Бессмертный что может любить

       Сидя чуть ли не за самой последней партой, я разглядывал других детей. Тут были и такие же, как я, крестьянские дети, и дети богачей со статусом. Это можно было легко понять по их одежде, тому, как они сидят и как говорят. Они будто были из другого мира. Ну, оно и ясно. С самого детства их учат, как правильно сидеть, говорить, есть, ходить и прочее. Мы же не располагаем временем на всё это, и поэтому мы так отличаемся. Время — самый ценный ресурс, особенно для детей. После десяти у тебя уже не будет времени на развлечения, если ты, конечно, не получил от родителей огромный капитал. Бывали случаи, когда дворянские дети растрачивали полученные деньги направо и налево, а когда они заканчивались, им приходилось идти на службу в армию, чтобы хоть как-то заработать, ведь такие дети, как правило, ничего не умеют, кроме как сорить деньгами.        Тут почти никто никого не знал, поэтому было довольно тихо. Нашелся среди присутствующих один парень, который пытался завести с кем-нибудь диалог, но большинство его благополучно игнорировали.        — Привет, меня зовут Эльхарт, я с северной части города, — обратился он ко мне, — Может, мы больше никогда и не увидимся, но учитель придёт не раньше полудня, так может пообщаемся?        — Привет. Раз ты местный, может, и пообщаешься с городскими? Ты же знаешь, кто отсюда… — я не горел желанием заводить новые знакомства, но и грубить парню не хотел.        — Да, знаю местных, но они меня не замечают. А остальные говорят, чтобы я шёл от них подальше.        — Ну, тогда давай пообщаемся, — мне все равно нужно как-то скоротать это время, а беседа вполне может скрасить ожидание, — Меня, кстати, Тоя звать. О чем поговорим?        — Ну, я тебя раньше в городе не видел, значит не местный… Откуда ты?        — Да, ты верно подметил. Я из деревни Тенноаи, но сейчас переехал в город. Работать позже.        — Так ты тут новенький? Можешь рассказать о своей деревне? Я слышал много лет назад, что там жил довольно сильный маг.        — Деревня как деревня. Да, есть такой. У нас деревенские его уважают, но некоторые его презирают. Я точно не знаю почему: это взрослые заморочки. Никогда не лез в это.        На самом деле, я не лез не потому, что неинтересно, а потому, что знал о нём очень много, ведь он был моим прадедом. В деревне ходили слухи, что он разгадал какую-то тайну печати, но даже в семье ни о чём таком не знали. Из-за этого многие не любили нашу семью, думая, что мы скрываем что-то, но когда брат моей матери погиб от проклятья, ненависти и злобы в нашу сторону стало на порядок меньше.        И сейчас я думаю, что всё, что может скрывать тот сарай, это тайны моего деда. Ведь тогда, когда я заинтересовался сараем, я был довольно непоседливым и, узнай я что-то необычное, тут же бы рассказал соседям. Может, именно поэтому мне просто не разрешили туда заходить, ведь к нам и так относились не очень хорошо, хоть многие и не показывали этого?        — А сейчас у вас есть маги в деревне?        — Нет, лет тридцать пять назад родился один, но он уехал в столицу. Больше ничего о нём не знаю. А тут как с этим дела?        — Моя соседка, девочка на два года старше меня, владеет магией. Да и в принципе тут они есть. Конечно, не очень много, но всё же есть. Многие по достижению совершеннолетия уезжают в города с гильдиями, ведь там у них есть шанс добиться большего.        — Ну, это вполне логично. Будь я магом, я бы, наверное… Хотя нет, я не уехал бы так далеко от дома. Всё же я просто хочу спокойной жизни.        — Ты странный… Многие хотят стать магами-приключенцами.        — Да кто бы говорил о странностях! Впрочем, ты прав: я не горю желанием зарабатывать магией и рисковать почем зря. Я уже был близок к смерти и видел, как умирают люди… Я не хочу этого больше. Не желаю умирать и смотреть на то, как знакомые мне люди погибают у меня на глазах, когда я не способен ничего с этим сделать.        — Был близок к смерти? А можешь рассказать?        — Прости, но я не хочу говорить об этом.        — Ясно, прости, я не хотел. И спасибо за то, что…        — Всем добрый день! Меня зовут Ичиро Экевальер, но вы можете звать меня Ичиро-сэнсэй.        Я посмотрел вперед. Передо мной стоял высокий мужчина лет сорока, в солдатской форме. Его волосы имели цвет травы, как и небольшая аккуратная борода. Он держал руки за спиной, глаза цвета океанской волны поражали своей серьезностью. Сразу было ясно, что он не первый год на службе.        — Добрый день, Ичиро-сэнсэй, — сказали хором все дворянские дети, встав из-за своих парт и поклонившись.        Видимо, это тоже часть какого-то дворянского воспитания. Чувствую себя неуютно.        Они сели обратно, и Ичиро-сэнсэй продолжил говорить.        — Не стоило, я ведь не совсем преподаватель, а военнослужащий маг. Однако последние пару лет я веду лекции таким, как вы. Но давайте к теме. Поскольку вас здесь сорок, всех по именам я вряд ли запомню, да и смысла в этом нет. И так, третья группа, начнем перекличку.        Он называл имена, и дети отвечали: «Здесь». Когда очередь дошла до меня, я сделал тоже самое.        — Отлично, все в сборе. Я думаю, что все присутствующие знают, зачем мы тут собрались. Микото Фловер, расскажи.        Из-за первой парты самого правого ряда встала дворянская девочка.        — Сегодня нам поведают о печати, сделают официальные ДК, и у нас будет возможность проверить наличие магии в наших телах.        — Верно, садись. Мне интересно, что же вы знаете уже о печати. Так, Тоя.        Что, я? Я встал, как и та девочка.        — Примерно пять сотен лет назад ведьма наложила на весь мир печать, запрещающую всякое проявление любви и помощи. Есть и исключения, дети и их родители, пока первым не исполниться десять лет, а также беременные женщины и их мужья: начиная с шестого месяца беременности и вплоть до третьего дня после родов, муж может помогать своей жене. Если правила будут нарушены, на груди нарушителя появляется печать и он, мучаясь от ужасной боли, погибает, буквально сгорая от неё.        — Всё верно, садись. А знаете, почему печать появляется именно на груди, а не под ногами жертвы, как большинство проклятий?        В классе воцарилась тишина.        — Видимо, нет. Почему-то об этом факте мало кто говорит, хотя он до боли прост и известен многим. Дело в том, что это проклятие — часть вас. Мы говорим, что оно наложено на мир, однако это не совсем корректно. Источник наложен на мир, а само проклятье поражает ребенка в момент его рождения.        — То есть, если, к примеру, в наш мир прибудет герой из другого мира, он не будет подвластен проклятию? Тогда почему же не призывают героев? — спросила девочка, сидящая передо мной.        — Хороший вопрос. Раньше их призывали, но герои могли помочь лишь единожды, после чего на них так же накладывалась печать, и они были уже бесполезны. Из-за такой сложной системы мы и не можем избавиться от проклятия, ведь оно питается маной этого мира.        Хм… То есть, если найти способ убрать ману…        — Скажите, Ичиро-сэнсэй, а если каким-то способом убрать ману из окружения, оно нейтрализуется? — я задал вопрос, понимая, что иду на поводу у своей второй натуры.        — Верно. Нам даже известен один артефакт, способный на такое. Его называют Баканосекаи. К сожалению, был утрачен ещё до времен печати. Иногда где-то появлялся, но как только его начинали искать, слухи утихали, и он исчезал. Последние двести лет о нём ничего не известно. Особенность артефакта в том, что после активации он будет поглощать всю ману в радиусе десяти метров от него, будь то мана в воздухе или в человеке. По сути при его ношении владелец может забыть о печати.        — А почему не сделают ещё? — спросил Эльхарт, чуть ли не крича.        — Потише, юноша. Этот артефакт был создан великим мудрецом, и никто не знает принципов его работы. Однако, попади он сейчас в руки государственных аналитиков, они бы за десяток-другой лет, точно расшифровали бы его и сделали бы кучу таких же. Так что поиски этого артефакта никогда не прекратят. У кого-нибудь есть ещё вопросы?        Дети задали ряд скучных вопросов о том, как вообще начинать жить и всё в таком роде. Сэнсэй дал нам достаточно знаний в такой короткий срок. Фактически, он дал понять всем нам, что, если мы узнаем этот артефакт, мы должны сообщить об этом. Причем напрямую он этого не сказал. Довольно умело!        — Ну, что ж, раз вопросов больше нет, пора переходить к следующему этапу. И так, поднимите руки те, кто хочет проверить у себя наличие магии. Только сегодня это абсолютно бесплатно для всех.        Большинство дворян не подняли руки, ибо они это и так знают. Всех их ещё в пять-шесть лет проверяют за деньги, чтобы к десяти они уже имели минимальные навыки колдовства, если магия имеется. А вот бедняки не могут позволить себе такого, поэтому для них это шанс, который нельзя упускать. Все они, кроме меня, подняли руки.        — Тоя, а ты чего не поднимаешь руку? Неужели уже знаешь?        — Эльхарт, мне без разницы. Мне не нужна магия, я в ней не заинтересован.        — Ты точно странный.        — Хорошо, сейчас по очереди назовите свои имена и запишу вас в список, — молвил Ичиро-сэнсэй, — Дальше к вам придут уже другие учителя и сделают документы, после чего проверят на наличие магии и отпустят по домам.        Он записал всех, попрощался и ушел. Ему на смену пришло несколько человек, которые записали наши лица запоминающей магией на детские карточки, записали на них все данные каждого ребенка и с помощью магии крови привязали их к нам. Потом мы разошлись. Я пошёл домой, как и большая часть дворян, а те, кто хотел проверить магию, остался в классе.       Добравшись до своей скромной обители, я разобрал вещи и пошёл в лес за материалами для крыши. Оставшееся время пролетело быстро, и я ничего, кроме парочки толстых палок, так и не нашёл. Домой я пришёл уже после заката, поэтому сразу лёг спать.