Бессмертный что может любить

       На следующий день после переезда я отправил письмо матери через магическую птицу. Платишь, и она летит с письмом к адресату. Если в течении часа к ней прикрепят ответное, вернется к тебе, а если нет, то останется у получателя. Вообще в городе магии много разных применений находят.        В письме я указал, что приеду к ним до первых снеговых шапок, как раз перед Новым годом; может, даже на сам праздник останусь*.        В городе было непривычно жить: во многом проще, однако не во всём. К примеру, у них не было крикливых петухов, вместо этого они покупали заколдованные предметы, которые работали в очень маленьком радиусе. Раз в месяц-три их нужно было заряжать магией, зависело это от того, как часто пользуешься ты этим будильником и какого качества он. Вроде и кажется, что гораздо дешевле петуха, но лет за пять ты потратишь на эту безделушку в разы больше, в то время как крикун, в силу какой-то там магии, кричит около десяти-пятнадцати лет. Но его нельзя ни отключить, ни настроить, а для этой штуковины такая возможность имеется. Колодцы тут есть, но как правило к дому подведен канал воды, из которого можно её набрать, крутя колесо. В общем было много мелких различий.        В первый месяц я работал не так часто, больше занимался крышей. Мне хотелось поскорее закончить с ней.        Теперь, когда я переехал, я не знал, куда девать накопленные деньги на заклинание, ведь накопил уже большую часть. Одно было ясно точно: тратить их впустую не хочу, ведь не вечно же мне тут жить! По достижению 15 лет я смогу стать подмастерьем, если докажу что достоин. Учитывая то, что я уже продаю свои изделия, остается только выбрать направление и за эти пять лет усовершенствовать навыки. В противном случае придется идти в военные, то есть фактически стать слугой дворян. В военное время можно превратиться либо в оруженосца, либо в живой щит, хороших доспехов и оружия без вложений или выслуги не видать — словом, сделать из человека солдата — это отличный способ избавиться от неспособных и неугодных этой стране людей.        Обычно ремесленник, получивший ранг учителя, берет к себе несколько учеников пятнадцати лет (может взять их в один месяц, а может и в разные). За первый год ученик или открывает свою мастерскую, или, как самый неспособный, просто покидает ремесленника. Бывает, что и не один теряет статус подмастерья, тогда он набирает новых воспитанников. У мастера всегда должен быть ученик; зачастую есть основной ученик, который работает с ремесленником пять-шесть лет, а затем сам открывает мастерскую и первые два года работает «под знаменем» мастера. На всех работах должна быть его подпись и указание на мастера, ровно как и на самой мастерской или магазине. После он может убрать этот знак, но не обязан, пока мастер не запретит. Последний может и раньше запретить ему ставить знак, тогда первые два года изделия бывшего ученика будут безымянными, поскольку своё имя не имеет право поставить. Мастера могут так поступить по двум причинам: либо работы подмастерья портят их имя, либо они не хуже, а может и лучше их работ, и, дабы устранить конкурента, они запрещают ему ставить подпись. Безымянные предметы не очень ценятся, несмотря на качество. Чаще всего мастерские, торгующие чем-то подобным, просто разоряются, а их владельцы пополняют ряды рыцарей.        Именно поэтому нужно отточить свои навыки, идти к лучшему мастеру, чтобы не превзойти его, но при этом учиться усердно, чтобы он считал, что ты достоин быть основным учеником и после даровать его имя твоим работам. Это и есть идеал. Многие считают, что лучше идти к середнячкам или же к новичкам, так как их товар для более широкого рынка, и после их обучения ты будешь способен потянуть всё сам. Однако я думаю, что лучший мастер на то и лучший, чтобы учиться у него.

***

       За первый месяц я почти доделал крышу, поэтому немного успокоился и стал больше работать. Также определился с тем, что я мог бы совершенствовать свои навыки резьбы по дереву, однако в городе лишь два мастера, которые учат такому, и то их двоих хватает на весь город с лихвой. Есть ещё один заинтересовавший меня мастер, он тоже работает с деревом… И с другими материалами, дабы его деревянные поделки были более изысканы, причем это не обязательно ценные материалы. Простыми словами, он украшает свои деревянные изделия, добавляя им цвета и уникальности. Однако у него ещё никто не продержался больше года, он отправил в армию уже шесть поколений из трёх учеников. И если знатные детишки ещё выкарабкались и смогли попасть к другим мастерам, то вот остальным повезло меньше. Так что я уже наметил себе путь в его мастерскую. Несмотря на страх, я уже начал готовиться, а это главное. Приобрел себе новые инструменты и начал оттачивать навыки, пробуя разные сорта древесины. Я решил подойти к этому очень серьёзно, чтобы через пять лет попасть к нему, а затем стать первым достойным его учеником.        Мы с Эльхартом подружились. Я узнал, что он унаследовал маленький домик рядом с родительским, где есть и заклинание обогрева, и источник воды, и всё в таком духе. Он оказался не из знати, но и не бедным, как моя семья. Недавно я познакомил их с Алисой, и он указал на то, что её глаза необычайно красивые, каре-красные. Эльхарт сказал, что никогда таких не видел. В тот момент я вспомнил, что, увидев её впервые, подумал так же.        Мы стали встречаться у ворот и вместе идти на работу. Работали мы почти всегда в разных местах, но это было нашим маленьким счастьем: идти вместе и разговаривать. Тем более, когда нас стало трое, шансы возникновения любовного интереса почти сошли на нет, в основном благодаря вечно веселому Эльхарту. Хоть он любил науку и говорил, что пойдет в подмастерье к ученому, этого по нему нельзя было сказать: он вёл себя, как простак. Алиса же стала улыбаться. Она не говорила к кому пойдёт, но это было не важно. Ей можно не торопиться: девушек на службу призывают только в том случае, если они не вступили в брак до тридцати или не открыли своё дело, что бывает крайне редко.        В общем время летело: дом-работа, работа-дом. Так и закончилось моё лето.        Я доделал крышу, и хозяева заявили, что поднимут плату на восемь медных монет. В чем-то они правы, но мне это каким-то неправильным: я им крышу починил, а они сразу же хотят содрать больше денег. Однако я понимал, что за такую цену я всё равно не найду себе жилья, поэтому остался.        С конца августа я стал чаще ходить в лес. Эльхарт иногда ходил со мной, мы собирали припасы. В начале лета мы туда зачастили, ведь именно в это время можно собрать больше всего съедобных растений на зиму. Он говорил, что я странный. Как оказалось, у городских принято не запасать провизию, а покупать. Весь год они откладывают деньги, чтобы в сезон, когда всё подорожает, не переживать о пропитании. Им проще купить, чем идти в лес, но, как подметил Эльхарт, походы за провизией выгодны. За небольшую плату я научил его заготавливать продукты к зиме. И у него всё получалось. Он с удовольствием учился у меня всему, несмотря на то, что я обычный деревенский мальчишка из бедной крестьянской семьи.        За сентябрь мы собрали достаточно много. Постепенно стало холодать. В лесу уже делать было нечего, и мы вновь больше времени уделяли работе. Я принял решение приехать домой пораньше, ибо скучал по своей семье.        Пятого октября я узнал у торговца, когда он едет обратно, и пошёл работать. Работенка была идеальна, чтобы успеть до отъезда торговца. Мне нужно было подготовить скот к зиме. Это значило, что беременные особи и особи с ещё неокрепшим потомством нужно было перегнать в тёплое помещение и помыть, а других перевести в обычный скотный двор, при этом омыв особо грязных. Также нужно было убедиться, что скотина здорова. Зимой лечить её дорого. Дальше копытным нужно было помочь сменить подковы, и на этом всё. Так как у графа-заказчика скотный двор был небольшой, я управился быстро. Получив свои тридцать семь медных, я отправился к воротам ждать купца.        Я сел в повозку и задремал. Меня клонило в сон от усталости и воспоминаний о родном доме. Я проснулся уже в деревне, когда настало время выходить.        — Я завтра собираюсь в город обратно. Во сколько вы отъезжайте? — спросил у купца.        — Как обычно. Или ты уже успел забыть?        — Нет, я ещё не забыл. Тогда до завтра, мистер Санада.        — До встречи, Тоя. И не опаздывай, я ждать не буду.        Дойдя до дома, я открыл калитку, и по привычке побрёл к своей пристройке, которая уже и не принадлежала мне. Но опомнившись, я направился к входной двери. Постучавшись три раза, я стал ждать. Послышались шаги.        — Кто? — спросил грубым низким голосом мой отец, не открывая дверь.        — Отец, это я, Тоя. Решил приехать пораньше.        Дверь открылась и мы зашли в дом.        — Юки, наш сын приехал, — оповестил маму отец.        — Привет, Тоя, — поприветствовала меня она, — Ты разве не собирался к Новому году приехать? Я, конечно, рада тебе, но это неожиданно…        — У меня есть несколько вопросов и я уже не могу ждать, поэтому я и приехал раньше. К тому же, зимой добраться будет сложнее.        — Ну, тогда спрашивай, что хотел.        Я сел на свободный стул напротив матери.        — В день, когда я родился, что-то пошло не так? Ты ведь рожала не как все? Расскажите мне об этом!       На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Вскоре мама едва слышно вздохнула и заговорила:        — Не знаю, как ты об этом узнал, но раз так хочешь услышать ответ, то слушай. В тот день случилось так, что ты родился не в лечебнице, а в нашем сарае, и произошло это по ряду причин…