Падение

      Джисон сидел в самом тёмном углу комнаты, неотрывно глядя в пол невидящим взглядом. Огненное кольцо погасло около двадцати минут назад. Всё это время Минхо молча ждал, дав ему возможность прийти в себя.       «Они убьют тебя».       «Думаешь, ангелы пощадят твою мать?»       «Ты должен спуститься в Ад».       «Тебе нужно умереть».       Слова Минхо без конца звучали в голове, отдаваясь тупой болью в висках. Сознание отчаянно цеплялось за мысль, что всё происходящее — чья-то жестокая шутка, затянувшийся кошмар, от которого он вот-вот проснётся. Но тошнотворный запах сырости и тяжёлое молчание вокруг раз за разом возвращали его в реальность.       Перспектива умереть в восемнадцать лет казалась настолько нелепой, что разум отказывался принимать её всерьёз. Только сердце не умело лгать — оно билось всё быстрее, а паника в сотый раз за ночь медленно поднималась из груди к самому горлу. Джисон не знал, что ждёт его в Аду. Не знал, увидит ли ещё хоть раз мать, друзей, свой дом. Неизвестность всегда страшнее самой смерти.       Чувство безысходности постепенно вытесняло все остальные эмоции. Это злило. Он не хотел расставаться со своей жизнью, не хотел становиться частью мира, существование которого ещё час назад счёл бы бредом сумасшедшего.       Минхо не торопил его. Стоял неподвижно, почти не шевелясь. Со стороны могло показаться, что он даже не дышит. Хотя теперь Джисон уже не был уверен, что демонам вообще нужно дыхание.       Неожиданно звонкий хлопок ладоней разорвал тишину.       Минхо легко оттолкнулся от стены и подошёл ближе. — Время вышло, солнышко. Пора.       Улыбался он так, словно собирался показать старому другу любимое место, а не вести его на смерть.       Джисо медленно поднялся на ноги. Колени предательски дрожали. Лицо осунулось, губы пересохли, а кожа приобрела болезненно-серый оттенок. Он несколько раз глубоко вдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Хорошо, — глухо произнёс он, наконец открывая глаза. — Только… будет больно?       Минхо ненадолго задумался. — Возможно, совсем немного. — Улыбка стала чуть мягче. — Готов?       Джисон невесело усмехнулся. — Нет.       В следующее мгновение ладони Минхо уже лежали у него на голове.       Громкий хруст.       Короткая, ослепляющая вспышка боли.       И сразу — темнота.       Тело безвольно рухнуло на каменный пол. Голова неестественно повернулась набок, а широко раскрытые глаза так и остались смотреть в пустоту, не успев сохранить даже испуг.       Минхо ещё несколько секунд молча смотрел на него.       Всё закончилось быстрее, чем он ожидал.       Обойдя тело, он медленно опустился на корточки рядом. Некоторое время просто рассматривал неподвижное лицо человека, которого несколько несчастных земных лет называл другом. «Смерть тебе не к лицу».       Мысль возникла сама собой.       Минхо осторожно коснулся костяшками пальцев ещё тёплой щеки. Всего на мгновение. Этого оказалось достаточно.       Он резко отдёрнул руку, словно кожа Джисона насквозь пропитана ядом, и машинально потёр пальцы друг о друга.       Нельзя.       Позволить себе сожаление сейчас — значит поддаться той части себя, которая появилась здесь, на Земле.       Медленно выдохнув, он поднялся на ноги. — Пора домой.       Подхватив бездыханное тело так легко, будто оно совсем ничего не весило, Минхо расправил алые крылья. Через секунду они оба растворились в темноте.

***

      Тонкая полоска холодного рассветного света пробивалась сквозь плотные тяжёлые шторы, ложась на неестественно бледное лицо. Золотистый луч скользнул по закрытым векам, коснулся светлых прядей, беспорядочно рассыпавшихся по подушке, и растворился в белоснежных простынях.       Сидящий в кресле у кровати силуэт не шелохнулся, когда воздух с хрипом ворвался в лёгкие и Джисон резко сел, обеими руками хватаясь за шею. Его тут же согнул приступ кашля. Горло обожгло болью, будто кости до сих пор оставались сломанными. Несколько секунд он мог только тяжело дышать, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и судорожно ощупывая шею. Ладони дрожали. Он медленно провёл ими по лицу и замер, опершись локтями о колени.       Тишина. Только собственное дыхание отражалось от каменных стен спальни. «Это был не сон».       Мысль появилась раньше, чем Джисон решился открыть глаза. Пальцы сами собой снова коснулись шеи. Боль всё ещё оставалась — глухая, тянущая, напоминающая о последних секундах жизни.       Наконец он осторожно поднял взгляд. Комната выглядела слишком… обычной. Никакого огня. Никаких рек лавы. Никаких бесконечных мучений, которыми людей пугали с самого детства. Лишь массивная деревянная мебель, тяжёлые портьеры и запах старого дерева.       Краем глаза Джисон уловил движение и резко повернул голову.       Минхо всё так же сидел в кресле, спокойно наблюдая за ним. На мгновение грудь непроизвольно наполнилась облегчением.       Минхо.       Живой.       Знакомый.       Но уже в следующую секунду воспоминание о хрустнувшей шее ударило не хуже молнии. Облегчение сменилось напряжением. Минхо лишь едва заметно усмехнулся, словно без труда понял, о чём сейчас думает Джисон. Закинув ногу на ногу, он продолжил молча изучать его лицо. — Мы… в Аду? — наконец спросил Джисон.       Собственный голос показался чужим — сдавленным, хриплым, почти сорванным.       Минхо улыбнулся чуть шире. — Скоро восстановишься. Не переживай. — Он поднялся с кресла, разминая затёкшие плечи. — Учитывая, сколько ты проспал.       Джисон нахмурился. — Сколько? — Три дня.       Хан резко вскинул брови и приоткрыл рот. — Что?       Паника вспыхнула почти мгновенно.       Мама.       Работа.       Минхо поднял ладонь, заранее останавливая поток вопросов. — Спокойно. Здесь время течёт иначе. На Земле прошло всего несколько часов.       Джисон шумно выдохнул.       Напряжение не исчезло полностью, но хотя бы перестало сдавливать грудь. Значит, мама ещё не успела сойти с ума от неизвестности. Значит, у него ещё есть шанс всё исправить. Или хотя бы когда-нибудь вернуться. — Раз уж ты пришёл в себя, пора идти.       Минхо кивнул в сторону огромной деревянной двери.       Джисон молча спустил ноги с кровати. Пол оказался неожиданно тёплым. Он поднялся осторожно, стараясь не подходить к Минхо слишком близко. Доверие умерло вместе с той самой ночью. Даже если перед ним всё ещё стоял лучший друг, или тот, кого он столько лет считал лучшим другом.       Вслед за ним Джисон вышел в широкий каменный коридор. Первое, что бросилось ему в глаза, — пространство: высокие своды терялись где-то наверху, стены были сложены из грубо обработанного серого камня, а редкие светильники мягко освещали длинный проход.       Казалось, он оказался не в преисподней, а в замке, сошедшем со страниц учебника по истории. — Прости, мы что, в замке? — не удержавшись, всё же спросил Джисон, с нескрываемым интересом рассматривая старинный коридор.       Минхо обернулся через плечо, загадочно сверкнув глазами, но ответил не сразу. Некоторое время они шли молча, и Джисон уже решил, что вопрос останется без ответа, однако спустя несколько шагов Ли всё же заговорил: — Мой отец считает замки величайшим достижением человеческой архитектуры. — Он невесомо провёл кончиками пальцев по шероховатой каменной стене, и этот почти ласковый жест почему-то показался Джисону совершенно неуместным. — Ему нравится всё, что люди строили не только ради пользы, но и ради красоты. Высокие потолки, бесконечные переходы, внутренние дворы, башни, лестницы, десятки комнат, потайные ходы… Особенно потайные ходы. Он говорит, что современные дома лишены характера. Слишком практичные, слишком одинаковые.       Джисон невольно усмехнулся. — Не ожидал, что у демонов вообще есть предпочтения в архитектуре. — Ты ещё много чему удивишься. — Минхо пожал плечами. — Правда, у средневековых замков был один существенный недостаток. — Какой? — Туалеты.       Хан непонимающе посмотрел на него. — Серьёзно? — Более чем. Поэтому здесь их нет. — В смысле… вообще нет? — Вообще. Мы не испытываем человеческих потребностей. Не чувствуем голода, жажды или усталости так, как люди. Есть можем, но исключительно ради удовольствия или компании. — То есть… — Да, следующий вопрос я тоже уже прочитал по твоему лицу. — Минхо коротко усмехнулся. — Чем именно мы насыщаемся, я пока объяснить не смогу. Ты всё равно не поймёшь, пока не почувствуешь это сам.       Ответ скорее породил новые вопросы, чем дал хоть какие-то объяснения, но Джисон решил промолчать. За последние сутки он узнал столько невозможных вещей, что отсутствие туалетов в Аду уже не казалось самым странным открытием.       Вскоре они остановились перед высокими двустворчатыми дверями из тёмного металла. Даже на расстоянии чувствовалось, насколько они тяжёлые. По их поверхности тянулся сложный рельефный узор, который невозможно было рассмотреть целиком, а широкие ручки больше напоминали оружие, чем дверную фурнитуру.       Минхо бросил на Джисона быстрый взгляд, будто проверяя, готов ли тот к тому, что увидит дальше, затем без особого усилия нажал на обе ручки, и массивные двери с низким гулом распахнулись и демон вошёл внутрь.       Джисон нерешительно шагнул следом. Как и тогда, вслед за Дель.       Первое, что бросилось ему в глаза, — свет. После полумрака коридоров просторный зал казался почти ослепительно ярким. Высокие окна пропускали холодное утреннее сияние, отчего серый металл вокруг приобретал серебристый оттенок. В самом центре возвышался один-единственный трон. Он одновременно восхищал и настораживал.       Вытянутые вверх металлические шипы напоминали застывшие языки пламени, а тёмно-фиолетовая обивка резко контрастировала с холодным блеском металла, делая трон одновременно роскошным и пугающим.       На нём, совершенно расслабленно, сидел молодой парень, на вид едва ли старше самого Джисона. Он лениво наблюдал за маленькой чёрной змеёй, неспешно обвивавшей его длинные тонкие пальцы, унизанные серебряными кольцами. Чёрные волосы спадали до середины шеи, а одна непослушная прядь всё время падала на глаза, цепляясь за ресницы каждый раз, когда он моргал. Расстёгнутая почти до середины груди шёлковая рубашка открывала острые ключицы, а одна нога была бесцеремонно закинута на подлокотник трона, словно всё происходящее вокруг не представляло для него ни малейшего интереса.       Сам того не замечая, Джисон задержал на нём взгляд дольше, чем следовало.       Парень был неправдоподобно красив.       Не той красотой, которая кажется доброй или располагающей, а той, от которой невозможно отвести глаз, несмотря на внутреннее ощущение опасности.       Именно поэтому реакция Минхо удивила его ещё сильнее.       Он лишь раздражённо скривился, громко цокнул языком и закатил глаза так, будто увидел не одного из сильнейших обитателей Ада, а человека, которого терпеть не мог уже несколько столетий. — Закончил представление?       Лишь тогда незнакомец наконец оторвался от змеи. На его губах появилась лениво-довольная улыбка. Он нарочито медленно опустил ноги с подлокотника, но с трона вставать не спешил, будто специально испытывал терпение Минхо. — А тебе всё ещё не нравится, когда я сижу на его месте? — Мне искренне плевать, но отец будет недоволен. — Знаю. — Парень довольно усмехнулся. — Именно поэтому и сижу.       Минхо устало прикрыл глаза. — Когда-нибудь он всё-таки оторвёт тебе голову. — Уже пытался. — Улыбка стала ещё шире. — Потом пришла Лилит и сказала, что хватит портить мебель кровью.       Джисон молча переводил взгляд с одного на другого. Он совершенно перестал понимать происходящее.       Незнакомец наконец легко поднялся с трона и неспешно спустился по ступеням. Остановившись напротив Джисона, он внимательно осмотрел его с головы до ног, после чего медленно обошёл вокруг, будто рассматривал редкий музейный экспонат. — Рад наконец познакомиться с тобой, Джисон. — Его голос звучал неожиданно спокойно. — Я довольно долго наблюдал за твоей жизнью.       Хан растерянно моргнул и почти автоматически посмотрел на Минхо в поисках объяснений. — Люцифер, прекрати.       Незнакомец тут же поморщился. — Я ведь просил забыть это имя. — Он повернулся к Джисону и уже мягче улыбнулся. — Для новеньких — Хёнджин. — Прикрыв вытянутые глаза, он сменил тему, громко присвистнув: — У-уф… Я чувствую твою энергию, парень.       Он наклонился чуть ближе, не отрывая взгляда от его лица. Впервые за всё время из голоса исчезла насмешка, а на смену ей пришёл неподдельный интерес. — Сила твоего отца настолько огромна, что даже спустя столько лет я чувствую, как она возросла и продолжает прорываться наружу. Она буквально просачивается сквозь тебя. Твои глаза — лучшее тому доказательство.       Джисон невольно нахмурился. — Глаза? — Конечно. — Хёнджин слегка склонил голову набок. — Люди любят повторять, что глаза — зеркало души. Забавно… Они сами не понимают, насколько близки к истине. Душу невозможно увидеть целиком, но она всегда оставляет отпечаток во взгляде. Чем сильнее существо, тем труднее скрыть этот отпечаток.       Он ещё несколько секунд молча изучал лицо Джисона, словно видел перед собой не человека, а сложную книгу, написанную на давно забытом языке. — Ты пока ничего не замечаешь, — тихо продолжил он. — Но твоя сила уже просыпается. Совсем немного — будто первый луч солнца перед рассветом. Её почти не видно… однако почувствовать её может каждый, кто способен смотреть чуть глубже человеческих глаз.       По спине Джисона пробежал холодок.       Почему-то именно сейчас ему стало по-настоящему неуютно. Не потому, что перед ним стоял Люцифер. Не потому, что он находился в Аду. А потому, что Хёнджин смотрел на него так, будто видел не только его настоящее, но и всё, чем он однажды станет.       Неожиданно Хёнджин улыбнулся и сделал шаг назад, словно только что закончил осмотр. — Ладно, хватит с тебя философии.       Он легко развернулся и широким жестом указал на длинный стол, заставленный фруктами, бокалами и тёмными бутылками. — Выпьешь? Вино, виски, коньяк… Хотя нет, коньяк сегодня отвратительный. Или, может быть, водку? Люди порой поражают меня своей гениальностью. Представь только: создать напиток, который медленно разрушает собственное тело, а потом искренне считать его лучшим лекарством от душевной боли.       Хёнджин лениво покрутил в пальцах маленькую рюмку с прозрачной жидкостью и едва заметно усмехнулся. — Алкоголь делает одну удивительную вещь. На несколько часов он позволяет человеку поверить, будто жить стало легче. Но проходит совсем немного времени — и все проблемы возвращаются на свои места, прихватив с собой похмелье. И ведь каждый раз люди наступают на одни и те же грабли.       Он одним движением осушил рюмку и тут же налил новую. — Опять собираешься напиться? — устало спросил Минхо, скрестив руки на груди. — Уйти в экстаз, — невозмутимо поправил его Хёнджин и, не меняясь в лице, выпил ещё одну.       Джисон так и не смог понять — он осуждает, или же восхищается человеческим изобретением. — Прежде чем ты окончательно потеряешь интерес к происходящему, скажи лучше, где мой отец.       При этих словах Хёнджин перестал улыбаться. Он задумчиво покатал пустую рюмку между пальцами, после чего пожал плечами. — Пару часов назад они с Лилит ушли к Источникам. — Мама уже вернулась? — Минхо заметно удивился.       Джисон резко повернул голову. — Мама?.. Подожди. Лилит — твоя мать?       Минхо коротко кивнул. — Да. — Обалдеть…       Хан несколько секунд просто смотрел на друга, пытаясь сопоставить услышанное с образом того самого Минхо, которого знал почти всю жизнь. — Тогда я даже боюсь спрашивать, кто твой отец. — Велиал, — спокойно ответил вместо Минхо Хёнджин. — Хозяин этого замка и сильнейший демон Ада. Он появился здесь задолго до меня и до сих пор умудряется держать весь этот бедлам под контролем. — Он с усмешкой оглянулся на пустующий трон. — Честно говоря, до сих пор не понимаю, что Лилит в нём нашла. — Потому что она не выбрала тебя, — сухо бросил Минхо. — И каждый раз, когда ты это говоришь, я понимаю, насколько мне повезло.       Хёнджин театрально прижал ладонь к груди, затем взял со стола бутылку красного вина и легко закинул её на плечо. — Что ж, мальчики, вынужден вас покинуть. Рад познакомиться, Джисон. Было… любопытно. А меня уже заждались грешники. Блудники и блудницы почему-то особенно любят откровенные разговоры именно после третьей бутылки.       Он махнул рукой на прощание и неторопливо направился к выходу из зала.       Лишь когда тяжёлая дверь за ним закрылась, Минхо позволил себе шумно выдохнуть и устало потереть переносицу. Напряжение, державшее его всё это время, никуда не исчезло — наоборот, теперь оно ощущалось ещё отчётливее. — Так значит… — Джисон нарушил повисшую тишину. — Твой отец — сильнейший демон Ада, а мать — Лилит, первая жена Адама. Ничего себе семейка. — Не забывай ещё одну деталь, — без особого энтузиазма ответил Минхо. — Именно меня, сына Велиала, отправили на Землю присматривать за тобой. — Я в этом не виноват, — Джисон недовольно нахмурился, ускоряя шаг, чтобы поравняться с Минхо. — И, если честно, восторга тоже не испытываю. Тот, кого я считал лучшим другом, оказался моей демонической нянькой. — Нянькой, — сухо повторил Минхо и едва заметно усмехнулся, но улыбка исчезла почти сразу. — Поверь, мне эта роль тоже никогда не нравилась.       Они молча вышли из тронного зала. Тяжёлые двери с глухим стуком закрылись за их спинами, и длинный каменный коридор вновь встретил их тишиной. — Правда? — Джисон искоса посмотрел на него. — А мне казалось, ты отлично справлялся.       Минхо ничего не ответил.       Хан продолжил уже спокойнее: — Значит… всё это время ты был рядом только потому, что тебе приказали?       Несколько секунд слышались лишь их шаги, эхом расходившиеся под высокими сводами. — Изначально всё так и было. — Ответ прозвучал слишком честно.       Джисон почувствовал, как неприятно кольнуло где-то под рёбрами. — То есть всё было ложью?       Минхо остановился так резко, что Джисон едва не врезался ему в спину.       Несколько долгих секунд он молчал, глядя куда-то вперёд, будто ответ давался ему тяжелее, чем хотелось бы. — Нет.       Одно короткое слово.       Но сказано оно было настолько уверенно, что Джисон невольно поднял на него взгляд. — Приказ объясняет только то, почему я оказался рядом с тобой. Всё остальное… произошло уже потом. — Например? — Например, то, что ты действительно стал моим другом.       В груди у Джисона что-то дрогнуло, но почти сразу он вспомнил холодный хруст собственной шеи. — Забавный способ дружить.       Минхо медленно повернулся к нему. В его взгляде впервые за долгое время не было привычной насмешки. — Думаешь, мне хотелось тебя убивать? — А разве нет? — Если бы я хотел твоей смерти, ты бы сейчас не стоял передо мной.       Джисон отвёл глаза. Он понимал, что Минхо прав. Если всё сказанное им правда, выбора действительно не существовало. Но принять это оказалось куда сложнее, чем просто услышать. — Ты мог хотя бы предупредить. — И что бы изменилось? — Не знаю… — Хан нервно усмехнулся. — Может, я хотя бы успел морально подготовиться. — Ты бы убежал. — Конечно убежал бы! — Именно. — Минхо пожал плечами так, словно разговор на этом был исчерпан. — Поэтому я ничего и не сказал. И мне не было сказано заботиться о твоём психическом здоровье.       Несколько секунд они снова шли молча.       Джисон всё сильнее ощущал, как усталость наваливается на него тяжёлым грузом. Казалось, за одну ночь его жизнь успела полностью разрушиться и собраться заново, только уже в совершенно другом порядке.       Ад существует.       Ангелы существуют.       Бог существует.       Минхо — демон.       Его собственный отец — тоже непонятной сущности. Причём настолько могущественной, что даже здесь его имя не произносят даже с осторожностью.       И всё это почему-то происходит именно с ним. — Я ненавижу тебя. — Фраза сорвалась с губ раньше, чем Джисон успел её обдумать.       Минхо даже не обернулся. — Знаю. — Нет, не знаешь. — Знаю. — Он говорил спокойно, почти равнодушно. — И, если станет легче, можешь ненавидеть меня столько, сколько понадобится.       От такого ответа злиться почему-то стало ещё труднее. Джисон раздражённо выдохнул и отвернулся. — Замечательно. Значит, ты больше не моя нянька? — Теперь ты в Аду. Следить за каждым твоим шагом уже бессмысленно. — Отлично. — Хан резко развернулся на пятках. — Тогда дальше я сам.       Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом направился в противоположную сторону. — Джисон. — Тот даже не обернулся. — Заблудишься. — И что? — Этот замок строился несколько столетий. — Разберусь. — Не разберёшься. — Вот и проверим.       Минхо только устало прикрыл глаза. — Глупость стоит жизни. — Отстань.       Больше он ничего не сказал.       Минхо продолжил идти своей дорогой и постепенно его шаги стихли где-то за спиной, а Джисон всё шёл вперёд, сам не зная куда. Лишь сейчас до него дошло, насколько огромным был этот замок. Коридоры тянулись один за другим, тяжёлые двери сменяли друг друга, одинаковые арки повторялись так часто, что уже через несколько минут начинало казаться, будто пространство намеренно путает любого, кто рискнул идти без проводника.       Наверное, Минхо был прав. Но возвращаться сейчас Джисону хотелось меньше всего. Ему необходимо было хотя бы ненадолго остаться одному.       Одинаковые каменные стены сменяли друг друга, длинные коридоры расходились в разные стороны, а высокие своды постепенно начинали давить своим однообразием. Джисон уже давно перестал запоминать, куда именно сворачивал. Сначала он ещё пытался ориентироваться, замечая какие-то детали — особенно потёртый участок стены, старинный подсвечник, узкое стрельчатое окно, — но очень быстро понял, что всё вокруг выглядит почти одинаково.       Минхо всё же оказался прав - он действительно заблудился. Эта мысль вызвала лишь короткий смешок. — Отлично… — пробормотал Хан себе под нос.       Как ни странно, паники не было. После всего произошедшего мозг словно устал испытывать сильные эмоции. Осталось лишь тупое, вязкое опустошение.       Он продолжал идти вперёд скорее по инерции, чем из любопытства. За очередным поворотом открылся ещё один длинный коридор, но почти сразу взгляд зацепился за дверь, непохожую на остальные.       Она была уже, ниже и выглядела гораздо проще. Вместо тяжёлых металлических полос — потемневшее дерево, вместо сложной резьбы — гладкая поверхность, лишь слегка потрескавшаяся от времени. Казалось, этой дверью пользовались куда чаще остальных.       Джисон остановился. — Хуже уже точно не будет…       Он осторожно нажал на ручку. Дверь открылась неожиданно легко. В лицо сразу ударил прохладный влажный воздух, запах свежей травы вызвал облегчение и даже какое-то блаженство. После тяжёлой атмосферы замка он показался почти невероятным.       Джисон невольно улыбнулся. Он сделал несколько шагов наружу и глубоко вдохнул полной грудью. Перед ним расстилалось огромное зелёное поле. Нежно-голубое небо лишь у самого горизонта постепенно переходило в холодный розоватый оттенок, словно где-то далеко вот-вот должно было взойти солнце. Но оно так и не появлялось. Свет существовал сам по себе — мягкий, рассеянный, без единого источника. Казалось, само небо забыло, что такое день и ночь, застыв где-то между границей.       Парень медленно пошёл вперёд. Трава мягко касалась его ног, но вокруг стояла абсолютная тишина. Не слышно было ни шелеста листьев, ни стрекотания насекомых, ни далёкого птичьего пения. Даже ветер словно обходил это место стороной. От этой тишины становилось не по себе. Она не успокаивала. Она будто прислушивалась.       Джисон остановился и обернулся. Замок возвышался позади, огромный и величественный, но отсюда уже не казался таким давящим. На фоне бескрайнего поля даже его исполинские башни выглядели одинокими. Хан ещё немного отошёл от него и, не придумав ничего лучше, просто рухнул спиной в высокую траву. Она приятно пружинила под телом.       Закрыв глаза, Джисон глубоко вдохнул и задержал дыхание.       Тишина.       Та же самая абсолютная тишина. Никто не звал его. Никто не торопил. Никто не пытался объяснить, что делать дальше. Именно этого ему сейчас и не хватало. Несколько минут он просто лежал, позволяя мыслям течь так, как им хотелось. Но стоило расслабиться, как перед внутренним взором вновь возникло лицо матери.       Сонджин.       Единственный человек, которому он всегда доверял безоговорочно. Она не врала ему…       Или всё-таки врала?       Она знала, кем был его отец? Знала, что вообще возможно родить ребёнка от демона? Или сама стала жертвой чьей-то игры, так же как теперь стал он?       Джисон медленно открыл глаза.       Если на Земле действительно прошло всего несколько часов, значит, она ещё ничего не заметила. Скорее всего, сейчас она спокойно работает, даже не подозревая, что её сын умер. От этой мысли внутри неприятно сжалось. Она вернётся домой только вечером. Позовёт его ужинать. Потом заглянет в комнату. Увидит пустую кровать. Решит, что он задержался с друзьями. Потом начнёт звонить. Он не ответит.       Сначала она будет злиться.       Потом — переживать.       А потом…       Джисон резко зажмурился. Лучше не представлять, что будет потом. Он сорвал длинную травинку и стал медленно крутить её между пальцами.       Сейчас больше всего на свете ему хотелось проснуться в своей комнате, услышать ворчание Сонджин из кухни и понять, что всё произошедшее было самым дурацким кошмаром в его жизни.       Но шея до сих пор неприятно ныла.       А значит, кошмар оказался реальностью.       Джисон ещё какое-то время бездумно вертел травинку между пальцами, а затем отбросил её в сторону и устало провёл ладонями по лицу. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же, словно заезженная пластинка. Он умер. Совсем недавно. Минхо собственными руками свернул ему шею, а теперь он лежит посреди поля в Аду и пытается убедить себя, что всё это действительно происходит. «Твоё человеческое начало должно умереть, чтобы освободилось дьявольское...»       Эти слова неожиданно всплыли в памяти и Джисон нахмурился. Он ведь больше не человек. Минхо говорил именно так. Тогда что изменилось?       Парень медленно сел, подтянув к себе одно колено, и задумчиво провёл рукой по затылку. Если у Минхо есть крылья, если у Хёнджина они тоже должны быть... значит, и у него есть. Или нет? Может быть, нефилимы вообще устроены иначе?       Он осторожно завёл руку за спину, ощупывая лопатки через плотную ткань толстовки.       Ничего.       Только мышцы, кожа и ткань.       Джисон попробовал ещё раз, уже сильнее надавливая пальцами, будто надеялся обнаружить хоть какой-нибудь выступ или непривычную тяжесть.       Безрезультатно. — Серьёзно?.. — тихо пробормотал он себе под нос.       Хотя чему он удивляется? За все годы дружбы он не раз хлопал Минхо по спине, толкал его, валил на землю, дурачась, и никогда не чувствовал ничего необычного. Не торчали же крылья у него между лопатками постоянно. Они появлялись тогда, когда были нужны.       Джисон невольно вспомнил алые перья, почти касавшиеся потолка того подвала и по телу пробежали мурашки. Потом перед глазами возник Хёнджин — расслабленный, развалившийся на чужом троне так, будто весь мир был создан исключительно для его развлечения. Интересно... какие крылья у него?       Белые?       Чёрные?       Или вовсе не похожие ни на те, что рисуют в книгах, ни на те, что были у Минхо? Впрочем, спрашивать об этом он пока точно не собирался.       Слишком много вопросов накопилось за один день. Джисон глубоко вдохнул и снова попытался сосредоточиться. Он зажмурился, напряг мышцы спины, словно интуитивно ожидая какого-то отклика.       Ничего.       Абсолютно.       Он повторил попытку ещё раз.       И ещё.       Кроме лёгкой боли между лопатками ничего не изменилось. — Видимо, это не так работает...       Парень раздражённо цокнул языком и поднялся на ноги. Взгляд сам собой зацепился за край обрыва, который он раньше даже не заметил.       Джисон медленно подошёл ближе. За пределами зелёного плато не было ничего. Ни гор, ни леса, ни реки. Только бесконечная, густая, совершенно непроглядная тьма, уходящая куда-то вниз. Она не выглядела как обычная пропасть. Скорее казалось, что сам мир здесь просто заканчивался, а дальше начиналась пустота.       Замок теперь остался далеко позади и с этого расстояния уже умещался где-то на кончике большого пальца.       Здесь действительно никого не было. Только он. И эта бездонная темнота.       Джисон осторожно сел на самый край, подтянув ноги к груди. Странно... Ему всегда казалось, что Ад должен быть шумным. Полным криков, огня, боли, бесконечного хаоса, но здесь было почти красиво.       И именно это пугало сильнее всего.       Красота казалась неправильной. Будто её специально создали, чтобы усыпить бдительность. Он снова посмотрел вниз. Тьма не двигалась. Но почему-то создавалось ощущение, что она тоже смотрит на него.       Джисон нервно сглотнул и отвёл взгляд. «Не выдумывай.»       Он снова вспомнил слова Минхо. «Твоё человеческое начало должно умереть...»       Значит, где-то внутри него уже есть то, что принадлежит этому месту. Эта мысль вызывала странное чувство. Не страх. Скорее... неприятное любопытство.       Кем он теперь стал?       И кем станет дальше?