О любви

Нуждаться в ком-то. Быть кому-то нужным. А это любовь? *** Лаксусу больно, но он не подаёт вида. Кривит губы, отводит взгляд, откашливается, пытаясь скрыть слабый рык. Кана шумно выдыхает, но продолжает процедуру: смачивает в тёплой воде чистую ткань и неспешно промокает раны. Ткань быстро впитывает кровь, становясь алой, а Дреяр шипит от каждого прикосновения, а когда Альберона касается поверхности раны бинтом, пропитанным антисептиком, он не выдерживает и дёргается. Кана смиряет мужчину строгим взглядом: - Ты же знаешь, что никто, кроме меня, этого делать не будет. Лакс ничего не отвечает, потому что прекрасно знает, что она права. Лишь ей одной он может доверить себя израненного и выдохшегося после боя. Лишь при ней одной он не боится казаться слабым. Поэтому несмотря на всю свою холодность и бесконечный эгоизм, Лаксус уже давно признаётся сам себе в том, насколько сильно Кана ему нужна. Нужна каждый раз, когда его душа или он сам рвётся на части, ведь только ей под силу исцелить все его раны. Вся спина драгонслеера исчерчена глубокими порезами, а на плече – ссадина, размером в две ладони, - такие прощальные подарки оставил ему вендиго, что терроризировал деревушку. Лаксус всегда любил тяжёлые миссии и опасных противников, желая спасти как можно больше мирных жителей… Однако о своих близких людях он думал слишком редко. Лишь тогда, когда нуждался в них, а всё остальное время жил, не думая о том, что может быть нужен кому-то. Кана обработала раны ароматным средством из металлической баночки и, прикрыв их тонкими кусками марли, принялась накладывать повязку. Тур за туром она оборачивала белоснежный бинт вокруг его тела. Несмотря на всю неприязнь, что Кана старалась показать выражением своего лица, касания её выдавали нежность и заботу. Кожу неприятно тянуло и щипало от лекарств и запёкшейся крови, а мышцы ломило от усталости. Фаза шока, которую обычно сопровождает мощный выброс энергии, кончалась, а за ней приходила другая – сбивающая с ног усталость. Глаза закрывались сами по себе, но в душе Лаксусу очень сильно хотелось поговорить с девушкой. - Не спи, - сказала Кана ему через плечо, скидывая все окровавленные салфетки в урну. Меньше всего ей, в очередной раз разбуженной посреди ночи, хотелось оставлять у себя Дреяра. В душе, может быть, и хотелось, но в данный момент женская гордость стояла на уровень выше. За столько лет Альберона осознала, что быть просто ему нужной, - это не то, чего она хочет. Лаксус встал на ноги и, накинув на плечи, плащ, последовал к двери. Кане стало горько и невыносимо, но она сжала всё своё нутро в кулак, не давая себе возможности надломится. - Кана… - окликнул он её тихо, остановившись у выхода, - спасибо тебе большое. Может… увидимся завтра? Альберона подняла на него глаза, полные удивления. - …да, - она кивнула неуверенно кивнула головой. И, казалось бы, - вот оно! – наконец-то дождалась шага в свою сторону. Но в душе всё щемит от ощущения того, что ей будто бы делают одолжение. Будто бы завтра ему, израненному и ослабленному больше нечем будет заняться. - Тогда увидимся завтра, - проговорил он тихо и покинул её дом. Кане невыносимо горько, но неиссякаемая вера в судьбу не даёт ей сдаться. Этот упрямый огонёк где-то в глубине её грудной клетке, который никак не могут потушить никакие невзгоды. Как же это всё-таки больно быть просто кому-то нужным.