Глава 12. Наставники и размышления
8 августа 2020 г., 09:42
Довольно быстро все привыкли к комфортному распорядку дня. Так как они посещали большую часть своих занятий вместе, у всех восьмикурсников был очень похожий график. Завтрак обычно был тихим, более сдержанным делом, чем обед или ужин, так как все еще просыпались и не вполне могли собрать вместе мысли. В один из таких сонных утренних часов Гермиона посмотрела через стол и увидела, что Тео читает книгу, ожидая, пока остынет овсянка. Она знала, что Тео был почти таким же ненасытным читателем, как и она, так что его появление с книгой не было необычным делом, но сама книга была необычной.
— Ты читаешь Толкина? — удивленно спросила она.
Он поднял голову и встретился с ней взглядом.
— Да, ты это читала?
— Да, он один из моих любимых авторов, — улыбнулась она. — Он ведь маггл, ты знаешь.
Тео улыбнулся в ответ.
— Да, я в курсе. Мне также нравятся Клайв Стейплз Льюис, Агата Кристи, Эрнест Хемингуэй и Джейн Остин. Я даже читал один-два сонета Шекспира.
Глаза Гермионы стали круглыми, как блюдца.
— Тебе нравится Джейн Остин?
Тео усмехнулся.
— Несколько ее работ. Другие слишком вычурны и драматичны для меня, но мне нравится «Нортенгерское аббатство» и «Мэнсфилд-парк».
— Я люблю и то и другое, но больше всего мне нравится «Гордость и предубеждение», — благоговейно прошептала Гермиона.
Тео снова рассмеялся и склонил голову над книгой, которую держал в руке.
— Ты тоже читала «Хоббита»?
— Да, это моя любимая из серии. Мне не очень нравятся все войны и батальные сцены во «Властелине колец», но я люблю описания путешествий Бильбо и людей, с которыми он встречается.
— О, Толкин мастер писать яркие картины, — заявил Тео. Но прежде чем он успел закончить, появился Драко и с шумом плюхнулся на стул рядом с ним, широко зевая и потянувшись через стол, чтобы взять несколько кусочков тоста с блюда рядом с Гермионой.
— Сегодня у нас сдвоенные Зелья, да? — пробормотал он с набитым ртом.
— Ага, — сказал Тео. — Кстати, вчера вечером я забыл в библиотеке свою книгу и эссе, — он начал запихивать в рот ложки каши так быстро, что Гермиона испугалась, как бы он не подавился.
— Мне нужно заскочить в библиотеку по дороге на занятия, — объявила она. — Я с радостью возьму их за тебя. Поэтому ты можешь спокойно поесть и не торопиться, — она приподняла бровь, когда его щеки раздулись от еды. С трудом проглотив, он кивнул и в конце концов выдавил из себя невнятное «спасибо» и подмигнул.
Она выпила последний глоток тыквенного сока, взяла свою сумку и кивнула обоим мальчикам.
— Тогда увидимся позже, — пропела она, направляясь к двери.
Драко все еще задумчиво жевал свой тост, глядя на то место, где только что была Гермиона, и пытаясь определить запах, который она оставила после себя… ваниль, может быть, абрикосы, что-то цветочное… и она сделала что-то другое со своими волосами сегодня…
— Эй, — Тео подтолкнул его локтем. — Земля вызывает Малфоя.
— Что?
— Знаешь, а она нормальная.
— Кто?
— Кто? — Тео усмехнулся. — Грейнджер. Девушка, на которую ты все еще пялишься.
— Я не пялюсь, — сказал Драко, защищаясь. — Я уже ем.
— Конечно, приятель, как скажешь, — протянул Тео, ухмыляясь своему другу. — Я просто хочу сказать, что она уже не такая властная и высокомерная, какой я ее помню. Конечно, до этого года я не проводил с ней много времени, но все же. Она нормальная.
— Хорошо, — сказал Драко, пытаясь скрыть свое необъяснимое смущение с помощью сарказма. — Значит, она уже не так невыносима, как раньше. Ну и что из этого?
— Ничего. Вообще ничего.
— Тогда я могу спокойно вернуться к завтраку?
— Конечно, Малфой, — Тео снова усмехнулся, покачал головой и снова взялся за книгу.
Пока они продолжали свой завтрак в дружеском молчании, Драко позволил своему разуму вернуться к прежним мыслям. Нотт был прав, Гермиона уже не была такой властной, как раньше. Кроме того, она была гораздо дружелюбнее и общительнее, чем он предполагал вначале. Конечно, почти все их предыдущие встречи в течение шести лет, проведенных вместе в школе, были наполнены оскорблениями, насмешками и угрозами, в основном с его стороны. Он всегда знал, что она умна. Даже когда он терпеть ее не мог, он не мог игнорировать тот факт, что она все еще побеждала его почти на каждом уроке, но теперь, когда между ними все изменилось, он мог восхищаться тем, насколько умной она была на самом деле.
И она была очень мила. Выросший среди поверхностных чистокровных, Малфой полагал, что все вежливы, когда это необходимо, но на самом деле были озабочены только собой. Гермиона была не такой. Когда кто-то просил ее о помощи, она помогала ему, не думая о том, что получит взамен. Из нее получилась бы ужасная слизеринка, мрачно подумал он.
Она также относилась ко всем одинаково, не основываясь на том, кем они были или какую должность занимали. Она была добра и уважительна к студентам и преподавателям, и, казалось, обладала врожденным пониманием того, что нужно другим. Опять же, это было что-то довольно чуждое Драко, но довольно интригующее. Он всегда считал ее несносной особой с острым языком и жесткой натурой. Она оказалась гораздо мягче, чем он мог себе представить… определенно мягче. Он фыркнул в свой стакан с тыквенным соком, когда понял, куда направляются его мысли, и быстро попытался сосредоточиться на других вещах.
— Ты в порядке? — спросил Тео, начиная собирать свои вещи.
— Ага, — откашлялся Драко. — Просто не в то горло попало.
Тео пристально посмотрел на него, пожал плечами и объявил:
— Тогда я ухожу. Увидимся позже.
Драко хмыкнул в ответ, взглянув на часы и обнаружив, что у него есть пять минут, чтобы добраться до класса. Он встал, одернул свою униформу, схватил сумку и направился к двери, решив полностью выбросить из головы мягкость Гермионы.
***
В среду вечером Гермиона присоединилась к своей троице первокурсников за ужином в Большом зале. В первый раз она с тревогой осознала, какой интерес вызвало ее присутствие. Она чувствовала, что студенты за соседними столами пытаются подслушать каждое ее слово, и была уверена, что несколько второкурсников и третьекурсников находили оправдания, чтобы пройти мимо ее места без необходимости. Решив, что это несправедливо по отношению к трем членам ее группы, на второй неделе она выбрала столик прямо напротив, как можно ближе к преподавательскому столу. Она даже придвинула тяжелую мебель ближе к платформе, просто на всякий случай. Ее план сработал великолепно, так как никто из других студентов не был достаточно храбр, чтобы подойти так близко к преподавателям, боясь быть отчитанным. Поскольку она часто встречалась с Дарлой, Эллисон и Малкольмом по отдельности, их совместные обеды давали им возможность поговорить не только об учебе, но и о том, как они приспосабливаются к жизни в замке. Гермиона познакомила их с игрой в двадцать вопросов, которая позволяла каждому игроку делиться информацией с другими, поддерживая при этом разговор. Дарлу распределили в Равенкло, что неудивительно, ведь ее любимым местом во всем замке была библиотека. Эллисон оказалась слизеринкой. Гермиона была слегка озадачена, так как молодая девушка совсем не походила на типичных слизеринцев, которых она знала. Поначалу новая студентка была обеспокоена и даже смущена своим распределением, зная, какая негативная репутация у этого факультета. Гермиона быстро заверила ее, что многие великие ведьмы и волшебники были выходцами из изумрудно-зеленых подземелий, и рассказала ей историю своего бывшего профессора Зелий. Малкольм продолжал бросать своей наставнице вызов. Хотя теперь он знал лучше, чем унижать другие факультеты или студентов перед Гермионой, она могла сказать, что он все еще сохранял вид превосходства, который она наблюдала при их знакомстве. Он был вежлив и готов к сотрудничеству, когда они встречались в среду вечером с девочками, но когда она оставалась с ним наедине в понедельник утром, он был молчалив и даже временами снисходителен. Было ясно, что он все еще не видел смысла в программе наставничества и, казалось, не прилагал никаких усилий, чтобы подружиться со студентами с других факультетов. Дарла и Эллисон были исключением, хотя Гермиона не могла сказать, что девочки дружили с Малкольмом. Они терпели его, больше ради нее, чем ради себя, но обе девочки признались ей, что он им не особенно нравится. После очередной неприятной встречи с Малкольмом, во время которой она повела его на прогулку к хижине Хагрида, чтобы посмотреть на огромные тыквы, которые выращивал лесничий, она осталась и поговорила с великаном (или полувеликаном, на самом деле), чтобы узнать, может ли он дать какой-нибудь совет. — А, я знаю, о ком ты говоришь, — Хагрид задумчиво почесал бороду, пока они сидели за кухонным столом, поставив перед собой дымящиеся кружки с чаем. — На прошлой неделе он сказал, что ему не нужно знать, как правильно кормить Огненных крабов. Так что я отступил назад и дал ему попробовать самому. — Как он справился? — Гермиона была совершенно уверена, к чему это привело, судя по блеску в темных глазах Хагрида. — Он опалил волосы у себя на руке, — смех Хагрида прокатился по уютной комнате. — Я отправил его прямо к мадам Помфри, не сказав ни слова. Упрямый, маленький мерзавец. — Он заслужил это, — яростно заявила она. — Он ведет себя так, будто он лучше всех, ходит с высоко поднятым носом. Это приводит меня в бешенство. Борода Хагрида дернулась, и он краем глаза наблюдал за девушкой. — Кажется, это напоминает мне кое-кого, когда ты, Гарри и Рон только начинали учебу. Гермиона посмотрела на свою кружку и кивнула. — Малфой, — она почувствовала, что ее щеки слегка покраснели, и понадеялась, что Хагрид спишет это на тепло от чая и огня в очаге. — Верно, — Хагрид согласился, а затем пригвоздил ее к месту непроницаемым взглядом. — Он оказался не так уж плох, правда? Разговаривал с ним несколько раз с тех пор, как он приехал сюда. Я бы сказал, приличный парень. Щеки Гермионы пылали, и она храбро пыталась выглядеть равнодушной к этому заявлению, но все еще чувствовала на себе взгляд Хагрида. Она случайно взглянула на лесника и даже сквозь густые спутанные волосы, скрывавшие его лицо, увидела, что он улыбается ей. — Да, — призналась она, не в силах скрыть улыбку. — Он оказался хорошим. — Ну, тогда и для твоего маленького гоблина есть надежда, я полагаю. — Я просто не знаю, что с ним делать! — Гермиона застонала. — Девочки замечательные, и я действительно с нетерпением жду наших встреч, — девушка глубоко вздохнула. — Но Малкольм совсем другое дело. Я пыталась взывать к его интересам, но они, кажется, меняются, как движущиеся лестницы. — Что ты имеешь в виду? — Ну, на прошлой неделе за ужином он сказал Эллисон, что никогда раньше не встречал привидений. Поэтому я договорилась, что Почти Безголовый Ник встретится с нами на нашей встрече в понедельник. Малкольм едва взглянул на него, и я провела неловкие тридцать минут, вовлекая Ника в разговор о его неполном обезглавливании! — Он делал это в другие разы? — Хагрид выглядел задумчивым. — Да! —Гермиона продолжала свою тираду. — После того как я услышала, как он сказал, не верит в существование гигантского кальмара в озере, я отложила целую корзину тостов с завтрака и повела его туда. Он даже не бросил ни кусочка в воду, и когда щупальца кальмара начали хватать тосты, Малкольм развернулся и пошел обратно в замок! — воспоминание об этой прогулке все еще действовало ей на нервы, и она знала, что ее щеки пылают от раздражения. Хагрид усмехнулся и накрыл ее маленькую руку своей огромной. — Я думаю, он играет с тобой, Гермиона. — Что? — она не поверила своим ушам. — Я думаю, он хочет посмотреть, что ты для него сделаешь. Ясно, что ты пытаешься произвести на него впечатление, заставить его поговорить с тобой. Я думаю, он хочет посмотреть, как далеко ты зайдешь,— добрые глаза Хагрида прищурились в улыбке, которая была скрыта под его густой бородой. Гермиона задумалась над мнением друга. В этом был смысл, решила она. Она потратила слишком много времени, пытаясь придумать, что делать с Малкольмом, чтобы разговорить его и заставить открыться ей. Девочки довольствовались тем, что встречались с Гермионой в обычных местах: в библиотеке, во дворе или под деревом на лужайке. Почему к ее ворчливому маленькому гриффиндорцу должно быть особое отношение? —Ты прав, Хагрид, — она решительно кивнула головой. — Больше не буду лезть из кожи вон ради мистера Фрейзера, — Хагрид громко рассмеялся и похлопал ее по плечу, отчего ее стул опасно заскрипел под силой удара. — Рад помочь, — хмыкнул он.***
Самораскрытия, по-видимому, были обычным явлением для наследника Малфоев в течение восьмого курса. Он не только наслаждался дружеским подшучиванием и дружеской болтовней, которые постоянно присутствовали на его новом факультете, но и понял, что ему искренне нравились люди, с которыми делил это пространство. Больше не рассматривая всех через предвзятые и узколобые чистокровные очки, которые он был вынужден носить всю свою жизнь, й мог принимать и ценить своих сверстников совершенно по-новому. Их прием также оказался приятным, хотя и унизительным сюрпризом. Он наслаждался своими занятиями и был полон решимости показать своим преподавателям, что находился здесь не только потому, что Министерство сказало ему, что он должен быть здесь. Все преподаватели Хогвартса поддерживали его, и он не относился к этому легкомысленно. Шли недели, и все остальные ученики, казалось, приняли его присутствие в замке так же, как и присутствие его товарищей по факультете. На самом деле младшекурсники, по-видимому, находили его довольно интересным, и он часто ловил на себе взгляды наблюдающих за ним первокурсников и второкурсников, когда шел в класс или когда работал в библиотеке. Они не казались обиженными или враждебными, просто любопытными. Причина такого всплеска внимания была вскоре выяснена в один воскресный день, когда он приветствовал своих юных подопечных на поле для квиддича. Оливия и Кристофер бежали к нему трусцой, а за ними еще трое студентов, которых Драко не знал. Он вопросительно склонил голову набок, когда Кристофер подошел к нему первым. — Драко, это мои друзья, — молодой хаффлпаффец указал на двух прибывших, которые смотрели на восьмикурсника широко раскрытыми глазами. — Эйден Тарклин, он хаффлпаффец, как и я, а Эндрю Криви гриффиндорец. Взгляд Драко остановился на рыжеволосом мальчике в красно-золотом галстуке. Он не знал Колина лично, но узнал его черты в его младшем брате. Его желудок сжался, а в горле образовался комок, он не знал, что сказать, но твердо решил не стоять столбом. Он протянул руку первокурснику. — Привет, Эндрю, — мальчик пожал ему руку крепче, чем ожидал Драко, и встретился с ним серьезным, но заинтересованным взглядом. — Привет, — только и сказал он, но слегка улыбнулся, и Драко понял, что тот не испытывает к нему ненависти. Он так же поздоровался с Эйденом, а затем повернулся к Оливии. — Это моя подруга, Дарла. Она в Равенкло. Мы всегда сидим вместе в Большом зале, и Гермиона — ее наставница, — Оливия просияла и подтолкнула подругу локтем. Дарла стояла на одном месте все это время, глядя на Драко с восторженным вниманием, ее рот был слегка приоткрыт, а на лице застыло слегка ошеломленное выражение. — Привет, Дарла, — он тоже протянул ей руку, на которую она смотрела несколько секунд, прежде чем взять ее и молча посмотреть на него. Он подавил смешок, пряча его за кашлем, и оглядел собравшихся перед ним людей. — Итак, теперь, когда мы все знакомы, чем я могу вам помочь? — Им тоже нужны уроки полетов, — объяснил Кристофер, подпрыгивая на носках. — Что? — слегка смущенно просил Драко. — Они совсем не умеют летать, и я рассказал им о том, как ты мне помог, поэтому я предложил им пойти со мной, — Кристофер, казалось, понял, что, возможно, просчитался, и на его лице появилось озабоченное выражение. — Ничего страшного, правда? — в его глазах была мольба, которую Драко находил одновременно забавной и лестной, как будто его слово могло построить или сломать жизнь мальчика. — Конечно, — сказал он, пожимая плечами. — Меня это вполне устраивает. Но это не заменяет ваших встреч со своими наставниками, — все пятеро студентов радостно закричали и просияли, глядя на него, а Дарла все еще выглядела немного ошеломленной. — У всех есть метла? — он огляделся, и в ответ в воздух взмыли пять метел. — Отлично. Садись на неё! Следующий час пролетел буквально за секунду, пока он помогал каждому из них уверенно чувствовать себя в воздухе. Оливия была естественной, и присоединилась к ним для развлечения, но Драко попросил ее продемонстрировать некоторые из основных навыков, поскольку сам он помогал тем, кто больше боролся с метлой. К концу их совместного занятия все четверо уже успешно призывали свои метлы, садились на них, взлетали, зависали в воздухе и приземлялись. Кристофер уже мог это делать, но тренировался со своими друзьями, после чего Драко попросил его продемонстрировать простой круг вокруг поля, всего в пяти или шести футах от земли. — А мы можем тоже попробовать? — спросил Эндрю, и Эйден энергично закивал головой. Не желая подавлять их энтузиазм, Драко не решался позволить им далеко улететь, поскольку до сих пор ни один из них не слишком устойчиво держались на метле. — Давайте поступим так, — согласился он. — Вы можете долететь прямо до ворот, но не поднимайтесь выше трех футов над землей и двигайтесь медленно, — поскольку до ворот было всего около двадцати ярдов, он решил, что это достаточно безопасное расстояние для пробного полёта и что они не смогут набрать слишком большую скорость за такое короткое время. — Ты хочешь присоединиться к ним, Дарла? Девочка густо покраснела, услышав, что к ней обращается высокий блондин, и просто покачала головой. Мальчики немедленно вскочили на метла, стрельнули в него взглядами, полными нервного ожидания, и полетели. Он наблюдал за ними с огромной гордостью и посмеивался про себя, зная, что, вероятно, может бежать быстрее, чем они летят, но это не имело значения. Мальчики достигли стойки ворот, Эндрю мягко приземлился и легко слез, в то время как Эйден резко остановился и скорее упал, но оба улыбались от уха до уха, когда бежали обратно к группе. — Можно снова? — задыхаясь, спросил Эйден. — Не сегодня, — ответил Драко и тут же был встречен хором разочарованных стонов. — Мне нужно вернуться и закончить эссе по Зельеварению, и я уверен, что у вас также есть другие дела, — он улыбнулся каждому из них по очереди. — Мы снова встретимся на следующей неделе. — И мы тоже? — спросил Эндрю. — Конечно, — не задумываясь ответил Драко. — Скоро нас будет столько, что хватит на целую квиддичную команду, — пошутил он. Драко замахал руками, пытаясь загнать веселую маленькую компанию обратно в замок. Кристофер и Эйден бросились бежать, а Оливия и Дарла, взявшись за руки, вприпрыжку поскакали. Эндрю, однако, шел рядом с Драко. — Спасибо, что научил меня всему этому, — тихо сказал молодой гриффиндорец, и на его лице появилась легкая улыбка. — Всегда пожалуйста. Ты очень хорошо справился, — Драко откашлялся и уставился на дорогу перед собой. — Мне очень жаль твоего брата. Я не знал его лично, но знаю, что он был очень храбр, чтобы вернуться и сражаться… — он замолчал и искоса взглянул на Эндрю, заметив отсутствующее выражение на лице мальчика. — Колин никогда не любил летать, — Эндрю глубоко вздохнул, остановился и повернулся к Драко. — Он любил фотографировать и шутить, но боялся летать. Никогда не садился на метлу после единственного урока полетов в первый год. И Деннис тоже. Но я не хочу этого бояться. Я хочу быть храбрым. Подобным ему, — его карие глаза заблестели, на щеках появился румянец, но он расправил плечи. — Мой отец всегда говорил нам, что быть храбрым — значит делать то, чего ты боишься, независимо от того, чем это может обернуться. Колин сделал это в битве, так что да, он был храбр. Но я думаю, что и ты тоже. Сердце Драко дрогнуло, и он нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Эндрю пожал плечами. — Вернуться сюда было нелегко, особенно после всего случившегося. Ты знал, что люди будут сердиться, а некоторые даже возненавидят тебя. — Честно говоря, у меня не было выбора, — начал объяснять Драко. — Министерство… — но Эндрю оборвал его. — Я знаю, что это было частью твоего испытательного срока. Я читал статью в «Пророке». Я думаю, дело не столько в том, что ты вернулся, сколько в том, как ты вернулся. Деннис сказал, что ты уже не тот злой, задиристый слизеринец, которого он помнит. Ты мог бы им быть. Ты ведь мог и не меняться. Драко чувствовал, что слушает слова гораздо более взрослого и мудрого человека, чем он сам, и был поражен глубиной, до которой дошли до него слова Эндрю. Он кивнул и положил руку на плечо мальчика, когда они пошли обратно к замку. После нескольких минут молчания он заговорил: — Спасибо, Эндрю. Это очень много значит. Даже больше, чем ты думаешь. Карие глаза снова уставились на него, легкая улыбка тронула уголки рта Эндрю. — Я думаю, Колин был бы доволен теми изменениями, которые совершают люди. В конце концов, это то, за что он боролся. Драко кивнул в знак согласия, снова чувствуя, что не может подобрать слов. Сказать, что он был впечатлен магглорожденным, было бы преуменьшением, ирония чего не ускользнула от него. Добравшись до холла, они дружески помахали друг другу, и Драко в глубокой задумчивости направился в комнату. Ему все еще было немного трудно выражать свои более глубокие размышления или, не дай Мерлин, говорить о своих чувствах, но он больше не боялся признаваться в них, даже если только самому себе. Сегодня он чувствовал себя хорошо. Правда, правда хорошо. Тот факт, что его первокурсники привели с собой друзей, был лестным, и видеть, как они все делают такие большие успехи, наполняло его гордостью. Он никогда бы не подумал, что ему понравится работать с младшекурсниками. Разговор с Эндрю, хотя и не был приятным, но подтверждал, что он поступает правильно и движется в правильном направлении. В кои-то веки Драко почувствовал, что делает что-то позитивное и что это меняет ситуацию, и это было очень хорошо.
