Новый Рассвет

Годы обучения в Оксфорде пролетели очень быстро. На втором курсе обидчики Гермионы невероятным образом попались на торговле запрещенными приворотными зельями и были с позором отчислены без права восстановления. Этот скандал три недели был главной темой для обсуждения в магической Британии. Минерва еще месяц с подозрением смотрела на Северуса, тот лишь улыбался ей в ответ своей фирменной презрительной улыбкой. Постепенно это забылось, и Гермиона спокойно доучилась оставшийся год. Диплом со всеми «превосходно» наконец был вручён, и первая в Англии девушка-специалист по магическому синтезу покинула стены Оксфорда. Наконец-то всё было позади. У замка девушку встретили неожиданные гости — Рон и Гарри. Они получили письма от Снейпа, где им предлагалось сделать приятный сюрприз для подруги, которая возвращается в родную школу. Гарри с удивлением отметил, что профессор не стремится разрушить их «золотое трио», да и вообще ведёт себя максимально корректно. Он все также язвил и упражнялся в сарказме, когда помогал парням в затруднительных ситуациях, периодически возникающих у них на работе, но его остроты не были столь оскорбительными и не били по самым болевым точкам. Ребята радостно обняли подругу, после чего долго гуляли по двору, а потом побродили по знакомым переходам и галереям. Вспоминали школьное время и их дружбу. Встретили почти всех преподавателей, заглянули в хижину к Хагриду, который, как и прежде, угостил своих бывших учеников чаем и долго разговаривал с ними. — Хагрид, а где профессор Снейп? Мы так и не встретили его в замке, хотя гуляли повсюду — спросил Рон, жуя печенье. — Так он, это, ушёл в лес, с утречка ещё. Мне сказал, что раньше ужина не вернётся. Спрашивал, не надо ли чего мне. Дела у него в лесу какие-то, наверное собирает травы да коренья для своих зелий. А мне не жалко, коли для дела пойдёт. Далеко забрёл видать. Да вы не переживайте, его никто не обидит, — ответил полувеликан, глядя как расширились глаза Гермионы, когда она узнала что Северус ушел один в глубины Запретного леса. — А почему он с нами не встретился? — с обидой в голосе произнес Гарри. — Сам предложил, мол Гермиона возвращается в Хогвартс, встретьтесь с ней, поболтаем, а сам уполз в лес. — Гарри, профессор Снейп часто занят, у него много разных дел. Он обязательно придёт, вот увидишь, — начала торопливо объяснять Гермиона. — И все равно не понимаю, почему он не встретил нас сразу, — с набитым ртом пробурчал Рон. В этот момент открылась дверь и хижину залили лучи закатного солнца. — Наверное потому, что вам надо поговорить с мисс Грейнджер наедине, без моего навязчивого присутствия, — раздался знакомый голос. Снейп стоял, прислонившись к дверному косяку с корзиной, полной трав. Силуэт профессора четко вырисовывался на фоне проема. — Здравствуйте, профессор Снейп! — хором сказала троица. Тот слегка усмехнулся в ответ и зашел в хижину. Скинув свой дорожный плащ, он поставил корзину в угол, а плащ отлеветировал на ближайший крючок. Зельевар умел эффектно пользоваться беспалочковой магией. — Здравствуйте! Хагрид, я отлично прогулялся в твоём лесу. Пауки на месте, кентавры не бушуют, остальное зверье тоже в порядке, — по лицу зельевара скользнула легкая улыбка, когда он встретился взглядом с внимательными глазами девушки. Та, слегка отведя взгляд, пригласила профессора присоединиться к чаепитию. Тот согласился, и вскоре эта странная компания пила чай и увлечённо делилась воспоминаниями и последними новостями. — А как вы нашли нас? — спросил Рон, прожевав печенье. — А где ещё, как не в Запретном лесу может быть знаменитая троица после ужина? А в том, что вы засядете у Хагрида я ни минуты не сомневался. Я же прогулялся, пока погода не испортилась, заодно и травы пособирал. Не буду же я за полынью к Лонгботтому бегать, — улыбнулся профессор бывшим ученикам. Наконец ребята засобирались. Гарри и Рону надо было завтра возвращаться к работе, и они тепло попрощались с лесничим. Снейп и Гермиона проводили их до границы антиаппарационного барьера, и ребята с громким хлопком исчезли. — Говорю тебе, у них со Снейпом что-то есть, — сказал Рон Уизли, появившись в квартире Гарри. — Она так забеспокоилась, когда узнала что он с утра в лесу. — Рон, ты же понимаешь, что мало кто выдержит нашу Гермиону рядом больше часа. А Снейп терпел её семь лет, потом они долго работали вместе. Вспомни, она всегда его защищала в школе, верила что он за нас, и даже побежала за ним в Визжащую хижину во время последней битвы. Если бы они тогда не подоспели, Ремус и Нимфадора наверняка бы погибли, а вместе с ними и другие защитники замка. Да ты вспомни, как они шли в замок, расшвыривая пожирателей как котят! — убеждал Гарри друга. — В конце концов это касается только их двоих. Не могу не признать, что Снейп после войны словно помолодел, да и выглядит получше. Снейп и Гермиона спустились в подземелья. Профессор пригласил девушку пройти, та легко проскользнула внутрь и устроилась в кресле Снейпа с таким видом, будто бы уже живет тут по крайней мере год. Опершись локтями на стол, Гермиона дерзко посмотрела прямо в глаза Северуса. Тот с усмешкой подозвал к себе второе кресло и тут же, повинуясь легкому движению руки, прилетели две чашки и чайник. — Корица, как ты любишь. Что, повторим вечер вопросов? Я же вижу, как тебе не терпится. — Я хочу получше узнать тебя, Северус. Узнать о твоём детстве и юности, о том как ты увлекся зельями. О Хогвартсе, каким он был в те времена, о преподавателях и учениках, ты же все это видел сам. — Тебе правда хочется это услышать? Моя история состоит из горечи, жестокости, предательства и безысходности. Такой вот невеселый коктейль. Или тебе нравятся подобные истории? Снейп встал и, эффектно взмахнув мантией, пересек кабинет. — В конце концов, наверное стоит рассказать об этом. Не Скитер же, в конце концов. Ну, значит это будешь ты. Я буду рассказывать от третьего лица, дабы это было не так болезненно, — зельевар невесело усмехнулся и продолжил. — Жила одна женщина, звали её Эйлин. Она была волшебницей, доброй и любящей матерью, но вот с выбором мужей у нее все было не так хорошо. Муж ее был грубым, неотесанным магглом, ещё и пьяницей в добавок. Он ненавидел волшебство и волшебников. А мальчик, её сын, резко отличался от других детей. Он был бледный, с длинными черными волосами, непривлекательной внешностью и неуемной жаждой знаний. Часами он читал книги матери, особенно ему нравились те, которые рассказывали о растениях и животных, а также о зельях. Процесс варки зелий казался мальчишке настоящим волшебством. Страшные яды в смеси давали волшебное лекарство, лечебные травы усиливали действие некоторых ядов, — начал он свой рассказ. Глаза Снейпа загорелись огнем, и, хотя это был лишь отражением пламени камина, Гермиона подумала, что он специально развернулся так. — Я придумал свою речь для первокурсников, когда мне было десять лет. Ну, я тогда не знал, что буду преподавать, поэтому там не было про то, что я пытаюсь кого-то научить. Но про славу и смерть было придумано тогда — Снейп слегка наклонился и оперся рукой на камин. — И была у этого мальчишки подруга детства. Она одна не боялась этого странного и нелюдимого мальчика. Её родители были магглы, но были они добрыми и любящими. А она — светлая, яркая девочка с рыжими волосами и большими зелёными глазами, казалась мальчику воплощением доброты. Она просила его чаще улыбаться и радоваться солнцу, он рассказывал ей о волшебном замке и о том, что они будут вместе учиться. Так они и росли. Потом вместе поступили в школу волшебства Хогвартс. Мальчик попал на Слизерин, а девочка — на Гриффиндор. И вот между ними пролегла трещина. Сначала незаметная, а потом она расширилась и углубилась. А ещё к мальчику пристали четверо ублю…не самых приятных личностей с Гриффиндора. Они считали себя неотразимыми, хотя были обычными чванливыми уродами. Не все четверо конечно, Ремус просто нашёл себе друзей которые не боялись его ликантропии, но Блэк и Поттер были хуже всех. — Как Маклагген? — робко спросила Гермиона, опасливо поглядывая на мужчину. — Хуже. Маклагген просто не давал тебе проходу, а эти, не будь они в Гриффиндоре, вылетели бы из школы уже на первом курсе. Маклагген не пытался никого убить, а Блэк решил, что заманить мальчишку в Визжащую хижину к оборотню — это отличный розыгрыш, — Снейп всплеснул руками, его голос стал тише, по кабинету почти ощутимо прокатилась волна ярости. — Теперь ты понимаешь, ЧТО я почувствовал, когда увидел, как ты смело шагаешь к оборотню? — А почему их тогда не выгнали? Нас пугали отчислением и за меньшие проступки, — в голосе девушки послышалось возмущение. — О, а вот и моя любимая часть. Их любил Дамблдор, и, что хуже всего, Слизнорт. Уже тогда существовал его дурацкий «Клуб Слизней», куда он демонстративно взял этих четверых, а меня он всегда игнорировал и унижал, считая, что я увлечен темными искусствами. Да, не спорю, у меня был такой интерес, но тогда он был теоретическим. Мне казалось, что это легкий способ доказать всем, что я чего-то стою. В первую очередь этим недоумкам и Горацию. Знаешь, я до сих пор его ненавижу. Не из-за себя, а из-за того что именно он рассказал Волдеморту о крестражах. И Слизняк до сих пор избегает меня, боится что я прокляну его, — профессор вновь устроился в кресле и замер, глядя на Гермиону. Та глядела на него, в глазах виднелась смесь возмущения и злости. — Дальше…было предательство Лили… Знаешь, такое чувство что весь этот мир рухнул вокруг тебя, дыхание сбилось, и ты не видишь просвета в тучах. Когда тебя не радует ничего. Сейчас мне самому смешно, как я мог так остро отреагировать на девчонку, пусть она и была моим другом детства… Как же глупо я себя вел. — Что ты, это нормально, живым людям свойственно впадать в отчаяние, — торопливо произнесла Гермиона срывающимся голосом. — Ты ни в чем не виноват! — Последствия, Гермиона! Я решил, что превзойду их всех не в школе, так в будущем. Я пошел против гребаных школьных правил. Увлекся темными искусствами и достиг в них совершенства. Я придумал 49 способов убить человека без применения Авады. Стал водить дружбу с теми, кто потом стал Пожирателями. А потом, когда окончательно оформилась их идеология, я понял, как мне это отвратительно. Убивать людей за их происхождение или взгляды. Мне самому кажется что Статут исчерпал себя, и надо встраиваться в обычный мир, но захватывать власть таким образом? Лично убить Лили? Ради мести? У меня уже не осталось к ней ненависти, понимаешь? Да, она никогда не простила мне того, как я назвал её тогда, в порыве гнева, но мне уже было плевать. Никто не должен был погибать от рук этих ублюдков, но дороги назад у меня не было. — Как ты назвал её, Северус? — спросила Гермиона тихим, но твердым голосом. — Тебе не понравится, — равнодушно ответил профессор, откинувшись на спинку. — Как ты назвал её?! — глаза девушки сузились от гнева. — Я должна знать! — Грязнокровкой, — тихо произнес Северус, глядя прямо в карие глаза. В них тут же угас гнев. — И она тебя не простила? Слушай, меня так называли и Малфой, и его дружки, и пол-Слизерина. Я бы тебя простила, тем более если это сказано в гневе. Я сужу по поступкам, — ответила Гермиона, не отводя взгляд. — Она была не чуткой девушкой и никогда не любила тебя. — Да, ты права, какая может быть любовь в шестнадцать лет, — произнес Снейп, и увидев, как зловеще сузились глаза девушки, поспешил продолжить рассказ.  — Я пришел к Дамблдору ещё раньше, чем решил Гарри из моих воспоминаний. Мы оба знали, что войны не избежать, что уже есть несколько крестражей, и мой побег только подтолкнул бы Волдеморта действовать. И мы составили план. Поттеров охранял Орден Феникса, а я только после их гибели узнал о предательстве Петтигрю. Я бы отправил эту тварь в ад, но мне восемнадцать лет пришлось быть рядом с ним, восемнадцать гребаных лет! Видеть его крысиную рожу и не иметь возможности причинить ему хоть немного вреда, — взгляд Снейпа в этот момент, казалось, может убить не хуже взгляда василиска. Девушка с опаской отвела взгляд, увидев, как длинные пальцы судорожно сжались в кулак — Семь гребаных лет я прикрывал зад Поттера по просьбе старого любителя лимонных долек. А ещё защищал других, уже по своей инициативе. «Друзьями Поттера можно пожертвовать, Северус, если потребуется доказать верность. Иногда, чтобы победить, надо делать неприятные вещи». Это он про тебя и рыжее недоразумение так сказал. Мне. А потом, как ни в чем не бывало, предложил мне лимонную дольку. Я тогда едва в зад ему не запихал его дольки. Вместе с вазой. Знаешь, одна мысль о том, что я буду стоять и смотреть, как вас убивают, пусть и ради победы над Волдемортом, вызвала у меня такое бешенство, что я едва не разнес ползамка. Если бы не чертовы крестражи, я бы лично Волдеморта заавадил, лишь бы не видеть очередной пачки смертей. А ещё ты. «Хочу все знать, профессор, оцените мои знания, я умная, достойная». И ведь не скажешь тебе, что я все вижу, что ты молодец, но не высовывайся, девочка. Я ещё на первом уроке отметил тебя, ты одна не зыркала на меня, а конспектировала. И мой шифр Поттеру разгадала, небось, а? — профессор улыбнулся, вспоминая первый урок зельеварения у Гарри, Рона и Гермионы. — «Я сожалею о смерти Лили». Поняла на третьем курсе, — улыбнулась она в ответ. — Ты всегда была умна. Знаешь, я не умею делать комплименты, как-то не было возможности попрактиковаться, но я ловил себя на мысли, что вижу перед собой выдающуюся волшебницу. Сберечь тебя было сложной и опасной задачей, это был…тот ещё вызов. А ты, как назло, крутилась в опасной близости от меня, что только творилось в твоей кудрявой голове, скажи на милость? — тихо спросил Снейп, сжав пальцы и глядя девушке в глаза. Та, смутившись, слегка покраснела. — Я всегда видела тебя иначе, чем мои друзья. Другие придают большое значения словам, а я — делам. Ты закрыл нас от оборотня, не просто спасал Гарри, а закрыл всех нас. Ты проигнорировал мою кражу из лаборатории, и поверил в мою неловкую ложь, когда я превратилась в кошку, хотя прекрасно знал, в чем тут дело. Знаешь, я боялась что мы погибнем и не сможем никогда вот так поговорить. Я была в шоке, когда Гарри рассказал, что ты убил Дамблдора, но потом вспомнила его почерневшую руку, которую я мельком видела. Я знала о темной магии больше, чем Рон и Гарри. Сложить два и два не было сложно. А как ты спас Невилла от пыток Кэрроу? Я не понимала как ребята этого не видят, а сама им не рассказывала. Я очень боялась за тебя. — Спасибо, что понимала и вела себя разумно. Нам очень повезло, что мы оба выжили и теперь пьем чай, — Снейп отпил из своей чашки, и поставил её, слегка звякнув. — Я читала шпионские романы. Не думала что это мне пригодится. Меня пробрало до мозга костей, когда я поняла, как ты рискуешь. — К счастью, все позади, Гермиона. Надеюсь, ты теперь лучше понимаешь меня и мотивы моих поступков. Я все ещё слизеринский ублюдок, у меня ужасный характер, а моими словами можно отравить, но, думаю, теперь мы стали чуть-чуть лучше понимать друг друга, — Снейп встал, отошел от стола и, закутавшись в мантию, внимательно посмотрел на Гермиону. — Не называй себя так пожалуйста, я никогда не считала тебя по-настоящему плохим. Тебе просто не повезло с окружением, а теперь я понимаю, что своим плохим отношением ты спас нас всех от страшной судьбы. Я не знаю, как выразить тебе словами, насколько я благодарна! Вдруг девушка встала, подошла к Снейпу, обняла его, и решительно поцеловала в губы. Поцелуй длился недолго, но показался ему вечностью. Снейп, конечно, не вел монашеский образ жизни, но так его ещё никогда не целовали. Искренне, с настоящим чувством любви. Он посмотрел в глаза девушки, те требовательно сузились. Не собираясь её мучать, он, крепко прижав к себе, поцеловал её в ответ, ловко балансируя между страстью и нежностью. Гермиона, казалось, совсем перестала дышать. Наконец, Снейп отстранился от девушки и тихо сказал ей на ушко: — Пошли, нам надо поговорить в более подходящем месте. Тут слишком мрачно для таких разговоров. Гермиона пошла за ним вслед, крепко держа за руку. Её пальцы казались Снейпу раскаленными. «Дальше не стоит мучить тебя, девочка. Ты, наверное все уже решила» — пронеслось в голове у зельевара.