Падение

      Джисон уже несколько часов как перестал прожигать взглядом потолок и наконец выбрался за пределы замка. К его огромному сожалению, после пробуждения оказалось, что вчерашний кошмар никуда не исчез. Он не проснулся в своей постели. Всё произошедшее было реальностью.       Лишь теперь, медленно и неохотно, до него начало доходить истинное значение случившегося. Вчера, находясь почти в состоянии аффекта, он воспринимал происходящее словно сквозь плотную пелену. Всё казалось далёким, ненастоящим, будто это просто слишком яркий сон. Сегодня же каждая мысль обрушивалась на него всей своей тяжестью.       Ему совершенно не хотелось выходить из комнаты, встречаться с кем-либо или вообще видеть этот мир. Но оставаться в четырёх стенах проклятого замка было ещё невыносимее.       Будущее тонуло в непроглядном тумане. Впереди — только неизвестность. Никаких ответов. Никаких ориентиров. Джисону предстояло узнать слишком многое, разобраться в устройстве этого мира, понять собственную природу. Но пока все силы уходили лишь на то, чтобы сдерживать растущий внутри страх, не позволяющий здраво мыслить.       О матери он старался не думать. Как и о демонах, которые теперь окружали его повсюду. Любая подобная мысль лишь усиливала тревогу.       Жива ли Сонджин? В безопасности ли она? Куда сильнее пугало другое: что, если ангелы найдут её? Что тогда?       До сих пор Джисон был уверен, что пытки, жестокость и бесконечные страдания — удел демонов. Он цеплялся за эту мысль, убеждая себя, что именно ангелы должны быть милосердными. Но чем больше он размышлял, тем отчётливее понимал, насколько шатким оказалось всё, во что он верил раньше.       Если демонам действительно понадобилась бы смерть его или матери, они давно бы получили желаемое. Эта мысль должна была успокаивать, но почему-то становилось только страшнее.       Спрятаться в углу и позволить себе медленно принять новую реальность он не мог. Жизнь будто столкнула его с обрыва, не дав даже времени подготовиться к падению. Приходилось учиться лететь уже в полёте.       Минхо говорил, что время здесь течёт иначе, чем на Земле. Но теперь Джисон не был уверен даже в этом. Остатки доверия к Минхо выгорели дотла, оставив лишь напоминание о себе в виде копоти.       Минхо знал о нём практически всё. Его привычки. Его страхи. Его прошлое. Возможно, даже мысли. А вот сам Джисон понял, что никогда не знал Минхо по-настоящему. Он дружил лишь с образом. И именно это осознание причиняло боль сильнее всего. Здесь ему было не к кому обратиться. Некому доверять, кроме самого себя. Хотя и в этом он мог ошибаться. Джисон не знает чего ожидать даже от самого себя.       Домой.       Эта мысль не покидала его ни на секунду.       На Землю. К матери. «Добро пожаловать домой».       Слова Велиала всплыли в памяти неожиданно ясно. Джисон невольно поднял голову. Он так и не смог понять, какое сейчас время суток. Небо здесь совсем не менялось. Всё вокруг выглядело так, словно рассвет вот-вот должен был наступить, но никогда не наступал.       Это место отталкивало. Сам воздух казался чужим. Замок пугал своим величием, а окружающие его бескрайние поля — своей пустотой.       Нет.       Это никогда не станет его домом. Он слишком слаб для этого мира. Слишком мал. Слишком человечен.       Ему необходимо понять, чего от него ждут. Узнать, зачем он вообще здесь оказался. Найти способ защитить себя… и, если понадобится, защитить мать. Хотя, возможно, именно отсутствие Джисона сейчас и делает Сонджин наиболее защищённой.       А вдруг опасность — это он сам? Эта мысль больно кольнула внутри. Если кто-то решит использовать мать против него… Что тогда?       Зажмурившись, Джисон устало потёр лицо и машинально сорвал длинную травинку. Хватит. Иначе он окончательно утонет в собственных мыслях. Сейчас ему нужны ответы. Хотя бы самые простые.       Как устроен Ад?       Кто здесь правит?       Кто сильнее остальных?       Кто древнее?       Мысль о том, чтобы поискать информацию в интернете, показалась настолько нелепой, что Джисон невольно усмехнулся. А вот библиотека…       Додумать он не успел.       Позади раздался мощный порыв ветра, сопровождаемый тяжёлым шелестом крыльев.       Обернувшись, Джисон встретился взглядом с Хёнджином, который уже успел спрятать свои крылья.       Как и прежде, тот выглядел так, словно только что сошёл с подиума. Идеально сидящая одежда, безупречная осанка, спокойная ухмылка. Он смотрел на Джисона сверху вниз, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Гуляешь?       Хёнджин легко опустился рядом прямо на траву, лениво склонив голову к плечу. — Не то чтобы. — Джисон отвёл взгляд. — Просто хотел немного побыть один. Где-нибудь подальше от замка… в тишине. Но, судя по всему, — он всё же посмотрел на демона и криво усмехнулся, — одиночество мне больше не светит.       Хёнджин лишь едва заметно дёрнул уголком губ, устраиваясь удобнее и заводя руки за спину. — Ты напуган, Джисон. — Здесь все настолько эмпатичны? — Парень нервно перекатывал травинку между пальцами. — Когда дело касается людей — да. Их эмоции для нас слишком громкие. Их невозможно игнорировать, — Хёнджин сделал короткую паузу, — но твои я ощущать не должен.       Он выразительно выделил последнее слово.       Пальцы Джисона сами собой сильнее сжали травинку. — Слышал, ты никак не можешь отпустить свою человеческую сущность, — Хёнджин перевёл взгляд куда-то вперёд, — это проблема. — Я родился на Земле, Хёнджин. Ещё пару дней назад единственной мистикой в моей жизни были шаги пьяного соседа сверху в три часа ночи. А теперь я сижу посреди Ада и разговариваю с самим Люцифером.       Лицо Хёнджина мгновенно изменилось. Едва заметная усмешка исчезла, а между бровями залегла тонкая складка. — Не произноси это имя.       В голосе не было злости. Скорее — неприязнь. Почти отвращение. Совсем как в тот раз, когда этим именем его назвал Минхо. — Прости.       На некоторое время между ними повисло молчание. Хёнджин смотрел куда-то вдаль, задумчиво прищурившись. Его лицо стало заметно серьёзнее. Казалось, он тщательно подбирал слова, прежде чем снова заговорить. — На самом деле всё куда хуже, чем тебе кажется. То, что ты продолжаешь цепляться за свою человеческую сущность, действительно опасно. И последствия могут оказаться куда серьёзнее, чем ты думаешь.       Джисон вопросительно нахмурился. — Что ты имеешь в виду?       Хёнджин медленно выдохнул и покачал головой. — Я не собираюсь тебя пугать. Но и лгать не стану. Людям не место в Аду — ты и сам это понимаешь. Здесь остаются лишь их души. Ты же продолжаешь цепляться за свою уже мёртвую человеческую часть, словно она всё ещё жива. И тем самым сам запираешь себя здесь. — Он повернулся к Джисону, — Если ты не выпустишь собственную силу, однажды она вырвется сама. И тогда ты окажешься её пленником. Создашь для себя собственный Ад — такой же настоящий, как этот. Но выбраться из него уже не получится.       Голос Хёнджина звучал спокойно, почти равнодушно. И именно это пугало сильнее всего. — Тогда тебе не смогу помочь ни я, ни Велиал. Даже твой отец окажется бессилен, а он… действительно очень силён. — Он ненадолго замолчал. — Я знаю, что ты хочешь вернуться на Землю. Хочешь снова увидеть мать. Но пока эти желания сильнее тебя самого, пока страх управляет каждым твоим решением — ты остаёшься его пленником. И однажды можешь перестать замечать, где заканчиваются собственные мысли и начинается ужас.       Джисон нервно провёл ладонью по волосам. — Да я понятия не имею, как выпустить эту силу! Все только и делают, что говорят о ней, но никто не объясняет, что именно я должен сделать! Я ничего не чувствую. Не понимаю, что вообще скрывается внутри меня. — Джисон…       Хёнджин глубоко вдохнул и сел ровнее, полностью разворачиваясь к нему. Теперь он смотрел прямо в глаза. От этого взгляда по спине пробежал холодок. Будто ангел видел намного больше, чем просто лицо напротив. Словно смотрел не на человека, а куда-то глубже — туда, где скрывалось всё, что Джисон старательно пытался не замечать. — Твой страх душит тебя. — Каждое слово звучало медленно и отчётливо. — И самое страшное в том, что ты даже не заметишь момента, когда он окончательно возьмёт верх. Всё происходит постепенно. День за днём. Страх становится сильнее, а ты привыкаешь к нему и убеждаешь себя, что справляешься.       Хёнджин едва качнул головой. — Но это ложь. — Он выдержал короткую, но напряжённую паузу. — Ты боишься собственной силы. Боишься той части себя, которая никогда не была человеком. Боишься посмотреть ей в лицо.       Джисон невольно задержал дыхание. — Но вся ирония в том, что ты прожил с ней всю свою жизнь. Она всегда была внутри тебя. Просто ждала момента, когда ты наконец перестанешь её отвергать.       Голос стал тише. Мягче. Почти ласковым. — Ты не чувствуешь её не потому, что её нет. Ты не чувствуешь её потому, что боишься почувствовать. — Он медленно поднял руку. — А страх — худшее, что может случиться с тобой сейчас.       Подушечка среднего пальца осторожно коснулась правого виска Джисона. Хёнджин не сводил взгляда с его металлически-серых глаз. — Твоя сила — не магия. Твоя сила — это ты. Она всегда была внутри. Так же, как память. Как мысли. Как сознание. Её нельзя увидеть. Но это не значит, что её не существует.       В следующее мгновение по телу Джисона словно прошёл электрический разряд. Мышцы непроизвольно вздрогнули. Он хотел отшатнуться, но не смог. Джисона словно парализовало. Будто всё тело перестало ему принадлежать. Взгляд намертво приковался к глазам Хёнджина. Оторваться было невозможно. Казалось, ангел больше не сидел напротив. Он находился внутри его сознания. Внутри каждой мысли. Внутри каждого воспоминания.       И именно тогда пришла боль. Сначала слабая. Почти незаметная. Но уже через несколько секунд она вспыхнула внутри тела с такой силой, что Джисон до скрипа сжал зубы. Кричать он не мог. Воздух застрял где-то в груди. На лбу мгновенно выступил холодный пот. Мир начал расплываться перед глазами. Зрачки Хёнджина исчезли. Теперь они были абсолютно белыми, словно он закатил глаза.       Боль продолжала нарастать. Изнутри Джисона будто медленно раздували раскалённый стеклянный шар. Он становился всё больше. Всё горячее. Ещё немного — и тело просто разорвётся изнутри. Мысль о том, что сейчас он умрёт прямо здесь, от рук падшего ангела, окончательно сорвала остатки самообладания. Его затрясло. Крупно, неконтролируемо. Воздуха критически не хватало. Во рту появился солоноватый привкус крови. Тёплая струйка медленно потекла из уголка губ. Следом — из носа. Перед глазами расползалась белая пелена. Казалось, кожа плавится от внутреннего жара. По щекам вместе со слезами потекла кровь. И только тогда Джисон по-настоящему запаниковал. Словно до этого ужас лишь облизнул ему щёку мимоходом, а сейчас проник под кожу, ломал рёбра и тянулся к горлу изнутри. Ему казалось, что ещё секунда — и сердце просто остановится….       Но вместо этого Хёнджин резко убрал руку с его виска. На долю секунды Джисон успел поверить, что всё закончилось. Только чтобы тут же почувствовать, как пальцы демона сомкнулись на его горле. Воздух оборвался. Хрип вырвался сам собой. Перед глазами вспыхнули белые пятна. Джисон судорожно вцепился в чужое запястье, пытаясь ослабить хватку, но пальцы едва слушались. Сил не осталось.       Хёнджин наклонился совсем близко. Его голос прозвучал почти у самого уха. Тихо. Зловеще спокойно. — Пока ты считаешь себя слабым и беспомощным — таким и останешься. — Пальцы сильнее сдавили шею. — Вместо того чтобы бесконечно жалеть себя, копаться в собственных страхах и искать оправдания, лучше бы занялся тем, что действительно имеет значение.       Он выдержал короткую но мучительную паузу. — У тебя почти не осталось времени.       Хватка исчезла так же неожиданно, как появилась. Джисон с шумом вдохнул, захлёбываясь воздухом и надрывно кашляя. Грудную клетку будто разорвали изнутри. Он согнулся пополам, пытаясь сделать хотя бы один полноценный вдох.       Хёнджин равнодушно смотрел на него сверху вниз. На его лице не было ни сожаления, ни удовлетворения. Лишь холодная невозмутимость. Будто всё произошедшее было необходимостью. — Ты восстановился бы гораздо быстрее, если бы перестал цепляться за своё человеческое сознание.       Он брезгливо провёл ладонью по брюкам, стирая с неё чужую кровь, после чего поднялся на ноги. За спиной с тихим шелестом расправились огромные светлые крылья странной формы. Джисон видел их уже сквозь мутную пелену и от этого понимал лишь очертания.       Мир расплывался. В ушах стоял глухой звон. Один мощный взмах. Воздух ударил в лицо. Сухая пыль поднялась над землёй и тут же прилипла к окровавленной коже, забиваясь в свежие ожоги и ссадины. Через секунду Хёнджина уже не было. Только постепенно оседающая на место пыль и тишина.       Лёгкие горели так, будто сам воздух горел. Каждый вдох отдавался резкой болью. Джисон снова закашлялся. Грудь сдавливало, всё тело ломило. По щекам продолжали стекать слёзы, смешиваясь с кровью и грязью. Теперь он понимал. Хёнджин не просто причинил ему боль. Он намеренно усилил его страх. Раздул его до таких размеров, что тот полностью поглотил сознание.       Джисон всё ещё дрожал. Не столько от боли, сколько от ужаса. Он боялся даже пошевелиться. Неужели этого Хёнджин и добивался? Хотел показать, насколько он слаб? Насколько легко можно превратить его в пленника собственных эмоций?       Если так… То у него получилось.       Джисон закрыл глаза. Сейчас он бы с радостью умер по-настоящему. Окончательно. Лишь бы после смерти не существовало ещё одного Ада. Ещё одного круга боли. Потому что второго раза он уже не выдержит. Да и этот выдерживал с трудом.       Он лежал посреди бескрайнего поля, весь перепачканный кровью и грязью. Совершенно один. Никого рядом. Только тяжёлое дыхание, нарушающее звенящую тишину. Из груди вырвался болезненный стон. С огромным усилием Джисон всё-таки перевернулся на бок и попытался подняться. Руки дрожали. Локти подгибались. Каждое движение отзывалось новой вспышкой боли.       Последнее, чего ему сейчас хотелось, — чтобы кто-нибудь нашёл его в таком состоянии. Любой демон. Кто угодно. Он не хотел давать им ещё один повод для презрительных взглядов или насмешек. А вдруг кому-нибудь захочется развлечься так же, как Хёнджину?       Нет.       Лучше он доберётся сам, даже если придётся ползти.       Подняться удалось далеко не с первой попытки. Ноги предательски дрожали. Мир качался перед глазами. Замок вдалеке казался крошечным тёмным пятном, до которого невозможно добраться. В ушах звенело. Запах собственной крови вызывал приступы тошноты. Перед глазами всё расплывалось от непрекращающихся слёз, но Джисон продолжал идти. Медленно. Пошатываясь и почти волоча ноги по земле. Каждый шаг требовал нечеловеческих усилий. Он думал только об одном: как он собирается защищать мать, если не способен защитить даже самого себя?       Эта мысль оказалась больнее всех полученных ран. Он был беспомощен. Настолько, насколько вообще возможно. И впервые в жизни чувствовал это каждой клеткой собственного тела.       Замок приближался мучительно медленно. Хотелось просто упасть и больше не вставать, но он продолжал идти. Пот ручьями стекал по лицу. Светлые волосы прилипли ко лбу. Ноги подкашивались всё чаще. Джисон понимал, что сейчас не имеет права сдаться, даже несмотря на то, что понятия не имеет, кто его настоящий враг.       Для него прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он наконец оказался у ворот замка. Собрав остатки сил, Джисон ухватился за дверной косяк. Несколько секунд просто стоял, тяжело дыша. Потом медленно распахнул тяжёлую дверь. — Осталось совсем немного… — почти беззвучно прошептал он самому себе.       Коридоры встретили его тишиной. Каждый новый шаг отдавался болью во всём теле. Настоящим испытанием оказалась лестница. Комната находилась на втором этаже. И сейчас это расстояние казалось бесконечным.       Ноги перестали слушаться окончательно. Джисон снова и снова падал на колени, больно ударяясь о холодные каменные ступени. Вот он. Настоящий Ад. Не огонь, не котлы, а бесконечная смесь физической боли, страха, отчаяния и ощущения собственной беспомощности. И чем ближе становилась дверь его комнаты, тем отчётливее внутри крепло странное чувство. Почти безопасность. Почти возможность наконец перестать бороться хотя бы на несколько минут. Почти жалкое подобие дома.       Дверь с глухим стуком закрылась за его спиной, и Джисон без сил рухнул на холодный каменный пол. Здесь, в этой спальне, впервые с момента пробуждения в Аду появилось хотя бы слабое подобие безопасности. Оно было иллюзорным, почти смешным, но сейчас этого хватало, чтобы не развалиться окончательно. — Твою мать, Джисон!       Взволнованный голос прозвучал совсем рядом, заставив парня вздрогнуть. Он с трудом повернул голову в сторону окна и увидел Минхо, который уже быстрым шагом направлялся к нему. — Что случилось? — И тебе привет… — едва слышно выдохнул Джисон.       Минхо ничего не ответил. Осторожно подхватив его под локоть, он помог подняться на ноги и почти силой усадил на край кровати. Лишь теперь, оказавшись совсем близко, демон смог как следует рассмотреть его состояние.       Одежда местами была разорвана и пропитана кровью. Кожа покрылась ожогами, ссадинами и тёмными кровоподтёками, будто Джисона долго волокли по раскалённым камням. Засохшая кровь тянулась тонкими дорожками от носа к губам и подбородку, а светлые волосы слиплись от пота и грязи.       Минхо застыл.       В его взгляде читалось не только беспокойство, но и самый настоящий ужас. Казалось, перед ним сидел человек, чудом выбравшийся из-под обломков рухнувшего здания. — Джисон… — тихо произнёс он, не сводя глаз с разбитого лица. — Я хочу знать, как это произошло. Кто это сделал? — Никто.       Хан отвернулся и осторожно лёг набок, стараясь найти положение, в котором бы боль ощущалась хоть немного слабее. — Что ты вообще здесь делаешь? Не припомню, чтобы я тебя звал.       Минхо нахмурился. — Искал тебя. Хотел поговорить. — его взгляд снова медленно скользнул по израненному телу. — Это Ад, Сон. Пока ты не научился пользоваться собственной силой, тебе лучше доверять мне хотя бы в подобных вещах. Поэтому я спрашиваю ещё раз. Кто это сделал?       Джисон устало усмехнулся. — Доверять?       Он прикрыл глаза. Кажется, боль наконец добралась до каждой кости его тела. — А могу ли я? Ты годами врал мне, Минхо. Всё это время я считал тебя своим самым близким человеком, а оказалось, что почти ничего о тебе не знаю. Так о каком доверии вообще может идти речь?       Демон долго молчал. Потом медленно покачал головой. — Кроме меня, здесь тебе доверять некому.       В его голосе не было ни раздражения, ни желания спорить. Лишь спокойная уверенность. — Мы обязательно вернёмся к этому разговору. Но позже. Когда разберёмся с твоим состоянием. И когда ты всё-таки скажешь мне, кто довёл тебя до такого. — А с чего ты вообще решил, что кто-то обязательно приложил к этому руку? — Джисон слабо усмехнулся. — Может, я просто умудрился во что-нибудь вляпаться. — Если бы ты просто во что-нибудь вляпался, — спокойно ответил Минхо, — ты бы сейчас не разговаривал со мной. И уж точно не дошёл бы до комнаты самостоятельно.       Он ненадолго замолчал, внимательно всматриваясь в лицо Джисона. — К тому же мне кажется, что внутри твоё тело пострадало куда сильнее, чем снаружи. — Тяжело вздохнув, Минхо поднялся с кровати. — Что ж… если ты не хочешь говорить, я сам узнаю, кто это сделал.       Минхо сделал всего один шаг, оказываясь рядом с кроватью. Джисон, открыв глаза и увидев вытянутую к нему руку, мгновенно напрягся. Всё его тело словно сжалось в ожидании новой боли, а взгляд сам собой метнулся к ладони демона. Эта реакция не ускользнула от Минхо. Он едва заметно поджал губы, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление.       Не говоря ни слова, он медленно коснулся двумя пальцами пространства между бровями Джисона и прикрыл глаза.       Первые несколько секунд ничего не происходило. Хан лишь напряжённо наблюдал за лицом Минхо, пытаясь понять, что тот делает. Однако очень скоро выражение лица демона начало меняться. Между бровями залегла глубокая складка, челюсти сжались так сильно, что отчётливо проступили желваки, а спокойствие, с которым он подошёл к кровати, исчезло без следа. С каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее, и Джисон невольно почувствовал, как внутри снова начинает зарождаться тревога.       Спустя примерно полминуты Минхо резко убрал руку.       Несколько долгих секунд он просто стоял, не сводя с Джисона взгляда. В чёрных глазах полыхала такая ярость, что Хан невольно отвёл взгляд. Сейчас она была направлена не на него, но от этого легче не становилось. — Какого чёрта?.. — почти шёпотом произнёс Минхо, будто обращаясь сам к себе. Затем снова посмотрел на Джисона. — Как ты вообще оказался наедине с Хёнджином?       Хан тяжело вздохнул. — Он сам меня нашёл. Я просто хотел побыть один. Проветриться.       Минхо закрыл глаза и медленно втянул воздух через нос, словно пытался успокоиться. Не помогло. Пальцы сами собой сжались в кулаки. — Ублюдок…       Это слово прозвучало неожиданно тихо, но столько злости Джисон ещё ни разу не слышал в его голосе.       Минхо отвернулся на несколько секунд, явно сдерживая желание немедленно уйти и разобраться с виновником. Когда он снова посмотрел на Хана, выражение его лица стало заметно спокойнее, хотя раздражение всё ещё читалось в каждом движении. — Постарайся обходить его стороной, ладно? Хёнджин абсолютно непредсказуем. Сейчас твоя слабость действует ему на нервы сильнее всего. Не знаю, чего именно он хотел добиться, но подобное вполне может повториться. — Он сделал короткую паузу. — И больше не уходи один так далеко. Если захочешь выбраться из замка — хотя бы предупреди меня.       Джисон молчал.       Он продолжал смотреть в сторону, упрямо сжав губы. Слова Минхо звучали разумно, и именно это раздражало сильнее всего. Хан прекрасно понимал, что сейчас действительно не способен защитить себя. Всё, что Минхо сделал плохого за последние пару суток — убил его. Быстро. Почти безболезненно. Сам факт звучал чудовищно, но после встречи с Хёнджином начинал восприниматься совсем иначе.       Ему нужны были ответы. Нужен был кто-то, кто объяснит правила этого мира. И как бы сильно Джисону ни хотелось отвергать любую помощь Минхо, сейчас именно он оставался единственным существом, которое действительно пыталось его защитить.       Но признать это вслух оказалось почти невозможно. Гордость упрямо не позволяла произнести ни слова.       Минхо, словно прочитав его мысли, устало выдохнул. — Ты ведь понимаешь, что иначе будет только хуже.       Джисон медленно закрыл глаза.       Конечно, он всё понимал. Именно поэтому признать правоту Минхо оказалось так трудно.       Через силу, будто переступая через самого себя, он едва заметно кивнул. Этого движения оказалось достаточно.       Минхо больше ничего не сказал по этому поводу. — Хорошо. Тогда закрой глаза и постарайся максимально расслабиться.       Он вновь подошёл ближе и осторожно положил ладонь на плечо Джисона. Хан тут же снова напрягся. После произошедшего с Хёнджином любое чужое прикосновение вызывало почти животный, неконтролируемый страх. — Что ты собираешься делать? — тихо спросил он, не сводя взгляда с лица Минхо. — Помочь. — Ответ прозвучал коротко. — Делай, как я сказал.       Джисон ещё несколько секунд сомневался, но всё же медленно закрыл глаза. Он честно пытался расслабиться, однако тело упорно отказывалось слушаться. Каждая мышца была напряжена до предела, а ладонь Минхо на плече ощущалась слишком отчётливо, чтобы перестать ждать новой опасности. — Мне будет больно? — почти шёпотом спросил он.       Минхо ответил не сразу. — Да.       По телу медленно расползался колющий холод. Совсем не такой, как то нестерпимое пламя, которое принёс Хёнджин. Этот холод проникал под кожу осторожно, постепенно охватывая всё тело. Вместе с ним пришла тупая ноющая боль — такая, словно накануне Джисон без остановки несколько часов изнурял себя тяжёлой тренировкой. Но с каждой секундой она становилась сильнее, добираясь до костей и выворачивая их изнутри.       Хан крепко стиснул зубы, изо всех сил стараясь не издать ни звука. Там, где ладонь Минхо касалась его плеча, кожа словно покрывалась тонкой коркой льда. Он цеплялся за это ощущение, пытаясь отвлечься, но становилось лишь тяжелее. Казалось, кто-то заново собирал его тело по кускам после того, как пропустил через мясорубку. Каждая мышца, каждая кость, каждая связка отзывалась болью.       За один день ему довелось пережить столько страданий, сколько не выпадало за всю жизнь.       Джисон лишь надеялся, что это скоро закончится.       Но, к его огромному сожалению, восстановление заняло гораздо больше времени, чем ему хотелось бы.       Минхо убрал руку лишь тогда, когда Хан уже был готов окончательно провалиться в беспамятство. Лоб снова покрылся испариной, дыхание сбилось, а перед глазами ещё несколько секунд плавали тёмные пятна. Сам Ли тяжело выдохнул, словно и эта помощь далась ему не так легко, как он пытался показать, после чего сел на край кровати спиной к Джисону. — Теперь твоё тело в порядке, — негромко произнёс он.       Джисон ещё какое-то время лежал с закрытыми глазами, не решаясь пошевелиться. Боль исчезла почти полностью, но внутри всё оставалось разбитым. За такой жалкий промежуток времени его жизнь перевернулась с ног на голову, и теперь приходилось учиться существовать в мире, который ещё вчера казался выдумкой.       Больше всего он не хотел снова оказаться перед Хёнджином таким же беспомощным. Не хотел ещё раз испытать этот животный, всепоглощающий страх, который лишал возможности думать и превращал его в дрожащее, безвольное тело. — Знаешь… — тихо начал Джисон, по-прежнему не открывая глаз. — Иногда я вспоминаю, как в старшей школе мы сбегали с уроков, сидели на крыше и пили дешёвое пиво. Наверное, это одни из самых счастливых воспоминаний в моей жизни. Несмотря на то что теперь я уже не знаю, насколько всё это было настоящим. — Он замолчал всего на мгновение. — Я всегда считал тебя самым близким человеком. Мы столько всего пережили вместе… Наверное, мне просто хочется верить, что всё это хоть что-то значило и для тебя тоже. Что я был не просто заданием. Не просто работой, которую однажды нужно было сдать.       Минхо долго собирал слова в предложения, прежде чем ответить. — Ты всё равно мне не поверишь, если я скажу, что эти воспоминания для меня значат не меньше. Что наша дружба никогда не была притворством. — Нет, — тихо ответил Джисон. — Не поверю.       В комнате снова повисла тишина. — И это нормально, — неожиданно отозвался Минхо. — После всего, что произошло, было бы странно, если бы ты поверил.       Он медленно поднялся с кровати и устало провёл ладонью по лицу. — Думаю, тебе нужно время, чтобы разобраться во всём. Просто… позволь мне быть рядом. Хотя бы сейчас. Я не хочу, чтобы подобное повторилось. Хёнджин однажды может не рассчитать силу. И если это случится, второго шанса у тебя уже не будет.       Джисон долго обдумывал его слова. Он понимал, что Минхо прав. Понимал, что сейчас ему действительно не на кого больше опереться. Но принять это было почти так же тяжело, как принять собственную смерть. — Хорошо… — наконец едва слышно произнёс он и несколько раз кивнул.