Глава 10. Преодоление барьера
18 июля 2020 г., 16:41
В тот вечер, когда все десять человек собрались за обеденным столом, дверь в комнату открылась, впуская директрису и знакомого рыжеволосого в общежитие.
— Билл! — воскликнула Гермиона, увидев его, и поднялась со стула, чтобы обнять. Дин тоже подошел, чтобы пожать руку старшему Уизли, а Луна помахала ему со своего места с мечтательной улыбкой на лице.
Профессор Макгонагалл оглядела их всех, убедившись, что все обратили на нее внимание, а затем начала:
— Я хотела бы представить вас декану вашего факультета и вашему преподавателю по Защите от темных искусств в этом году, — за столом раздались радостные возгласы и аплодисменты, и Билл широко улыбнулся в ответ. — Я позволю ему представиться должным образом и отвечу на любые ваши вопросы, — продолжила Макгонагалл, как только они замолчали. — Профессор Уизли, пожалуйста, зайдите ко мне в кабинет, как только закончите, — быстро кивнув ему, а затем группе студентов, она удалилась.
— Ну… — начал Билл. — Как уже говорилось, в этом году я буду вашим деканом и преподавателем Защиты. Макгонагалл связалась со мной около месяца назад, спросив, не соглашусь ли я занимать эту должность в течение одного года, и это оказалось хорошим предложением. Так как я так долго был ликвидатором заклятий, я знаю довольно много о темных искусствах, и я был счастлив занять эту должность и остаться ближе к дому, так как Гринготтс готовился отправить меня обратно в Египет.
— А где Флер? — спросила Гермиона, откидываясь на спинку стула.
— Она будет здесь завтра. Она заканчивает собирать вещи, а потом мы оба будем жить здесь. Нам выделили место в замке, и она устроилась на работу в магазин в Хогсмиде, чтобы занять себя, — объяснил он с улыбкой.
— Мы будем сражаться с боггартами на твоих уроках? — спросил Невилл, слегка нервничая.
— Невилл, — усмехнулся Билл. — Ты сражался с Пожирателями Смерти. Ты убил эту большую, мерзкую змею. Ты в одиночку воссоздал тайное общество для студентов прямо здесь, в этой комнате, и возглавили восстание против Кэрроу. Я действительно не думаю, что тебе есть о чем беспокоиться, когда речь заходит о боггартах! — к этому времени все уже смеялись, и даже Невилл, казалось, думал, что волнуется напрасно.
— Но я отвечу на твой вопрос, — продолжил Билл, подмигивая. — Нет, я не собираюсь натравливать на тебя никаких боггартов, — все снова засмеялись, и Невилл издал видимый вздох, и его щеки порозовели.
— Макгонагалл также хотела, чтобы я дал вам всем знать, что, поскольку вы не находитесь ни под каким надзором префектов или главных старост, с любыми проблемами, вопросами и подобным Вы должны обращаться непосредственно ко мне. Я буду регулярно проверять вас, чтобы убедиться, что все в порядке и что никто не собирается озорничать, — при этих словах его глаза блеснули. — Ну, по крайней мере, не слишком много озорничать, — усмехнулся он, как и все остальные. — У кого-нибудь есть вопросы по расписанию, или вам что-нибудь нужно здесь, в вашем общежитии?
Было задано несколько вопросов, но ничего особо важного, и Билл напомнил им о предстоящем знакомстве с первокурсниками на следующее утро.
— Что-нибудь еще? — он обратился ко всей группе в целом.
— А что ты думаешь о матче между «Гордостью Портри» и «Холихедскими Гарпиями» на прошлой неделе? — спросил Дин. И с этим, случайные разговоры начали вспыхивать за столом. Билл еще немного поболтал, убедившись, что с каждым учеником поговорил хотя бы несколько минут, и последним подошел к Драко.
— Малфой, — начал он, подходя к высокому блондину. — Я слышал, что ты сделал для Джорджа в магазине. Для всей моей семьи, правда.
Драко, который все еще чувствовал себя неловко от всего этого нового, позитивного внимания, которое он получал, просто пожал плечами и засунул руки в карманы.
— Ничего особенного… — начал он бормотать, но Билл перебил его:
— Это было совершенно определенно не было ничем особенным, — твердо сказал он. — Ты понятия не имеешь, что это значит для всех, какую пользу это принесло Джорджу, — он хлопнул рукой по плечу Драко и покачал головой, его голос был хриплым. — Мама сказала, что Джордж снова живет в квартире над магазином. Переехал обратно на следующий день после того, как портрет повесили. Это… это очень важно, — его голос задрожал еще больше. — Он бы все ещё сидел взаперти в своей комнате в Норе, если бы тебе не пришла в голову эта идея. Я всегда буду благодарен за это. Мы все будем благодарны, — он пристально смотрел в глаза Драко, его собственные были полны непролитых слез, и Драко было трудно выдержать этот взгляд. Он кивнул и протянул Биллу руку.
— Я рад, что это помогло, — искренне сказал он.
Билл крепко сжал его руку и пожал ее, а его пристальный взгляд все еще был прикован к Драко.
— Я думаю, что это будет действительно хороший год, Малфой, — серебряные глаза встретились с бледно-голубыми, первые — с тревожной надеждой, вторые — с искренним одобрением.
— Да, я тоже на это надеюсь.— сказал Драко с легкой улыбкой.
***
Перед тем как лечь спать, большинство обитателей общежития суетились между распаковкой вещей, проверкой других комнат и подготовкой к следующему дню. Драко позволил своему любопытству провести его через общую гостиную к женской половине общежития, задаваясь вопросом, как выглядели все их комнаты. Первая комната, наверху коридора, как он знал, принадлежала Ханне, поскольку уже несколько раз видел, как она входила и выходила. Когда он просунул голову в открытую дверь, ее там уже не было, но ее явная любовь к узору в горошек была очевидна. Каждый кусок ткани в комнате был покрыт кругами всех размеров. Покрывало и балдахин были бледно-желтыми, с красными, зелеными, синими и темно-желтыми точками различных размеров, разбросанными по всему материалу. Занавески были бледно-зелеными с разбросанными в беспорядке очень маленькими точками, а кресло было синим с большой круглой подушкой в хаффлпаффском желтом цвете. Драко прошел в соседнюю комнату, где обнаружил Ханну, сидящую на кровати, которая явно принадлежала Луне. Неземная блондинка в этот момент рылась в своем сундуке, болтая о том, что ее запасы сливочного пива иссякают. Она выпрямилась и повернулась, услышав, как он вошел, обе девушки теперь смотрели на него с интересом. — Эм, привет, — пробормотал он. — Привет, Драко, — радостно пропела Луна, подплывая к нему и легонько кладя свою ладонь на его руку. — Ты хорошо устроился? — Да, спасибо, — ответил он, чувствуя себя странно непринужденно в ее компании, поскольку никогда раньше не проводил с ней много времени. — А ты? — О да! — воскликнула она с энтузиазмом. — Комната действительно знала, чего я хочу, — она обвела рукой свою комнату. Как и у Энтони, большая часть ее комнаты была окрашена в голубой цвет, но узоры состояли из звезд и магических существ. Занавески и одеяло были васильково-синими с созвездиями, ясно видимыми в бледных оттенках зеленого, золотого и красного. Ковер и кресло были оловянно-серыми с переплетенными силуэтами лукотрусов, нюхлеров, фей и фениксов. На ее кровати лежала большая белая подушка с ярко-желтым фвупером в центре. Драко не мог не усмехнуться: похоже, комната действительно очень хорошо знала своих обитателей. Он повернулся к Ханне и кивнул в ее сторону. — Привет, ты должно быть, Ханна? — Да, —ответила она с теплой улыбкой. — Мы никогда официально не были представлены, но я знаю, что ты Драко. Он опустил глаза, чувствуя себя немного смущенным при мысли о том, что она, вероятно, знала о нем все эти годы. — Тебе нравится твоя комната? — спросила Ханна, и он понял, что она пытается помочь ему преодолеть неловкое знакомство. — Да, — он посмотрел на нее и снова усмехнулся. — Не знаю, чего я ожидал от нашего общежития, но оно превосходит все, что я мог себе представить. Обе девушки согласно кивнули, улыбаясь ему в ответ. Он пожелал им спокойной ночи и продолжил свой путь вдоль ряда дверей. Следующая дверь была закрыта, и он не хотел беспокоить того, кто мог быть там, на случай, если она уже спала. Он подошел к четвертой двери, услышав оживленный разговор двух человек. — Привет, Драко, — приветливо улыбнулась Дафна. Она складывала одежду в ящики комода, а Падма валялась на полу с журналом в руках. Она тоже приветливо улыбнулась ему. — Значит, это твоя комната? — спросил он у своей бывшей одногруппницы. — Да! — глаза Дафны загорелись, и она оглядела комнату. — Я просто обожаю ее! Ее покрывало, как и у Драко, было из серебристого шелкового материала. Но на этом сходство заканчивалось. В то время как у него был единственный, большой узор в центре, ее было покрыто толстыми, сверкающими лентами в четырех цветах факультетов. Это была своего рода элегантная сетка, и занавески были точно подобраны. Ковер был черным с пестрым узором различных оттенков тех же четырех цветов. Кресло было темно-изумрудно-зеленым, а полог кровати — почти прозрачно-красным. Подушка-валик на полу рядом с Падмой была бледно-голубой с замысловатым кругом из лент в центре. Он кивнул, зная, что это определенно был стиль Дафны. Она всегда была самой женственной и модной из всех девушек его курса на Слизерине, и эта комната была как раз по ее части. — Если хочешь, можешь заглянуть и ко мне, — предложила Падма. — Она последняя, рядом с ванной для девочек. — Спасибо, — сказал Драко, удивленный тем, что она доверяет ему это, но тем не менее он воспользовался этим предложением. Комната Падмы была похожа на взрыв цвета после более полированного дизайна Дафны. Покрывало, занавески и ковер содержали мандалы и солнечные лучи в цветах факультетов на фоне бледно-зеленого цвета. Кресло было солнечно-желтым, с большой пушистой подушкой голубого цвета. Полог ее кровати был белым с красными, золотыми, зелеными и синими точками, разбросанными наугад. Драко вспомнил ярко раскрашенные мантии, в которых близняшки Патил были на Святочном балу в четвертый год обучения, и понял, что эта комната очень хорошо подходит для его новой обитательницы. Он снова заглянул в комнату Дафны и обратился к черноволосой девушке: — У тебя комната выглядит великолепно! — Падма просто усмехнулась и кивнула в знак согласия. Это означало, что комната посередине принадлежала Грейнджер. Он оглянулся и увидел, что ее дверь все еще закрыта. С тех пор как они приехали, он ни разу не заговорил с ней, разве что попросил передать ему корзину булочек, стоявшую на другом конце стола. По меньшей мере дважды он ловил на себе ее пристальный взгляд, но она тут же отворачивалась. Он не знал, что с этим делать. Бросив последний взгляд на ее дверь, он направился к своей собственной комнате через всю гостиную, понимая, что она была посередине, так же как и у Гермионы. По причинам, которые он и не пытался понять, это сходство заставило его улыбнуться.***
Гермиона тем временем боролась изо всех сил. Прямо перед ужином сова влетела в ее открытое окно и уронила письмо на кровать. Поскольку она уже была на полпути к двери, она решила подождать, пока не поест, чтобы прочитать его, предполагая, что это было от Гарри или Джинни. Однако, вернувшись в комнату, она быстро поняла, что это был ответ от одного из целителей, которым она писала. На этот раз волшебник из Перу ответил, как ей показалось, очень сочувственным и в то же время очень пессимистичным предложением. Он написал ей, как и другие до этого, что он не думает, что заклинание может быть обращено вспять. Он рассыпался в извинениях, говоря, что не может себе представить, как трудно ей пришлось, и что считает ее очень храброй. К сожалению, он призвал ее провести поминальную службу по своим родителям, чтобы окончательно успокоиться. Он в основном хотел, чтобы она вела себя так, как будто они мертвы, и эта мысль повергла ее в истерику. Как только Гермиона все прочитала, она быстро закрыла дверь и наложила заглушающее заклинание, чтобы ее новые соседи не услышали всхлипываний, в которые она окунулась. Ее родители не умерли, и она не будет вести себя так, как будто они были мертвы. Она не собиралась сдаваться. Ей потребовался почти целый час, чтобы собраться с мыслями. Несколько раз она направлялась в общую гостиную, но тут же слёзы застилали ей глаза, когда ее рука сжималась на дверной ручке. Она не хотела, чтобы другие видели ее в таком состоянии, поэтому подождала, пока не убедилась окончательно, что буря прошла. К тому времени, когда она отважилась выйти, в гостиной было всего несколько человек. Невилл и Дин играли в шахматы за одним из маленьких круглых столиков, а Ханна устроилась в кресле у камина с книгой. Гермиона решила, что это хорошая идея, и вернулась в свою комнату, чтобы взять что-нибудь почитать. Выйдя во второй раз, она заметила Драко, выходящего из своей комнаты. Увидев ее, он остановился, и она слегка помахала ему рукой в знак приветствия. Он направился к ней, так что вместо того, чтобы направиться к Ханне, она сделала несколько шагов в его направлении. Она наблюдала за ним во время обеда, намеренно держась на расстоянии, чтобы не влиять на чьи-либо впечатления, и была рада видеть, что ее новые одногруппники обращались с ним с такой же любезной сердечностью, как и со всеми остальными. В свою очередь, Драко прилагал все усилия, чтобы привлечь окружающих к себе подобным образом. Ей пришлось несколько раз отвести от него взгляд, чтобы не быть застигнутой врасплох, но она не могла отрицать, что ее каким-то образом тянет к нему. Логическая часть ее мозга пыталась выдать это за слишком большое сходство между его запахом и запахом ее амортенции, но остальная часть ее решила, что это совпадение только добавило немного очарования, которое уже начало накапливаться под поверхностью. — Грейнджер, — сказал он, все еще находясь в нескольких шагах от нее. Она наклонила голову с легкой улыбкой на лице. — Я тебя почти не видел с тех пор, как приехал сюда. — О, — ее улыбка дрогнула. — Я как раз заканчивала кое-какие дела… — она замолчала, вспомнив о письме. Гермиона оглянулась назад, и он смотрел на нее, изучая ее лицо. Она заставила себя улыбнуться еще шире и спросила: —Значит, ты уже устроился? — Да, — сказал он, пожимая плечами. — Это не заняло слишком много времени. Комната довольно впечатляющая, не так ли? — он обвел взглядом высокий потолок и каменный камин. — Абсолютно. Я полагаю, тебе нравится твоя комната? Он снова кивнул. — А тебе? — Ммм, — промычала она и махнула рукой в сторону своей двери. — Хочешь посмотреть? Драко попытался притвориться, что ему все равно, увидит он или нет, но ему очень, очень хотелось увидеть ее. По какой-то причине именно ее комната интересовала его больше всего, хотя он и не мог точно сказать, почему. Он просто кивнул и пожал плечами, засунув руки в карманы и следуя за ней обратно в ее комнату. Она еще немного приоткрыла дверь и жестом пригласила его войти. Он окинул взглядом помещение, отметив, что она была наполнена светом, воздушностью и вызвала у него очень приятные ощущения. Это место подходило ей, как и все остальные комнаты их владельцам, но он неожиданно оценил ее так, как не оценил остальные. Она была простой, по сравнению с некоторыми, но внутренне приветливой, и содержала тепло, которое означало возвращение домой. Комната была уютной, без излишеств, но все равно красивой. Совсем как она. Глаза Драко расширились, а сердце подпрыгнуло к горлу. Откуда это взялось? Он был очень благодарен за то, что в этот момент она стояла спиной к нему, повернувшись, чтобы поставить книгу на полку. Он постарался придать своему лицу вежливое выражение заинтересованности и встретил ее прямой взгляд, когда она снова посмотрела на него. — Я привезла ее, — она указала на комод, и он проследил за направлением ее руки. Там, на самом верху, рядом с деревянной шкатулкой для драгоценностей и маленькой фигуркой выдры, стояла ее фотография с родителями, о которой они говорили в гостиной. Дул ветер, и они снова смеялись, и Драко улыбнулся так же, как в первый раз, когда увидел эту маленькую семью вместе. — Выглядит отлично, — честно признался Драко. Он снова оглядел ее комнату, обратив свое внимание на одну из ее тумбочек. На ней стояли три рамки для фотографий. В самой большой находилась фотография Гермионы с Гарри и Роном, судя по виду, со второго или третьего курса. Они обнимали друг друга и смеялись над чем-то неизвестным никому, кроме них самих. В другой рамке была помещена движущаяся фотография рыхлого рыжего пушистого комка, в котором он узнал ее кота, Живоглота. Животное было явно недовольно тем, что его сфотографировали, поскольку он продолжал гневно смотреть в камеру, прежде чем повернуться и сесть спиной к ней. В самой маленькой рамке была маггловская фотография, поскольку объекты не двигались. Это была еще одна фотография Гермионы с родителями, на этот раз фото, вероятно, сделано ещё до Хогвартса. Трое Грейнджеров сидели перед ярко освещенной рождественской елкой, одетые в праздничные свитера, и улыбались от уха до уха. — Рождество — мой любимый праздник, — объяснила она, увидев, что он изучает. — Я вижу, — сказал он, ухмыляясь. — Это было снято, когда мне было девять лет, — продолжила она. — Мои родители купили мне билеты на балет «Щелкунчик» как часть моего подарка. Я почти целый год умоляла их взять меня с собой, чтобы посмотреть его. Мы сделали эту фотографию сразу после того, как мне сказали. — Щелкунчик? — спросил Драко, думая, что это не похоже на приятное или дружелюбное зрелище, которое можно смотреть ребёнку. — Да, — хихикнула она в ответ на его неприязненный взгляд. — На самом деле это волшебная история. У меня где-то есть книга. Ты можешь взять ее, если захочешь. — Ммм, — задумчиво протянул он. — Я подумаю об этом. — Продолжая осматривать ее комнату, он заметил на кровати конверт. — Уже новости от Поттера? — он пошутил, зная, что она вернулась в замок только на день раньше, чем он, но уверенный, что друзья регулярно общались. Он был удивлен, увидев, что ее лицо вытянулось, а лоб слегка нахмурился. — Нет, — она покачала головой и слегка фыркнула. — Это еще один ответ от одного из так называемых экспертов, с которыми я связалась по поводу моих родителей, — теперь она пристально смотрела на письмо, и он догадался, что там было написано. — Значит, не повезло? —Нет. Совсем нет, — ее голос был тихим и полным разочарования. Она продолжала смотреть на письмо, но он видел, что ее глаза блестят от слез. В этот момент ему отчаянно хотелось сказать или сделать что-нибудь, чтобы вернуть улыбку на ее лицо, но он не знал, что поможет. — Но ведь это был не последнее письмо, не так ли? — спросил он, скрестив пальцы в карманах, надеясь, что он не прогадал со словами. — Нет, — она слегка повеселела. — Я до сих пор не получила ответа от четырнадцати. И я не сдамся, пока не добьюсь того , что получу. А может быть, и даже не тогда, — с этими словами она немного выпрямилась, расправила плечи и вздернула подбородок. Он увидел вспышку этого знаменитого гриффиндорского мужества и восхитился ее отказом признать поражение. Интересно, каково это, когда кто-то так сильно верит в тебя? — Хорошо, — сказал Драко, и Гермиона вопросительно посмотрела на него. — Ты не должна сдаваться. Всегда появляются новые магические открытия, новые заклинания, новые зелья. В любой день может быть найдено что-то, что поможет им. Надежда и благодарность, которые наполнили ее глаза, когда он сказал это, заставили его почувствовать, что он может достичь чего угодно. Он почувствовал вспышку той же самой надежды внутри себя, и это принесло тепло, которое он редко испытывал. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не придвинуться к ней ближе, хотя он чувствовал себя так, словно его тащили по невидимой веревке в ее сторону. Вместо этого он позволил своим глазам встретиться с ее на долгое мгновение, когда искренняя улыбка расплылась по их лицам. — Спасибо, Малфой, — она говорила тихо, ее бездонные карие глаза, все еще мокрые от непролитых слез, теперь искрились возможностью. Он не хотел разрывать связь, которую чувствовал с ней, но также знал, что не сможет стоять в ее комнате, улыбаясь как идиот до конца ночи. Поэтому он просто кивнул, пожал плечами и сделал два шага к двери. — Увидимся за завтраком? — спросила она, все еще наблюдая за ним. — Да, конечно, — Драко пытался говорить небрежно, но чувствовал, что это ему совсем не удается. Она кивнула, и он сделал еще два шага, проходя через ее дверной проем, когда услышал ее слова. — Надеюсь, ты сделал тост, который соответствует твоим стандартам совершенства! — за этим комментарием последовало тихое хихиканье. Он ухмыльнулся про себя, направляясь через всю гостиную к себе в спальню, и чуть позже, когда он заснул, уголки его рта все еще приподнимались в улыбке.
