Падение

      Джисон уже несколько часов назад перестал прожигать взглядом потолок и выбрался из стен замка. К его огромному сожалению, на утро весь кошмар оказался реальностью. Очень медленно, но уверенно до парня начало доходить осознание того, что всё по-настоящему. Вчера, находясь ещё в неком состоянии аффекта, ситуация казалась не такой ужасной, как сейчас. Крайне не хотелось покидать комнату, идти куда-то, видеться с кем-то и тому подобное, но оставаться в четырёх стенах этого треклятого замка хотелось ещё меньше. Джисон не знал, что его ждёт дальше. Будущее теперь было сокрыто непроглядным туманом. Ничего не видно, впереди лишь пугающая неизвестность и никаких догадок. Ему многое предстоит узнать, со многим нужно будет разобраться, чтобы начать хоть немного понимать этот новый для него мир. Но пока Хан лишь старается усмирить растущий внутри него страх, который мешает принимать решения. О матери Джисон старался не думать так же, как и о демонах, которые сейчас его окружают, потому что подобного рода мысли заставляют бояться ещё сильнее. Хан не знает, в безопасности ли Суджин и всё ли с ней в порядке. Парня пугает одна лишь мысль о том, что ангелы могут её найти. Но что потом? Что они с ней сделают? Насколько Джисон знает: боль, страдания, пытки и тому подобное — фишки демонов. Он старается цепляться за эту мысль, но это также делает пребывание в Аду ещё более пугающим. Особенно если учесть тот факт, что всё это время рядом с Ханом был демон, а не его друг. Если бы смерть Джисона или его матери была им, демонам, нужна, то скорее всего они были бы уже мертвы. Увы, парень не может позволить себе забиться в угол и трястись от страха, как и осознавать всё постепенно. Он вынужден нырнуть с места в карьер, чтобы не чувствовать себя запуганным ребёнком, коим является сейчас.       Минхо сказал, что время здесь течёт иначе, нежели на Земле, и Джисон не знает, так ли это на самом деле. Остатки доверия к Ли выгорели за ночь и теперь его абсолютно нет. Минхо знает Хана, знает о нём практически всё и немного больше. Но Джисон понятия не имеет, что из себя представляет его «друг». Он знаком лишь с образом, и эта мысль одна из самых болезненных. Джисону не к кому здесь обратиться за помощью, некому здесь доверять, кроме самого себя. Сложно. Хан лишь хочет назад, на Землю. Домой.       «Добро пожаловать домой», — всплывают в памяти слова Велиала. Парень взволнованно огляделся по сторонам. Джисон не мог сказать, какое сейчас время суток, потому что, как он заметил, небо здесь совершенно не меняется: всё такое же, словно через пару минут взойдёт солнце.       Атмосфера вокруг отталкивала и тревожила. В замке действительно было жутко, рядом с ним — не лучше. Джисон точно не может назвать это место своим домом. Это не его дом, не был и никогда не будет. Хан слишком слаб и ничтожен для этого места, которое ужасает своим величием. Джисону нужно узнать, чего от него ждут, чего хотят, и как можно быстрее вернуться назад, к матери. Но перед этим неплохо бы было узнать, как он сможет защитить себя и её, если это вдруг понадобится. А, может, она сейчас как никогда в безопасности, потому что Джисона нет рядом? Может быть, он сам представляет для неё самую большую опасность? Скорее всего, так и есть. Но Суджин для парня — самый важный человек в жизни. Вот это самое страшное. Что, если на него решат давить через мать? Что тогда?       Зажмурившись на несколько секунд, Джисон потёр глаза и сорвал длинную зелёную травинку. Хватит мыслей. Ему не помешала бы информация о том, что этот Ад из себя представляет, какова иерархия демонов, кто из них самый важный и древний. О наличии интернета в Аду Джисон даже не стал думать: это показалось ему абсурдным. Мысли же о библиотеке прервал сильный поток воздуха и шелест крыльев за спиной. Обернувшись, Джисон встретился взглядом с Хёнджином. Что оказалось очень неожиданно. Ангел ухмылялся, глядя на него сверху вниз, держа руки в карманах чёрных брюк. Он был одет точно так же, как и в прошлую их встречу.       — Гуляешь? — Хёнджин склонил голову к плечу и небрежно уместился рядом на траве.       — Не то чтобы, — Хан поджал губы, уводя взгляд в сторону. — Хотелось побыть одному где-нибудь в тишине и подальше от замка, но, судя по всему, — парень повернул голову в сторону того, кто беспардонно разрушил его минуты одиночества, несколько разочарованно улыбаясь, — побыть одному мне больше не получится.       Хёнджин дёрнул уголками губ, заводя руки за спину и откидывая голову, якобы подтверждая слова Хана, тем самым обнадёживая его.       — Ты напуган, Джисон. Я это чувствую.       — В Аду что, все настолько эмпатичны? — Хан нервно крутил в пальцах несчастную травинку, тщетно стараясь скрыть своё напряжение.       — По отношению к людям – да. Их эмоции мы считываем очень быстро. Но твои я считывать не должен, — он двусмысленно посмотрел на парня исподлобья, выделив интонацией последнее слово, и Джисон сильнее сжал пальцами травинку. — Слышал, ты никак не можешь отпустить свою человеческую сущность. Это проблема.       — Я родился на Земле, Хёнджин. Ещё пару дней назад для меня единственной мистикой были шаги пьяного соседа сверху в три часа ночи, а сегодня я в Аду, сижу на какой-то поляне и болтаю с самим Люцифером.       — Не произноси это имя вслух, — Хёнджин снова сморщился в отвращении, как в прошлый раз, когда этим именем его назвал Минхо.       — Прости.       Некоторое время они молчали. Черты лица ангела становились острее, а взгляд серьёзнее. Он тщательно думал над чем-то.       — На самом деле, это действительно большая проблема, что ты не можешь отпустить свою слабую часть. Это может привести к серьёзным последствиям.       — Что ты имеешь в виду? — Хан едва свёл брови.       — Не хочу тебя пугать, но и врать не буду, — Хёнджин тяжело вздохнул, покачав головой из стороны в сторону. — Людям в Аду не место, ты и сам знаешь. Здесь страдают лишь их души. Ты крепко держишься за свою мёртвую человеческую суть и поэтому можешь запереть себя здесь. Если ты не выпустишь свою силу, она сама вырвется наружу и ты окажешься в её плену, в своём собственном Аду, как простая человеческая душа. Тогда тебе не смогу помочь ни я, ни Велиал, ни даже твой отец. Я знаю, что ты хочешь назад, на Землю. Хочешь увидеть мать. Но пока эти желания и страхи нового мира сильнее тебя самого, пока они не под твоим контролем, ты рискуешь стать их заложником навсегда.       — Я не знаю, как мне выпустить свои силы, о которых все продолжают мне говорить, понимаешь? Я не знаю! Я не чувствую их. Даже понятия не имею, что из себя представляет та часть меня, о которой все твердят как заведённые.       — Джисон… — вдохнув полной грудью, Хёнджин выпрямился и развернулся корпусом к парню. Его взгляд пробирал до костей, вспарывал кожу и леденил кровь. — Твой страх душит тебя. Ты не поймёшь, когда перейдешь черту и станет слишком поздно, а он захлестнёт тебя полностью. Потому что всё идёт по нарастающей: с каждым днём страх всё сильнее и сильнее, а ты привыкаешь к нему, думая что справляешься – но нет. Ты боишься почувствовать всю свою силу, боишься встречи со своей более могущественной стороной, нечеловеческой. Вся соль в том, что ты всю жизнь жил с ней; она всегда была скрыта глубоко внутри и ждала, чтобы ты её принял. Ты не чувствуешь её, потому что боишься. Но этот страх не сулит ничего хорошего в твоем положении. Чем скорее ты разберёшься с этим, тем быстрее получишь ответы на многие вопросы.       Вытянув руку вперёд, Хёнджин дотронулся подушечкой среднего пальца до правого виска Хана, всё вглядываясь в его металлическо-серые глаза.       — Твоя сила – не магия. Твоя сила – это ты сам. Она находится внутри, как сознание, память, мысли. Она не материальна, но она есть.       Словно электрическим разрядом, от места прикосновения Хёнджина по телу Джисона пробежали мурашки. Он не мог отвести взгляд: разум будто попал под чужой контроль. Хёнджин завладел его вниманием полностью и по ощущениям уже находился полностью внутри него, прямо под кожей, обвил кости, разрывая мышцы.       Всё тело пронзила рвущая боль, но Джисон не мог кричать. Он лишь до скрипа сжимал зубы. На лбу выступили капли пота и от ужаса хотелось потерять сознание. Глаза Хёнджина стали абсолютно белыми, как если бы он закатил их назад. Боль с каждой секундой становилась всё сильнее. Тело Джисона горело изнутри, будто кто-то надувал шар из раскалённого стекла, который всё продолжал увеличиваться, грозясь разорвать тело Хана на мелкие кусочки. Мысль о том, что сейчас Джисон умрёт от рук падшего ангела, в агонии ужаса, заставила его крупно задрожать всем телом. Ему нечем дышать, во рту привкус собственной крови. Вот он чувствует, как горячая струйка потекла из левого уголка рта и из носа. Глаза застилала белая пелена, кожа будто плавилась от жара, но Хёнджин не останавливался. Вместе с солёными слезами из глаз полилась кровь, и Джисон начал паниковать. Ему начинает казаться, что ещё мгновение — и он точно умрёт, но чувствует, как грубая рука ангела с виска переместилась на горло и сжала его, не до конца перекрывая доступ к кислороду. Джисон хрипит, стараясь вдохнуть, и едва удерживает себя в сознании.       — Пока ты относишь себя к слабым и беспомощным, ты таковым и будешь, — змеёй шипит на ухо Хёнджин. — Вместо того, чтобы тратить время на глупые рассуждения, самокопание и страх, лучше бы занялся чем-то полезным. У тебя крайне мало времени. Отпихнув от себя безвольное дрожащее тело парня, Хёнджин брезгливо вытер ладонь о брюки и встал на ноги.       — Ты бы мог быстро восстановиться, если бы отпустил своё человеческое сознание.       Мутным взглядом Джисон видел его силуэт и огромные светлые крылья. Затем взмах — и вокруг поднялась пыль, которая прилипла к окровавленным ранам и ожогам на теле. Лёгкие горели, дышать было невыносимо больно. Хан то и дело продолжал кашлять, неизменно чувствуя металлический привкус крови на языке. Тело ныло и болело. Слёзы, вперемешку с грязью и кровью стекали по щекам. Хёнджин воздействовал на его эмоции, увеличив страх и панику. Джисон всё ещё дрожал и боялся пошевелиться. Ужас сковывал тело и сейчас он точно был его пленником. Этого добивался Хёнджин? Хотел показать, как Джисон слаб? Продемонстрировать, каким беспомощным он будет во власти своего же страха, в плену своих же сил? Невыносимо. Хан был бы рад умереть в эту секунду, если честно. Но только при условии, что после смерти его не будет ждать другой Ад, он не выдержит. Джисон и сейчас не выдерживает, лёжа здесь, посреди поля измазанный своей кровью и грязью, а рядом нет ни намёка на чьё-то присутствие. Издав болезненный стон, парень перекатился на бок, прилагая немало усилий, чтобы приподняться на руках. Последнее чего хотелось Джисону — это чтобы его нашли демоны, здесь, в таком состоянии. Это страшно. Давать им повод смотреть на себя с ещё большим презрением и насмешкой? А вдруг кому-то, как и Хёнджину, захочется поразвлечься? Ну уж нет.       Джисон едва стоял на ногах и уже проклинал себя за то, что ушёл ещё дальше, чем в прошлый раз. Замок мелькал впереди маленьким размытым чёрным пятном. В ушах стоял противный звон, а резкий запах крови в носу вызывал рвотные позывы. Слёзы продолжали скатываться по щекам, делая видимость ещё хуже. Всё плыло и кружилось; Хан еле переставлял ноги и тяжело дышал, но продолжал идти. Как он собирается защитить свою мать в случае чего, если себя защитить не может? Он беспомощен и слаб как никогда. Отвратительно чувствовать всю свою ничтожность в полной мере и быть неспособным это исправить.       Замок приближался мучительно медленно и Джисон был готов завыть от боли и собственной бесполезности. Светлые пряди прилипли к грязному лбу, а пот лился с парня в три ручья. Он понимал, что у него сейчас нет возможности биться в отчаянии, когда враг не дремлет. Но кто его враг? Он даже представления не имеет о нём.       Для Джисона прошла целая вечность, прежде чем он упал на пороге замка. Набрав полные лёгкие воздуха, парень, сжав дверной косяк, не спеша встал на ноги и открыл тяжёлую дверь. «Осталось немного», — повторял он себе, волоча ноги по пустым коридорам. Большой проблемой стала лестница, ведь комната, в которой расположился Хан, находилась на втором этаже. Ноги подкашивались и совсем не хотели слушаться. Джисон продолжал падать на колени, разбивая их о каменные ступеньки. Вот он, Ад — микс из физической и моральной боли с примесью страха, паники и безнадёжности. Чем ближе была дверь в спальню, тем спокойнее становилось парню. Он заставлял себя идти, отметая предобморочное от изнеможения и боли состояние. Дверь открылась, и он упал на холодный пол. Здесь, в его спальне, есть хоть какой-то намёк на ощущение безопасности.       — Твою мать, Джисон! — со стороны окна послышался взволнованный голос Минхо. — Что случилось?       — И тебе привет.       Ли аккуратно помог парню снова встать на ноги и усадил на кровать, смотря на него со смесью тревоги и ужаса. Джисона словно вытащили из здания, которое недавно подорвали.       — Джисон, я хочу знать, как так вышло. Кто это сделал?       — Никто, — Хан упрямо сжал губы, укладываясь на бок. — Что ты здесь делаешь? Не помню, чтобы я тебя звал.       — Я искал тебя. Хотел кое о чём поговорить, — Минхо нахмурил брови, снова пройдясь взглядом по телу Джисона. — Это Ад, Сон. Тебе лучше в таких делах доверять мне. Особенно пока ты не научился пользоваться своей силой. Поэтому в последний раз спрашиваю: кто это сделал?       — Доверять? — парень прикрыл глаза, стараясь расслабиться. Так больно ему ещё никогда в жизни не было. — А могу ли я? Ты врал мне столько лет и я совсем не знаю тебя. О каком доверии ты говоришь?       Минхо покачал головой в разные стороны, не сводя глаз с потрёпанного тела Хана.       — Кроме меня, здесь тебе доверять некому. Мы вернёмся к этому вопросу позже, когда разберёмся с твоим состоянием и ты скажешь мне, кто превратил твоё тело в это.       — С чего ты взял вообще, что к этому обязательно кто-то приложил руку? Неужели я сам не мог вляпаться куда-то?       — Если бы ты куда-то вляпался, то вряд ли сейчас был в сознании – что уж говорить о том, чтобы самостоятельно добраться до своей комнаты. К тому же, чувствуется мне, твоё тело изнутри пострадало несколько больше, чем снаружи, — демон тяжело вздохнул. — Что ж, если ты не хочешь ничего говорить, я сам узнаю, кто это с тобой сделал.       Минхо встал на ноги и в один шаг оказался у кровати Джисона. Хан замер в ужасе, когда, открыв глаза, увидел вытянутую вперёд руку. От Ли это не ускользнуло. Поджав губы, демон медленно опустил пальцы на область между бровями парня и прикрыл глаза. Сжавшийся в ужасе Джисон видел, как с каждой секундой лицо Минхо становилось всё злее. Хан расслабился, когда через полминуты Ли убрал руку. Он продолжал стоять рядом с кроватью и смотреть на Джисона сверху вниз. Минхо пылал яростью.       — Какого чёрта? — помолчав ещё какое-то время, демон заглянул в глаза парня. — Как ты оказался наедине с Хёнджином?       — Он сам нашёл меня. Я хотел проветриться, — честно признался Хан, понимая, что утаивать что-то смысла больше нет.       — Ублюдок… — Минхо медленно сжимал и разжимал кулаки, сдерживая рвущийся наружу гнев. — Обходи его стороной, ладно? Хёнджин абсолютно непредсказуем. Твоя слабость для него сейчас как раздражающий фактор. И не уходи далеко в одиночку, а если все же захочешь, то предупреждай меня.       Хан упрямо молчал, поджав губы. Он даже не смотрел в сторону Минхо. Парень понимал, что Ли прав. Ему не стоит ошиваться в одиночестве и, к тому же, единственное что Минхо сделал из плохого — убил его. Быстро и практически безболезненно. Пусть звучит ужасно и пугающе, но это всё, что он мог бы сделать. Джисону он сейчас нужен, и от этого не спрятаться. Демон может дать ответы на некоторые вопросы; он действительно в силах помочь, и Хан должен согласиться. Но упрямо сжатые губы не поддавались, не желая произносить ни слова. Все злость, страх, замешательство Джисона вылились на Минхо как на самого близкого, кто сейчас у него есть.       — Ты знаешь, что иначе будет хуже.       Знает, но от этого никак не легче. Закрыв глаза, Джисон едва заметно кивнул, приложив для этого немало усилий, дабы перешагнуть через собственную гордость. Парня тошнило от того, насколько беспомощным он являлся и был вынужден принимать чужую помощь, чтобы элементарно выжить. Ужасно. Но Ли явно смотрел на это под другим углом.       — Хорошо, теперь закрой глаза и постарайся максимально расслабиться, — демон вновь протянул руку и положил ладонь на плечо Джисона.       — Что ты собираешься делать? — Хан снова напрягся, всё не отрывая глаз от парня.       — Помогаю. Делай, что сказано.       В смешанных чувствах Джисон медленно закрыл глаза и попробовал расслабиться, как и сказал Минхо. Только вот рука парня на его плече заставляла тревожиться.       — Мне будет больно? — тихим шёпотом прозвучал вопрос.       — Да.       По телу стал ползти холодок – чувство, полностью противоположное ощущениям, которые принёс Хёнджин. Постепенно холод завладел всем телом Джисона и с такой же интенсивностью начала появляться ноющая боль. Такая, словно вчера Хан несколько часов занимался спортом, и сегодня мышцы дают об этом знать. Постепенно боль увеличивалась, переходя на кости. Джисон плотно сжал зубы, стараясь не издавать ни звука. Место, где его касался Минхо, морозило, и Хан очень старался сфокусироваться именно на этом. Сейчас его тело словно сшивали после того, как пропустили через мясорубку, и это было не менее больно. Парень ещё никогда не испытывал столько болевых ощущений за один день. Он лишь надеялся, что это скоро кончится. Но, к его огромному сожалению, процедура восстановления заняла куда больше времени, чем хотелось бы. Минхо остановился как раз тогда, когда Джисон уже готовился вот-вот распрощаться с реальностью. Его лоб вновь покрылся потом, а дыхание стало частым. Ли тяжело вздохнул и сел на край кровати спиной к парню.       — Теперь твоё тело в порядке, — бросил он, не поворачиваясь.       Джисон лежал некоторое время молча, не решаясь открыть глаза. Он снова погрузился в свои не самые оптимистичные и весёлые мысли. Его жизнь круто изменилась всего за один день, и теперь придётся учиться жить по-новому, потому что другого выбора у него нет. Парень не хочет снова оказаться в таком положении, когда Хёнджин без проблем может поиздеваться над ним. Не хочет чувствовать слабость и всепоглощающий страх. Не может позволить чему-то подобному произойти снова.       — Знаешь, я люблю вспоминать, как в старшей школе мы иногда сбегали с уроков, прятались на крыше и пили пиво. Эти воспоминания делают меня действительно счастливым несмотря на то, что, вероятнее всего, ты не был искренен со мной. Я всегда считал тебя самым близким другом, поэтому мне сейчас очень тяжело. Мы столько пережили вместе, столько всего сделали. Возможно, мне приятно думать, что я тоже был важен для тебя, что всё что мы пережили за эти годы, имеет вес. Я хочу в это верить, но мысли о том, что это было лёгкое увлечение для тебя, кажутся куда более реальными, — возможно, Джисон и не особо горел желанием делиться этим с Минхо, но не мог ничего с собой поделать: он привык рассказывать Минхо всё и даже больше.       — Ты не поверишь мне, если я скажу, что эти воспоминания также дороги для меня, и я искренне дорожил нашей дружбой, — демон сцепил руки в замок, опустив голову.       — Ты прав, не поверю.       — Думаю, тебе нужно время, чтобы прийти в себя и разобраться со всем. А пока просто позволь мне помочь тебе. Не хочу, чтобы что-то подобное повторилось. Хёнджин однажды может не рассчитать силу и убить тебя. Второй раз это будет больнее.       — Хорошо… — Джисон кивнул пару раз, пусть и не особо верил словам демона.       Пусть Хан и всячески противился, не хотел верить Минхо, но отказаться от него просто не мог. Лишь одна мысль об этом вызывала неприятные чувства внутри. Он хочет, чтобы Минхо был рядом, и параллельно боится этого.