Хозяин старого замка

Стив взвалил Баки на плечо, хлопнул его по заднице и в несколько шагов оказался около кровати, сбросил на нее возлюбленного, навалился сверху, вжимая в твёрдый матрас. — Ух, хорошо! — воскликнул Баки и принялся сдирать со Стива рубаху. — Давай, мелкий, раздевайся. — До старости «мелким» звать будешь? — в губы ему выдохнул Стив и перекатился, затягивая Баки на себя, обхватил ногами, вжался занывшим от желания членом в бугор на его штанах. — Хорошо, что здесь стены толстые, а то хозяин нас ночью выкинет за ворота, если услышит. — Не услышит, — уверенно сказал Баки и поцеловал Стива, прикусывая пухлую нижнюю губу. Стив раздевал Баки, шарил руками по идеальному телу возлюбленного, мял литые мускулы, гладил спину, не спеша опускать руки к заднице, как бы ни хотелось заполучить Баки полностью. Что поделать, они оба не горели особым желанием подставляться, да и пока другие ласки с лихвой окупали любые запреты. — Боги, Бак, как ты пахнешь, с ума сойти можно. Баки вдруг рывком опрокинул Стива на спину, стянул с него штаны и потерся щекой о твердый, горячий, налитой член. А потом открыл рот и медленно насадился им на головку. — Баки! — выкрикнул Стив, вцепился пальцами в покрывало, чтобы не намотать длинные пряди любовника на кулак, не заставить взять глубже, до горла. — Баки! Баки! Баки! Всё тело Стива горело, извивалось, мучимое самой сладостной пыткой удовольствия. Стив скулил, стонал в голос, вскидывал непроизвольно бёдра, и кончил почти сразу, излился в жаркую тесноту рта Баки. Тот облизнулся совершенно похабно, поймал ладонь Стива и положил на свой член. — Давно хотел как следует тебя распробовать, — сказал он. — Боги, как я люблю тебя, — простонал Стив, вылизывая припухшие, покрасневшие губы Баки и пробуя странный непонятный вкус собственного семени. Твёрдый член в ладони горел, пульсировал от любого, даже самого легкого прикосновения. Стив надрачивал его, ласкал пальцами нежную головку, продолжая при этом вылизывать сладкие губы Баки. Тот стонал Стиву в рот, толкался в ладонь. Баки раскраснелся, на груди выступила испарина. Заработав кулаком быстрее, Стив вжался в Баки, рвано, со стонами выдыхая ему на ухо и в момент, когда любовника выгнуло судорогой удовольствия, а с губ сорвался сладкий стон, стены замка вздрогнули от громкого воя. Баки замер, прислушиваясь. Всю томную негу с него как рукой сняло. Он выпрямился и зашарил по кровати в поисках штанов. Стив и сам подобрался, соскользнул с постели, дошёл до двери, прислушался, но в коридорах было тихо, выли откуда-то с улицы. — Это ещё что такое за новости? Волков в этих лесах испокон веков не водилось, да и не воют так волки, Бак. — Ты глаза Брока видел? — спросил Баки. — Я думал, мне помстилось, не хотел тебе говорить… Бабка моя, ведьма, рассказывала… Стив глянул в окно в тщетной попытке разглядеть хоть что-то в серых сумерках и вздрогнул от слов Баки. — Что она тебе говорила? — тревожно спросил он. Ему показалось, что он заметил черную тень, мелькнувшую во дворе. Баки потянул Стива от окна обратно на кровать. — Не смотри, — сказал он. — Не надо. Она мне про проклятых рассказывала. Про оборотней. Которые когда люди, а когда звери. Кто как. Кто в полнолуние оборачивается, кто на солнцевороты, а кто и на каждую ночь. Они разные все, и все несчастные. А глаза у них дикие, звериные. Стив вжался в Баки, натянул на него тёплое одеяло. — А почему несчастные? — Так проклятые же. Бабка говорила, проклятье может снять поцелуй истинной любви, да только кто ж такого зверя полюбит? Стив бросил взгляд в сторону окна, прижал к себе Баки сильнее. Не мог он представить себе, каково это — жить с проклятием, да ещё вот так вот никем не любимым. — А с чего ты взял, что и Брок такой? Только из-за глаз? — Глаза, — принялся загибать пальцы Баки. — После заката велел никому из комнат не выходить. И вой этот, и зверь за окном… Тут чужие не ходят, Стив. Значит, это Брок. Вот только что делать с этим знанием, Стив и представить не мог. Даже если Брок действительно оборотень, стоит ли им с Баки влезать в эту историю? Как и чем они сумеют ему помочь? Вопросов было больше, чем ответов. Только Стив решил подняться и задуть расставленные по всей комнате свечи, как они погасли сами собой. — Ишь как тут все хитро устроено… — зевнул Баки. — Что ли и правда спать пора. *** Земля пружинила под лапами. Стены дома остались далеко позади вместе с запахами чужих, незнакомых пока людей, но они гости в его доме, пока гости. Стоит им оступиться, сделать что-то не так — и челюсти сомкнутся на их шеях, обрывая никчемную жизнь раз и навсегда. Он помнил то место, помнил железные обручи, причинившие боль. Помнил тонкую нить запаха, уводящую куда-то в лес, а дальше за ручей в одну из деревень. Нет, зверь убивать не станет. Зачем? У него есть методы понадёжнее простой смерти. Чтобы собрать по лесу все капканы, потребовалась половина ночи, ещё столько же ушло на расстановку их во дворе того, кто попробовал гадить рядом с его владениями, кто в прошлый раз перелез через забор и едва живым ушёл. Тогда наука не пошла впрок. Может, хоть в этот раз дойдёт, с кем он имеет дело. Лапы несли зверя обратно. В один прыжок вскочив на забор, он задрал голову и громко протяжно завыл. Рассвет уже высветил тонкую линию на востоке, стирая краски, набирая силу. В последний раз обойдя свои владения, зверь вскарабкался по стене до открытого настежь окна и осел сгорбленной человеческой фигурой, едва первые солнечные лучи осветили землю. Кто бы знал, как же сильно он устал. *** Баки проснулся, когда солнце уже просовывало яркий лучик в комнату, освещая темный угол и заставляя переливаться мозаичный пол. Он потискал спящего Стива, поцеловал его в шею — Баки очень любил шею Стива — потянулся, зевнул и встал. Выспался он на колдунской кровати отлично. Давно так не высыпался. Обследовал комнату, нашел в уголке дверь, за дверью обнаружил отхожее место и чашу с дыркой, полную теплой воды. Над чашей висело небольшое стеклянное зеркало. — Богато живет колдун… — пробурчал Баки, достал из сумки гребень и бритву и принялся приводить себя в порядок. Яркий солнечный луч пробежался по ресницам, заставляя зажмуриться. Стив перевернулся на спину, обнял подушку, пряча лицо от утреннего проказника, но спать больше не хотелось, да и Баки куда-то пропал. — Бак? — позвал он, сев на постели, надеясь, что любовник не ускакал куда-то очень далеко. — Я тут, — выглянул Баки. — Тут умывальня просто роскошная! И мыло, и зеркало! Стив улыбнулся. Не мог он не радоваться каждому дню, дарованному богами, потому что этот день он встречал именно с Баки, только с ним. Потянувшись, Стив поднялся, дошёл до окна, снова поражаясь настоящим стеклам, и распахнул створки, впуская в спальню свежий, наполненный запахами цветущего внизу сада ветерок. В умывальне и правда все было на высшем уровне. Мало кто из знатных особ мог похвастаться тем же самым в своих домах, а тут замок, хозяин которого, по слухам, не покидал его уже лет десять. Стив обнял Баки со спины, устроил голову на его плече, рассматривая и себя, и его в зеркале. — Вот как мы выглядим вместе, — задумчиво сказал Баки, гладя Стива по рукам. — Я так люблю тебя, Стив. — Что ты во мне нашёл? — задумчиво протянул Стив. — Худющий, мелкий, болел постоянно. В чем только душа держалась. — Зато смотри, какой богатырь вырос! — не согласился Баки. — А что меня из дому выгнали — так это ерунда, им же хуже. Стив поцеловал Баки в шею, за ухом и отстранился. Неплохо было бы и ему побриться. Несмотря на то, что он всегда был светловолос, щетина по утрам лезла тёмная, колючая. Было интересно, как рано оживает замок по утрам. Если колдун по ночам зверем страшным воет, то и просыпаться должен к обеду, но и все остальные должны сидеть тихо и не шуметь, чтобы ночью им не напомнили о том, кто сильнее. За окном послышался девичий смех. Баки выглянул и увидел Анну, которая сидела под цветущим деревом с книгой в руках и что-то показывала в ней Свириде. — Доброе утро, девушки! — крикнул им Баки. — Утречко доброе! — отозвались обе. — Вы завтрак проспали, — добавила Свирида. — Я вам на столе под полотенцем оставила, — улыбнулась Анна. — Ну и сони же вы. Девушки продолжили заниматься своими делами, совершенно не обращая внимания на маячивших в окне мужиков. Видимо, это вчера они им были в новинку, а уже сегодня не представляли особого интереса. — А хозяин проснулся? — крикнул Стив. — Спит его темнейшество, — ответила Свирида. — Он всегда до полудня спит. Не вздумайте будить! Стив и не думал, просто хотел подтвердить свои догадки. Всё же оборотень, проклятый непонятно за что человек, вынужденный коротать свой век вот так вот, то зверем, то человеком без надежды на взаимность. А ведь красивый действительно мужик и добрый, вон как о девушках заботится. Мог же воспользоваться своим хозяйским правом, но, нет, холит, лелеет своих красавиц, защищает от всех. После завтрака — пирожков с разными начинками и клюквенного узвара — Баки потащил Стива искать конюшню. Баки очень заботился о своей лошади. Кони нашлись на задах замка. Они спокойно хрупали овсом в стойлах. — Почистить надо, — сказал Баки, погладив свою каурую по боку. — Вон скребницы есть и щетки. Кони брошенными не выглядели. Было видно, что кто-то из девушек позаботился о них. Расседлал, накормил, воды налил. А почистить они и сами могут. И тут Стив вспомнил про грязную одежду, оставленную в купальне. — Бак, мы про стирку совсем забыли. Неловко как. Девушки, скорее всего, приходили, а там наше белье грязное. Давай быстро дочистим и стираться пойдём? — Ух, точно! — Баки чуть не заехал себе скребницей по лбу. — И правда, надо постирать. Стыдоба-то какая! Едва закончили с лошадьми, Стив потянул Баки к замку, но вдалеке, в саду заметил на натянутой верёвке… собственные штаны. — Бак, боги, они все сами постирали. Щеки и шея пылали от смущения. Там же не только штаны да рубахи, но и исподнее осталось. — Черт! Черт-черт-черт! — Баки потер лицо. — Позорище какое… А, хотя, можно подумать, наши матери нашего и отцовского исподнего не стирали. Надо спросить, может, мы что можем для девушек сделать? Недалеко от натянутых с бельём веревок сидела кудрявая, словно овечка, девушка и что-то шила. — Доброе утро, красавица, — поздоровался Стив, покосился на белье, только рот открыл, как его перебили: — Не благодари. Нам все равно делать особо здесь нечего, все за развлечение сойдёт. Меня Юшка звать, — улыбнулась она. — А коли все же отблагодарить хотите, помогите ветви яблонь поправить. Разрослись, очень низко над дорожками висят. — Их подпереть надо или спилить? — тут же спросил Баки. — А сами посмотрите, — улыбнулась Юшка. — Его темнейшество ругается, когда мы что-то непосильное делать пытаемся. А самому ему не с руки таким заниматься. — И то верно. А покажи нам, где у вас инструменты и все такое, — попросил Баки. Она поднялась, отложила шитьё в сторону и неторопливо двинулась обратно к замку. — Вам, как я понимаю, только в женское крыло нельзя? — уточнила она. — А то смотрите, понравитесь кому из наших. Стив аж запнулся на месте, оглянулся растерянно на Баки. — Что ты, красавица, мы ни на кого не претендуем. — Вот уж точно, — подтвердил Баки. В замке даже сарай был каменным. Баки нашел инструменты, веревки, точильный камень и даже жерди для подпорок. И всё это было словно бы новым, только купленным на базаре. Юшка повела их дальше в сад, где аллеями росли раскидистые фруктовые деревья, тяжёлыми ветками опускаясь к самой земле. — Видите? — Она вздохнула, приподняла одну ветку и отпустила. — Это сейчас они в цвету стоят, а как плодоносить возьмутся, так с земли и не подняться им самим, яблоки загнивают, жалко. Очень уж они сладкие. Стив в немом восхищении рассматривал красивые ухоженные аллеи, клумбы с цветами, вроде бы и дикими, лесными, но словно специально высаженными. — Это вы так всё красиво делаете? — уточнил Стив, склонившись над медуницей. — Мы-то совсем мало, — сказала Юшка. — Так, траву пропалываем да фрукты собираем. Сушим, вялим, по осени яблоки мочим. Я к обеду моченых яблочек достану — вкусные, страсть! Еще варенья варим, с сахаром, как в господских домах, — с гордостью сказала она. — Тут и яблоки есть, и груши, и вишни полно, а птицы ее не клюют, не залетают сюда. Смородина, малина, крыжовник. Фиса, вон, огород посадила — морковка да свекла, репа да огурцы. Тут все так хорошо растет. Только поливать бывает тяжело. О прошлый год засуха была, замаялись воду для полива таскать. А дичь его темнейшество добывает. И свежатина есть, и солонина, и вяленое мяско. В кладовых мука да крупы не переводятся никогда, и сахарные головы есть, и мед. Богато живем, сытно. Стив слушал и только дивился, не понимая, за какие такие грехи тогда Брока прокляли. Хотя, может, Баки и показалось, и нет ничего звериного в жёлтых глазах колдуна чёрного? — А хозяин ваш не лютует, не обижает вас? — спросил он на всякий случай, чтобы понять, наконец, этого колдуна странного. — Да что ты! — всплеснула руками Юшка. — Он нам ближе родного батюшки! Заботится, обувает, одевает, грамоте учит, ни в чем не неволит! Вот только песен не любит, не велит петь. Ну да мы поем вечерами, когда он уходит. Вечера-то зимой до-о-о-олгие! Стив занялся ветками, попутно рассматривая низенькую да кучерявую девушку, но до того румяную и пригожую, что поверить никак не мог, что её защитить некому было, уберечь от участи колдуну быть обещанной. — А за что же его местные так невзлюбили-то тогда? Юшка только плечами пожала. — Жадные они, — объяснила она. — А его темнейшество нелюдимый очень. Они к нему раньше ходили то зерна попросить, то денег. Он не давал никогда. Мой отчим матушку насмерть забил, так его темнейшество отчима поломал так, что он и не поднимается. Не любит он, когда кого насмерть забивают. Братика Анны мачеха запорола до смерти, так его темнейшество лютовал, пугал так, что она повесилась. Странный оказывался этот колдун по рассказам людским. Не хорошим и не плохим одновременно. Справедливым, а справедливость, без оглядки, мало кому хорошей кажется, боятся её, особенно те, кто сам на руку нечист. Стив поднял взгляд, нашел единственные зашторенные окна, как раз в сад выходящие, и только вздохнул. Жалко Брока было, да и помочь никакой возможности не было. Баки заострил подпорки и кликнул Стива: — Давай ветки поднимать. Хорошие яблони, старые. А красная эта, с розовыми цветами, тоже яблоня? — Зимняя, — кивнула Юшка. — У нее яблоки такие красные, что аж черные, и поспевают к первому снегу. Зато лежкие и сладкие. Надо будет к обеду пирог с ними испечь. А то Свириду до сих пор на просвет видно. Работал Стив молча, слушал, как Баки переговаривается с Юшкой и думал-думал-думал, нет-нет да поглядывая на зашторенные окна спальни чёрного мага. — Вот и его темнейшество проснулся, — прям расцвела Юшка, когда ставни тех окон сами собой распахнулись, впуская в спальню свежий воздух. — Доброе утро, господин! — Доброе утро! — улыбнулся и помахал рукой Баки. Брок, одетый только в короткие штаны, выглянул в окно, зевнул и почесал заросший чёрной шерстью живот. — Ага, и вам доброе. Стив аж завис, рассматривая литые мускулы и чёрную поросль на широкой груди и животе. — Чудесный у тебя сад, хозяин, — улыбнулся ему Баки, втыкая под ветку очередную подпорку. — Я про такие красные яблони и не слыхал никогда. — Вот и образовывайся, стрелок, изучай новое, — крикнул Брок и скрылся в своей комнате. Только тогда Стив сумел прийти в себя, отвести взгляд, заливаясь краской. Брок был хорош, очень хорош. — Вот видно, что не селянин, — сказал Баки. — Красавец такой, глаз не оторвать. Стив только хмыкнул. — Красавец, говоришь. Хотя и сам глаз от него оторвать не мог, но странным казалось смотреть на кого-то, кроме Баки, кем-то ещё восхищаться. Сад был таким большим, что Баки и Стив подпирали ветки до самого обеда и еще на вечер осталось работы. Солнце грело, ветерок освежал, нежно пахли цветущие деревья. — Хорошо-то как, — сказал Баки. — Тут ещё и озеро небольшое есть, — улыбнулась подошедшая к ним Анна. — Пойдёмте обедать, только вас все дожидаются. Оленина у Фисы сегодня особенно удалась, и пирог с яблоками. — Спасибо, — широко улыбнулся Баки. — Хороши у вас яблони! В трапезную они поднялись через купальни, где наскоро отмылись и переоделись в оставленные девушками новые рубахи и штаны. — К такому обращению и привыкнуть недолго, — покачал головой Стив, разглаживая красивую кремовую ткань рубашки на груди Баки. — И дом красивый и уютный, и девушки заботливые, и сад прекрасный. — Жаль, хозяин угрюмый, — Баки поцеловал Стива в щеку. — Хоть попробуем, как богатые люди живут. Надо же, сахар! — Есть ему с чего угрюмым быть, — ответил Стив и потянул Баки прочь из купальни. В трапезной и правда уже все собрались. Хозяин, как и вчера, восседал во главе стола и живо беседовал с самой младшей из девушек, рассказывающей ему о своём времяпрепровождении с самого утра. — Мне Анна сказки читала, интересные такие, что я заслушалась и рукоделие обронила, а нитки запутались. Яркие, жалко так. — Я помогу тебе, Свиридушка, — пообещала Римма. Брок только кивнул, улыбнувшись одними глазами, и обратил внимание на вошедших. — Добрый день, прошу к столу. Слышал я, что вы девочкам моим помогли в саду. Добре. — Нам нетрудно, — улыбнулся Баки. — И сад так хорош, никогда таких не видывал. — Каждый дом под стать себе делает, — сверкнул глазами Брок. Понравились ему слова Баки, и хвалил он правильное — сад, хозяюшек его, а не богатство и достаток. Когда Баки достался кусок пирога, он долго разглядывал начинку: яблоки в ней были темно-розовые насквозь, с густым пряным ароматом. — Чудо, а не яблоки, — сказал он, попробовав. — Яблоки как яблоки, это Фиса у меня рукодельница, — похвалил Брок стряпуху. Та разрумянилась, но глаза не опустила. Было видно, что к похвалам она уже была привычная, не смущалась, принимала с благодарностью. Девочки снова упорхнули кто куда, стоило им отобедать, да и Брок рассиживаться не стал. Что глаза проглядывать на гостей, потренироваться было бы лучше, полезнее. Благо и нога почти болеть перестала. Он молча поднялся и ушёл, но уже в сторону сада, надеясь, что гости найдут себе занятие поинтереснее, чем за ним следить. — Пойдем дальше деревья поднимать, — сказал Баки. — Ох и кормят тут!.. А потом я бы где у забора мишень сделал, стрелять на меткость. — Мне тоже мечом помахать было бы неплохо, а то раздобрею на таких харчах, — вздохнул Стив, отодвигая от себя тарелку. Посуда вместе со скатертью тотчас исчезли, оставляя девственно чистый стол, даже стулья сами свое место заняли. — Хорошо здесь девицам, — сказал Баки. — Вода горячая, посуду мыть не надо, ведра таскать не надо — вода самотеком идет. Навоз… ну, за лошадьми надо, но мы тут сами справимся. В саду никого из девушек видно не было, лишь где-то в отдалении слышались глухие удары да тихая ругань. Стив прислушался и с удивлением различил голос их нелюдимого хозяина. — Бак, пойдём поглядим? — Пойдем, — кивнул Баки. — Любопытно мне. Брок взмахнул в последний раз кинжалом и выпрямился. Нога продолжала поднывать, даже ночные события не принесли сильного облегчения. Тело реагировало медленно, с ленцой, чувствуя укусы боли и как бы намекая, что ему требуется больше времени на восстановление. Влажная от пота рубашка полетела на скамью. Брок крутанулся на месте, сделал пару шагов в сторону и стремительно метнулся к сколоченному из подручных средств чучелу с намалеванным углем лицом, оказался у него за спиной, «перерезая горло». — Ух ты какой! — не сдержался Баки, увидев это. Брок двигался быстро и очень плавно, с грацией хищного зверя. Смотреть бы и смотреть! Да и поучиться у него неплохо. Брошенный неуловимым движением кинжал застрял в дереве в пальце от макушки Баки. Стив даже дёрнуться не успел, чтобы закрыть его собой. — Снова вы? — вздохнул Брок, выпрямился. — Научишь? — взмолился Баки. — Чему? — не понял Брок. — Метать кинжал на звук? — Двигаться так, — за Баки ответил Стив, продолжая разглядывать колдуна. Он только сейчас заметил, что смуглая для аристократа кожа покрыта сеткой белесых шрамов, как у бывалого воина. Но от этого Брок казался ещё более привлекательным, интересным. — Да! — закивал Баки. — И двигаться, и кинжалы метать! — А как же яблони? Или вы уже забыли, что девочкам помочь обещали с ними? — усмехнулся колдун, отчего его лицо изменилось до неузнаваемости, не став при этом нисколько мягче, но взгляд посветлел, стал ярче. — Да-да, мы сделаем, ты только научить обещай, — промолвил Стив, прочистил горло. — И яблони подопрем, и груши, и сливы, — закивал Баки. — Тогда раздевайтесь, — оскалился Брок. Баки первый скинул рубаху и штаны. — Исподнее тоже снимать? — спросил он. Фыркнув, Брок расхохотался, согнулся пополам, упер руки в колени. — Боги, я же вас не в постель к себе зазываю. Штаны-то и исподнее зачем снимать? Пробежитесь по саду пару кругов да разминку сделаете. Чтобы мышцы ожили. Стив густо покраснел и подтянул начавшее сползать исподнее. — Я, может, покрасоваться хотел! — оскалился в улыбке зарумянившийся Баки. И они со Стивом кинулись бежать наперегонки вдоль замковой стены. Ноги сами собой меряли шаги, а из головы Стива никак не выходило смеющееся лицо колдуна, до того он красивым сделался, светлым, что страшно стало, неправильно. Ведь нельзя ни о ком, кроме Баки, так больше думать, представляя, какими на вкус могут оказаться тонкие губы. Баки несся, перепрыгивая через кусты и ручейки, перескакивая купы цветов, пригибаясь, чтобы не влететь лбом в цветущую ветку. Он взмок, и на плечи, на спину липли опадающие лепестки — белые, розовые. Когда они выскочили на импровизированную тренировочную площадку, Брок все так же стоял, уперев руки в бока и улыбался. — А теперь разминка. И он сорвался с места, оказываясь за спиной у Баки, хлопнул его ладонью между лопаток и отскочил в сторону. Баки едва успел развернуться, как по спине получил уже Стив. Брок мелькал между ними с чудовищной скоростью, легонько бил по спине, плечам, в солнечное сплетение и отскакивал в сторону, уворачиваясь от замахов и ударов. Баки уже запыхался, но у него ни разу не получилось отмахнуться, отскочить, уйти из-под удара! Брок был таким сильным и быстрым, что за ним всегда глаз не успевал уследить. Первым споткнулся Стив, запутался в ногах и упал, растянувшись на мелком песке, едва дыша. Сил уже никаких не было, в глазах рябило от быстрых движений, взмахов рук и пасов колдуна. — Я сейчас умру, — протянул Стив и зажмурился. — Вставай, — прохрипел Баки. — Держи руку. Давай, Стив, ты же не слабак! — Отдыхайте, — оскалился только чуть запыхавшийся Брок, потянулся всем блестящим от пота телом, хрустнул шеей. — Понял я, что вы можете и умеете. — Мало? — жалобно спросил Баки, отдышавшись. — Почему же, прилично. Вот ты, — он ткнул пальцем в грудь Баки. — Далеко пойдёшь. Быстрый, хваткий. Приятный противник. Я бы тебя поучил. — А я ни на что не годен? — с тоской протянул Стив, разглядывая колдуна снизу. Брок присел рядом, обжег жадным взглядом, по-звериному втянул носом воздух. — Ты сильный, мощный, как скала, тебе со щитом тренироваться надо. — У Стива есть щит, — тут же сдал друга Баки. — Он с мечом не особо любит, а вот со щитом!.. Кидает его только так. Жаль, щит обратно не возвращается. — Интересно. Вот завтра и покажете, а пока отдыхайте. Брок поднялся, сгреб свои вещи и пошёл в сторону замка, все ещё прихрамывая. — Боги, давно меня так не урабатывали, — протянул Стив. — И это он один против двоих и с ногой больной. Чувствую, ему мы в помощь не особо нужны. — Ну да! — не согласился Баки. — А кто будет ветки подпирать?