Хану этот жест кажется почти любовным. — Разнообразие комнат, потрясающая архитектура и, его самое любимое, тайные ходы. Вот только в средние века была огромная проблема с туалетами, поэтому их здесь и нет.       На взметнувшиеся в удивлении вверх брови парня Минхо лишь усмехнулся, пояснив как само собой разумеющееся:       — Демоны и ангелы не испытывают естественную нужду. Также мы не испытываем голод и едим только ради удовольствия. Мы насыщаемся другим образом, — Минхо обернулся через плечо, добавляя: — Заранее чувствую твой вопрос, но не уверен, что смогу на него сейчас ответить.       Остановившись у двойной металлической двери, такой же огромной как и прошлая, Минхо загадочно подмигнул Хану и резко опустил ручки вниз, подаваясь вперёд.       Двери открылись.       Джисон, замявшись лишь на секунду, вошёл в зал за Ли, сразу подмечая обилие света. В середине зала, в гордом одиночестве стоял трон, вызывающий смесь восхищения и ужаса. Острые длинные концы стремились вверх и казалось, что одним только взглядом можно почувствовать насколько они острые. Чёрный металл контрастировал с кроваво-красной тканью, которая обивала подлокотники, спинку и само сиденье. На троне небрежно сидел молодой парень. Возможно, едва старше самого Джисона. Он без интереса наблюдал за маленькой чёрной змеёй, обвивающей его длинные тонкие пальцы, украшенные изящными серебряными кольцами. Чёрные волосы ещё больше отбеливали лицо; доходя до середины шеи, один из непослушных локонов падал на глаза, то и дело задеваемый ресницами, стоило парню моргнуть. Тёмная шёлковая рубашка расстёгнута неприлично сильно, демонстрируя из-под воротника острую ключицу. Одну ногу он бесстыдно закинул на подлокотник и медленно водил носком чёрных туфель из стороны в сторону. Сам того не осознавая, Хан глазел на него непозволительно долго: незнакомец был дьявольски красив.       Но вот Минхо смотрел на него максимально безразлично, даже с толикой отвращения. Скривив губы, Ли недовольно цокнул и сильно закатил глаза.       — Закончил представление?       Услышав голос Минхо, парень ухмыльнулся и соблазнительно медленно опустил обе ноги на пол. Чуть задрав подбородок, он беспристрастно оглядел Минхо, а после перевёл взгляд на Джисона.       — Рад наконец-то встретиться с тобой, Джисон. Я долго наблюдал за твоей жизнью.       Хан растерянно захлопал глазами, посмотрев на Минхо в поисках спасения.       — Люцифер, прекращай.       — Я просил тебя забыть это имя, — парень в отвращении скривил рот. — Для новеньких: меня зовут Хёнджин, — он коротко улыбнулся Хану и перевёл взгляд обратно к Минхо, — и я ещё ничего не делал.       Встав с нагретого места на троне, он спустился к парням. Встав напротив Джисона, оглядел его с нескрываемым интересом и обошёл со всех сторон.       — У-уф, я чувствую твою энергию, парень, — Люцифер снова остановился напротив, заглядывая в глаза. — Сила твоего отца настолько велика, что её свет не мог не вырваться. Твои глаза тому доказательство.       В голосе парня уже не было тех игривых нот и говорил он очень серьёзно.       — Глаза – зеркало души, ты ведь в курсе? В них спрятано самое сокровенное. Ты даже представить себе не можешь, как много о тебе говорят твои глаза.       Находиться так близко к Люциферу было пугающе, особенно зная легенды о нём, что ходят среди людей. Но, несмотря на его образ настоящего змея искусителя, Джисон не чувствовал опасности. Однако это не придавало смелости отлепить язык от нёба.       Ухмыльнувшись, Люцифер сделал шаг назад и указал рукой на уставленный фруктами и тёмными бутылками стол.       — Вина? Виски? Может быть, водки? — он вальяжно подошёл к фуршету. — Люди порой пугают своей безумной гениальностью. Создать напиток, который медленно отравляет твой организм, но считать его лекарством от душевной боли. Алкоголь позволяет расслабиться, почувствовать некоторую лёгкость, но когда его действие заканчивается – бум! Все проблемы разом падают на твои плечи, только к ним прибавляется ещё и головная боль и жуткое похмелье.       Люцифер как-то двусмысленно дёргает уголком губ и осушает рюмку с прозрачной жидкостью.       — Опять собираешься напиться? — Минхо устало вздыхает, скрещивая руки на груди.       — Уйти в экстаз, — поправляет его Люцифер и снова опрокидывает рюмку.       — Прежде чем ты снова спустишься к блудникам, я хочу узнать, где мой отец.       — Пару часов назад они с Лилит ушли к источникам, — Люцифер закинул в рот виноградину, подперев стол бедром.       — Мама вернулась? — Минхо удивлённо выгнул бровь.       — Мама? — Джисон нахмурился, развернувшись всем телом к Ли. — Лилит – твоя мать?       Минхо утвердительно кивнул, даже не посмотрев на парня.       — Охренеть. Я даже боюсь спрашивать про отца.       — Велиал. Важная шишка, — Люцифер всё продолжал крутиться у фруктов. — Он был здесь задолго до того как я, — ангел запнулся, задержал на секунду взгляд на тарелке с вишней и саркастично хмыкнул, — разочаровался в своём отце. Велиал сильнейший демон, всем здесь заправляет. Устрашающий тип. У Лилит губа не дура.       — Конечно, потому что она выбрала не тебя.       — И я всё не могу этому нарадоваться, — Люцифер притянул к себе бутылку с вином и слез со стола. — Ну, всё, мальчики. Рад был познакомиться, Джисон. Приятно было увидеться, Минхо. Но сейчас меня ждут грешные души блудников и блудниц, которые так отчаянно жаждут моего внимания.       Подняв бутылку в воздух, Люцифер развернулся на пятках и исчез из поля зрения.       Минхо с облегчением выдохнул, прикрыв глаза. Парень потёр переносицу и встряхнулся, но напряжение, исходящее от него, Джисон будто мог почувствовать кожей.       — Так твой отец – охренеть какой крутой демон, а мать – первая жена Адама, — Джисон покачал головой из стороны в сторону. — Невероятно.       — Не забывай, что меня, сына сильнейших в Аду, отправили на Землю присматривать за тобой, — Минхо бросил это как-то раздражённо и быстро покинул зал, но Хан не отставал.       — Я в этом не виноват и тоже не в восторге от того, что тот, кого я все эти годы считал лучшим другом, оказался моей демонической нянькой.       Минхо слишком резко остановился и Джисон, растерянный и застигнутый врасплох переменой настроения парня, врезался в широкую спину Ли.       Слишком много свалилось на плечи Хана. Неожиданное заявление о том, что Ад и Рай существуют, что Бог — это не легенда. Самое настоящее путешествие в преисподнюю. Осознание того, что дружба всё это время была ненастоящей, и на самом деле он практически ничего не знает о том, кого считал едва ли не братом — не знает настоящего Минхо. Что всё это время у кого-то в Аду были и есть на него, Джисона, планы; что кучка ангелов сейчас ищут его, чтобы убить. Всё происходящее сильно давит своей нереалистичностью. Джисону страшно и он совершенно не понимает, что происходит, а Минхо никак не спасает ситуацию.       — Я тоже не в восторге. Но теперь ты здесь, и демоническая нянька тебе больше ни к чему. Поздравляю, отныне ты самостоятельный, — Ли небрежно и как-то грубо похлопал парня по плечу, но тот отшатнулся.       — Вот и здорово. Надеюсь, так и есть, — Джисон резко развернулся и зашагал прочь, подальше от Минхо.       Возможно, он и ведёт себя до смешного по-детски, но у Джисона на то есть все основания. К тому же, Хан немного опасается Минхо и, видя, как резко тот изменился в лице, ему непременно захотелось сбежать куда-нибудь подальше. Благо, возможность для этого появилась до неприличного скоро.       Выйдя в тот самый коридор, Хан вдруг остановился. Он же совершенно не знает, куда идёт. Он вообще не знает что есть в этом замке. Он не знает что есть в Аду.       Множество дверей сменяют друг друга, а коридоры кажутся бесконечными. Джисону кажется, что он ходит кругами. Здесь совсем ничего нет. Пусто — и до колик страшно. Он находится в настоящем Аду, одному дьяволу известно, что ждёт Джисона за очередным поворотом.       Тяжело вздохнув, парень нажимает на ручку двери, которая значительно отличалась от остальных, и с опаской толкает её вперёд, прикладывая для этого немало усилий.       В лицо сразу бьёт прохладный утренний воздух. Джисон в удивление приоткрывает рот и выходит из замка, делая вдох полной грудью.       Персиковое небо затянуто облаками; создаётся впечатление, будто из-за горизонта вот-вот появятся первые солнечные лучи и через какое-то время взойдёт солнце. Хан медленно идёт по зелёной траве вперёд, всё дальше и дальше от замка. Ни пения птиц вокруг, ни каких-либо насекомых. Совсем ничего. Мёртвая тишина, даже ветра нет. Хан разворачивается и падает спиной в высокую траву, закрывая глаза. Издалека его вряд ли кто-нибудь заметит, но стоит подойти ближе, остановиться хотя бы в десяти метрах — и можно увидеть расслабленное лицо и раскинутые в стороны руки.       Парень лежит так какое-то время — закрыв глаза и задержав дыхание — а после коротко выдыхает, устремляя взгляд к небу. Мысли снова возвращаются к матери. Она единственная, кто не врала ему. Или всё-таки врала? Она знала о том, что встречалась с демоном? Может она специально не говорила об этом Джисону? Непонятно. А как она отреагирует, если не застанет его дома? Она уходит на работу рано и не заходит к Джисону в комнату. А вечером? Она точно начнёт волноваться, потому что Джисон всегда отправляет Суджин СМС, если задерживается. Наверное, она начнёт ему звонить, но никто не возьмёт трубку. Тогда она будет злиться. Интересно, а она начнёт волноваться сразу? Или какое-то время будет яростно пытаться дозвониться до него? Скорее всего, второе.       Хан срывает травинку и крутит её у лица, задумавшись о своём. Вспоминать о последних событиях крайне не хочется: нервы не выдержат. Хан будто медленно сходит с ума. Это всё выглядит как шутка, вышедшая из-под контроля. Однако Минхо не особо отличался чувством юмора. Джисону правда страшно. Всё произошедшее — кошмар наяву. Ему хочется заткнуть уши и запереться в комнате или сбежать куда подальше. Но Хан не имеет даже представлений о том, как вообще можно выбраться из Ада. Ему просто некуда бежать.       Выбросив травинку, Джисон потирает лицо. Он ведь умер совсем недавно. Попал в Ад. Минхо что-то говорил ему о дьявольском начале, что нужно его выпустить. Но до объяснений дело не дошло.       Усевшись, Джисон огляделся по сторонам, но рядом никого не было — осознание принесло то ли тоску, то ли облегчение. Минхо пока единственный, кто может хоть немного разъяснить ситуацию, и Джисон так просто взял и откровенно сбежал от него. Встав на ноги, Хан отряхнулся и продолжил путь.       Он снова двигается в сторону от замка. Хотелось быть сейчас как можно дальше от него, пусть разум и твердил, что Хану следовало бы остаться там. Это же, чёрт возьми, Ад. Чем Джисон только думает?       Вскоре парень подошёл к обрыву, но внизу не было абсолютно ничего. Лишь пустота и непроглядная тьма. Замок сзади уже помещался на подушечку пальца, и Джисон ужаснулся тому, как далеко ушёл. Здесь его вряд ли кто-либо углядит, особенно Минхо. Здесь, на этом обрыве, он точно один, как и хотел. Но, случись с ним что, никто даже его криков не услышит.       Сев у края, парень подобрал под себя ноги. Заправив мешающую светлую прядь за ухо, завёл руку назад, пройдясь пальцами по лопаткам через плотную ткань толстовки. Примерно отсюда у Минхо вырвались крылья в тот вечер. По спине Хана пробежал холодок, стоило ему только вспомнить об этом. Сколько раз он бил Минхо по спине, даже не догадываюсь, что в любой момент из-под кожи могут вырваться кровавые крылья. И у Хёнджина тоже за спиной не было ни намёка на оперение. Почему Люцифер отказался от своего библейского имени и просит не называть себя так?       Джисон снова вздохнул и попробовал напрячь спину, чисто ради интереса и чтобы отвлечь себя от гнетущих мыслей и потока вопросов. Ничего. Ну, а на что он, собственно, надеялся? Парень придвинулся чуть ближе к краю, боязливо зыркнув вниз.       Страх холодил кончики пальцев. Рядом никого нет. Если что-то пойдёт не так, помощи ждать не приходится. Вдруг здесь, рядом с пропастью, опасно? Если вдруг нечто демоническое утянет его во тьму? Джисон в полном одиночестве. Он не знает, когда вернётся домой, когда снова увидит мать и увидит ли вообще. А может его забрали в Ад, чтобы навсегда спрятать от ангелов, и теперь он навеки заточён здесь? От этой гипотезы у Джисона засосало под ложечкой. У отца есть планы на Хана, но кто он, его отец? Что ему нужно? Может, он хочет присвоить себе силу сына? Надо полагать, они же в Аду. Джисон совсем не знает, чего можно ожидать от этих существ, и стоило бы быть с ними поаккуратнее. Можно ли здесь кому-нибудь верить? Вопросов много, но ответить на них, увы, некому. А отец? Когда они встретятся? Прояснит ли он хоть что-нибудь? И почему Хёнджин сказал про свет, который рвётся из его души, когда отец Джисона — демон?       Тряхнув головой, Хан лёг на живот, всматриваясь в непроглядную тьму. Парню даже начало казаться, что та смотрит на него в ответ. Нервно дёрнув плечами, Джисон отодвинулся подальше от пропасти. Всё же оставаться здесь одному крайне не хочется — как и возвращаться сейчас в замок. Он просто останется здесь и будет лежать пока не надоест. Но всё же, есть ли у него эти чёртовы крылья?