Новый Рассвет

Полная луна освещала замок Хогвартс, Запретный лес и прокладывала дорожку по поверхности Черного озера. Картина была завораживающей. Два темных силуэта виднелись на открытой площадке Астрономической башни. Обычно площадка продувалась всеми ветрами, но этой ночью было удивительно тихо и спокойно. Легкий ветерок играл лохматыми волосами девушки. Гермиона робко прижалась к Снейпу и приобняла его за талию. Тот поглядел на неё с высоты своего роста. Девушка подняла на него взгляд. — Ты привел меня сюда, чтобы сбросить с башни? — прошептала она Северусу. — Конечно нет! Просто решил что для предстоящего разговора это место идеально подходит. Оно красивое, уединенное и не такое мрачное, как мои подземелья. Как ты вообще могла подумать, что я причиню тебе вред? — рассмеялся Снейп. — Да шучу я! Я сама, когда училась, любила сюда ходить и смотреть на округу. Такой захватывающий вид открывается. А ты выгонял меня в замок, и другие тоже, — улыбнулась гриффиндорка. — Приходилось это делать. Зато теперь можем стоять и разговаривать тут хоть всю ночь. Скажи и давно ты…я…тебе нравлюсь? — голос Снейпа дрогнул, когда он произносил слова, которых не говорил лет пятнадцать. — Нравишься — с того дня как ты спас нас в Визжащей хижине. А после того, как я разгадала, что ты защищаешь учеников в Хогвартсе — я поняла, что влюблена в тебя. Началось это давно, наверное когда ещё был жив Дамблдор. Знаешь, я поняла это внезапно и меня сильно накрыло. Я сначала гнала эти мысли от себя, но ничего не получалось. Потом решила, что если война окончится и мы оба выживем, то я обязательно признаюсь тебе и будь что будет. Сначала я не хотела, чтобы ты переживал, если я вдруг погибну. А потом, когда все наконец закончилось, я боялась, что тебе просто не нужна вчерашняя ученица-всезнайка, которая так бесила тебя. Когда мы подружились после войны, я очень боялась, что все испорчу, сказав что-то не то. Сегодня, когда ты рассказал мне самое сокровенное, такое личное, я решила, что хватит тянуть. Ну вот я тебе все и рассказала, вышло немного сумбурно, но вроде понятно. Выноси свой приговор, Северус. Я жду, — девушка ещё сильнее прижалась к Снейпу и зарылась лицом в его мантию. Тот мягко отодвинул её от себя и положил ей руки на плечи. — Послушай, ты мне тоже небезразлична, но…боюсь, нам будет очень трудно. У меня ужасный характер, я — Пожиратель Смерти и я старше тебя на двадцать лет, — голос профессора обрёл прежнюю твердость и уверенность, но в душе он понимал, что все уже решилось тогда, когда он позволил этой девушке участвовать в его жизни. — Во-первых на восемнадцать, во вторых Ремусу и Нимфадоре это не мешает, в третьих я уже привыкла к тебе, и ты никогда не был истинным пожирателем, — решительно и с вызовом ответила гриффиндорка. Её щеки горели огнём, но в глазах читался боевой настрой, она не была намерена отступать ни на шаг. — Вообще, ситуация дурацкая, она вызывает у меня чувство дежа-вю, — почти отчаянно прошептал профессор, понимая, что сейчас весь гнев Гриффиндора выплеснется на него. Это был его последний выпад, и он слегка поклонился девушке лёгким кивком головы. — Ах, дежа-вю она у тебя вызывает?! Сам же спрятался за прошлое и теперь боишься изменить в своей жизни что-то?! И это мне говорит человек, двадцать лет водивший Волдеморта за нос, которого у него не было?! Посмотри на меня, Северус Снейп! Посмотри на меня! В моих каштановых волосах нет рыжины, в моих глазах нет ни капельки зеленого. Я не она, Северус. Я Гермиона Грейнджер, и я люблю тебя! — голос Гермионы буквально звенел от ярости, глаза сузились, губы подрагивали. Девушка разве что не выпускала молнии из пальцев. — Я знаю, Гермиона. Я тоже люблю тебя. И хочу чтобы ты была счастлива. И поэтому я отпускал тебя, не привязывал к себе. Думал, что тебе будет лучше без меня, — попытался оправдаться Снейп, но тут же пожалел об этом, почти физически ощутив волну чистой ярости, исходящую от гриффиндорки. — Слизеринец ты чертов! А о моих чувствах ты хоть немного задумывался?! Знаешь, сколько я ночей проплакала, когда ты перестал отвечать на письма тогда, застряв на острове?! Я думала, что ты счастлив, отделавшись от меня! Потом я корила себя, что совсем замкнулась и даже не узнала что ты в больницу попал! А потом, когда мы гуляли по Лондону, и ты поцеловал меня, я чуть не умерла от счастья на месте. Я…я столько себя накручивала, мне мерещилось что ты кого-то найдешь, уедешь куда-нибудь. А ты в это время знал о моих чувствах и ждал, да?! — срывающимся от волнения голосом произнесла девушка. Волна ярости угасала, в уголках глаз предательски блеснули слёзы. Гермиона выплеснула свой гнев, и теперь была опустошена внутри. Она склонила голову, ожидая удара. — Гермиона, я не мог поступить по-другому. Ты заслуживала выбора, и я тебе его дал. Но ясно, что ты и я уже давно сделали свой выбор, и здесь мы только подтвердили его. Я люблю тебя, Гермиона, и никому тебя не отдам, — произнёс Снейп тоном, который исключал любые возражения и сомнения. Девушка буквально упала в объятия, и тихо заплакала, уткнувшись ему в грудь. Северус прижал её к себе и тихонько погладил её по голове, шепча: «Все хорошо, девочка, мы теперь вместе». Профессор запустил руку ей в волосы, ещё больше взлохматив их, и поразился тому, какие они мягкие. Вскоре Гермиона успокоилась и, подняв голову, поглядела в глаза ставшего ей родным человека. Она видела, что лицо его по-прежнему казалось равнодушным, но глаза уже не скрывали его чувства. Да, этот человек был счастлив. Последний барьер между двумя столь непохожими людьми, прошедшими огонь войны, воду разлуки, и медные трубы известности, внезапно рухнул и обратился в ничто. Сильнейший маг современности, профессор зельеварения и бывший шпион впервые в жизни чувствовал внутреннее тепло в груди. Он с ужасом ждал этого разговора и оттягивал неизбежное, но теперь ему казалось, что все это было совсем не страшно. «Я врал в лицо Волдеморту, сражался с пожирателями, меня кусала Нагайна, полосовал оборотень. А труднее всего было просто сказать этой девушке, что я люблю её. Странная штука эта жизнь» — подумал Снейп, глядя прямо в карие глаза, которые были наполнены любовью и заботой. Он замечал проблески этих чувств и раньше, именно они раз за разом заставляли его отказываться от своих колкостей и саркастичных замечаний. Девушка требовательно привстала на носочки, стремясь дотянуться до его губ, и Северус притянул ее к себе. Двое слились в очередном страстном поцелуе, и долго не отпускали друг друга. Гермиона окончательно убедилась, что это не сон и не наваждение. Пальцы рук сплелись, и они подошли к перилам, любуясь вместе на открывшуюся картину. — Ну вот, Гермиона, мы и получили от Хогвартса даже больше, — задумчиво сказал Снейп. — Намного больше, Северус, намного больше, — ответила счастливейшая девушка на сотню миль вокруг. Никто из них не заметил кошачий силуэт, слившийся с тенью и серыми камнями обзорной площадки. Снейп вёл девушку к себе в комнаты. Та поспешно следовала за ним, в голове у неё царил хаос. Гермиона никак не могла поверить свалившемуся на неё счастью. Наконец-то они достигли комнаты профессора. Там было на удивление уютно, хотя мебель и отличалась минималистичным дизайном. Комната была средней по размеру, в углу стояла большая кровать, вдоль стенки располагался рабочий стол и кресло. Гермиона влетела в комнату и решила эффектно взмахнуть своей мантией как делал сам Снейп. На развороте девушка оступилась, смахнула рукавом со стола несколько книг, и непременно рухнула бы на пол, если бы профессор ловко не подхватил её. Он с улыбкой взглянул на Гермиону, и та рассмеялась. Вскоре оба сидели на краю кровати и хохотали в полный голос. — Гермиона, я никогда не делаю боевой разворот в таком ограниченном пространстве. И слегка отставляй в сторону локоть той руки, в какую сторону маневрируешь. Тогда мантия слегка растягивается и получается взмах. И ногу надо отставлять не назад, а только чуть в бок, чтобы не наступить на полу своей мантии. Завтра попробуй в лаборатории. Только при студентах этого не делай, им одного меня хватит. А пока, я думаю, мантия тебе не понадобится. За сброшенные с моего стола книги я назначаю тебе ночь отработки в моей постели, — не удержавшись от шутки, произнёс Снейп и тут же снял мантию с девушки. Та с готовностью избавилась от неё, и вскоре Северус уже снимал с неё остальные, лишние по его мнению, элементы гардероба. Не прошло и двух минут, как он уже разглядывал самую красивую девушку в весьма интересном виде, а сам остался в одних трусах. Чёрных, разумеется. Тут он вспомнил о чем-то и наложил заглушающие и запирающие чары на дверь. Из коридорной ниши разочаровано блеснули два желтых глаза, и полосатая кошка удалилась в сторону директорского кабинета. Снейп повернулся к сидящей на кровати девушке, которая смущенно опустила глаза. Такой дерзости он уже не мог вытерпеть, и дальнейшее развитие событий ускорилось до предела. Гермионе может и не не хватало страсти, все-таки она оставалась довольно рациональной, однако она оказалась весьма искушённой в искусстве любви. Снейп благоразумно не стал расспрашивать гриффиндорскую львицу об источнике этих знаний, так как и сам был далеко не новичком в этих делах, а подробности обучения были явно лишними. В конце концов, они оба были более чем довольны и приятно удивлены друг другом. Гермиона обнаружила, что Снейп действительно очень худой, что однако совершенно не портило его умений и навыков, да и вообще было поправимым делом. Северус в свою очередь отметил, что девушка весьма мило смущается, и это заставило его искренне улыбнуться. Эта пара наконец закрепила обретенное счастье этой бессонной ночью, первой из многих. К утру Северус обнаружил, что Гермиона уютно устроилась, положив голову ему на грудь и доверчиво прижавшись к нему. Выяснилось что ее голова весит весьма немало, что количество острых выступов на ее теле, когда она лежит на нем, непостижимым образом становится гораздо больше, чем когда он лежит на ней. Также девушка совершенно не желала расставаться с добытым с такими трудностями трофеем, поэтому обхватила Северуса обеими руками, и только сильнее прижималась при любой попытке хотя бы чуть-чуть исправить ситуацию. Снейп решил извлечь из данного положения хоть какую-то выгоду и положил свободную руку на наименее острую часть тела Гермионы. Оценив все преимущества, он решил что награда вполне стоит неудобств и решил сам не будить любимую. Наконец, Гермиона проснулась. Глаза открылись, изящные ладошки уперлись в тело Снейпа, и девушка сладко потянулась, наполовину лёжа на мужчине. — Как тебе спалось, соня? — насмешливо спросил он. — Великолепно! А на тебе очень удобно спать, ты знаешь? — девушка заглянула в черные глаза и рассмеялась. — Такая дерзость потребует дополнительной отработки, — улыбнулся тот в ответ. — У тебя — сколько угодно, — произнесла Гермиона томным голосом. Снейп в ответ мягко снял ее с себя, попутно бесстыдно полюбовавшись обнаженной любимой. Та смутилась, чем вызвала улыбку. — Ну давай, в душ, и одеваться. Нам не стоит начинать день с пропущенного завтрака, — он слегка шлепнул девушку по округлости, отправляя ее в сторону ванной. Они вместе влетели в Большой Зал на завтрак. Черная мантия Снейпа развевалась крыльями, Гермиона скользила следом за ним с грацией кошки. Она не удержалась и сделала фирменный боевой разворот Снейпа, подходя к столу. Получилось гораздо лучше, чем в прошлый раз, и зельевар улыбнулся. До учебного года было ещё много времени, так что в зале были только преподаватели и работники Хогвартса, оставшиеся в замке. Ремус и Нимфадора радостно улыбнулись Гермионе и Снейпу, а директор Макгонагалл выразила надежду, что отношения факультетов Гриффиндор и Слизерин теперь значительно улучшатся. Гермиона села рядом со Снейпом и поцеловала его в щеку. Тот чмокнул её в ответ, после чего Люпин подмигнул коллеге. Нимфадора вновь сменила цвет своих волос, глядя на Гермиону. Та улыбнулась ей счастливой улыбкой. Никто не приставал к ним с расспросами, все предпочли тактично промолчать, опасаясь как Снейпа, так и его подруги. После того как пара позавтракала и, тепло попрощавшись со всеми, удалилась в лабораторию, профессор Флитвик разочаровано произнес: - Я думал, что они, выясняя отношения, устроят магическую дуэль и разнесут вдребезги хотя бы одну комнату. Держи свои галеоны, Ремус. — Какие глупые у вас споры! Они взрослые адекватные люди и могут цивилизованно решить все свои вопросы. Тем более, вопросов как таковых и не было. Им просто надо было принять себя такими, какие они есть, — сказала Макгонагалл, задумчиво глядя в проход, за которым скрылись две мантии, и тихо добавила, — и обрести наконец счастье.