Особые интермедии

      Шисуи открыл дверь своего дома, что располагался на окраине квартала Учиха, с улыбкой на лице он нес коробку с аммицу из любимого магазина Сакуры. Последние несколько месяцев он и Сакура жили вместе в его фамильном доме. Было решено, что она переедет к нему, так как у него уже был дом, унаследованный от родителей, которые рано умерли, когда он был младше. Этот план казался самым разумным с финансовой точки зрения, не то что их совместная попытка заплатить за квартиру.       Ах, и как он и ожидал, это было настоящее счастье. Быть мужчиной Сакуры было чудесно, но быть с ней вместе вот так каждый день было неземным блаженством. Просыпаться с ней в своих объятиях, видеть ее растрепанные волосы на кровати и хмурый взгляд, который она бросала ему всякий раз, когда он улыбался и нежно целовал ее в щеку, и затем возвращаться домой, где все ее вещи были разбросаны по всему его дому… как можно не чувствовать, что у них есть все, что они хотят в жизни?       Конечно, были и драки. Здесь и там всегда возникали мелкие дрязги и споры. Может быть, он перестанет разбрасывать свою одежду по всему дому? Это был уже не просто его дом, и она предпочитала, чтобы в коридоре не валялись случайно рубашки и кунаи! На что он тут же возразил бы, что ей самой следует мыть посуду, которой она пользуется, а не накапливать целую гору! (Привычка, которую она приобрела после того, как ей пришлось просто бросить грязную посуду в раковину и бежать в больницу из-за чрезвычайной ситуации, а вернувшись, плюхнулась в постель, слишком измученная и уставшая, чтобы разбираться с посудой).       Но даже это заставило Шисуи глупо улыбнуться. Сакура сделала это, потому что считала его дом своим домом, она даже сама так сказала!       А еще лучше, когда они помирятся, она будет так нежно обнимать его и прижиматься к нему. Она даже терпела его поцелуи на своем лице, смеясь, когда он целовал ее щеки и нос, прежде чем прикусить ее губы с такой сладостью, что она безумно краснела.       Желая увидеть, как ее зеленые глаза загораются от восторга при виде любимого лакомства, Шисуи поспешил внутрь. У Сакуры сегодня была более ранняя смена, а это значит, что она уже должна быть дома. Он также мог слабо ощущать ее чакру, хотя (еще одна мысль, от которой у него закружилась голова) теперь в его доме всегда оставались следы ее чакры. С тех пор, как она там жила!       Волосы у него на затылке встали дыбом в знак предупреждения, и Шисуи автоматически остановился, годы, проведенные на поле боя, привели к тому, что его тело немедленно реагировало на то, что его инстинкты снова предупреждали его, в то время как его разум автоматически анализировал ситуацию. Здесь не было никакой чакры неприятеля. Он не чувствовал никакой враждебности в воздухе. Ловушки внутри входной двери были сняты, что также означало, что Сакура была дома.       На сей раз он осторожно двинулся дальше вглубь дома.       — Сакура? –Тихо позвал он.       Ответом ему была тишина, нарушаемая лишь слабым журчанием воды. Оно было почти неслышно. Только благодаря своим натренированным и отточенным чувствам он слышал эти тонкие струйки.       Догадавшись, что происходит, Шисуи оставил пакет с десертом на кухонном столе и направился в ванную. Он постучал, прежде чем войти, хотя знал, что она, вероятно, уже знает, что он дома. Разбросанная одежда в комнате перед ванной доказывала, что он был прав, Сакура уже дома, кроме того, свидетельством являлся пар, мягко тянущийся из раздвижной двери.       — Привет… — хрипло прошептала она из-за двери.       — Привет, — ответил он. — Тебе нужна помощь, чтобы выбраться оттуда?       — Нет…       — Сакура, — мягко упрекнул он ее.       — Я… я в порядке, — она пыталась подавить рыдания, но он уже слышал их. Не колеблясь, он толкнул дверь и вошел внутрь, сразу же обнаружив розовый пучок, скрывающийся под водой гигантской ванны. — Шисуи!       — И давно ты тут сидишь?       — …нет, — Сакура виновато отвела взгляд, понимая, что даже когда она лжет, морщинки на ее коже и опухшие глаза, вероятно, выдают все. — …Я… это был тяжелый день…       Шисуи протянул руку, чтобы помочь ей выбраться из ванны, не обращая внимания на то, что из-за этого его одежда насквозь промокла. Обычно она была так опустошена, когда ей приходилось использовать Бьякуго, внезапный постоянный рост чакры воздействовал на ее тело из-за того, как перегружались все ее конечности и нервы. Он взял ее на руки, прижал к себе и схватил полотенце, висевшее рядом на стене. Запечатлев поцелуй на ее лбу, он усадил ее на ближайший стул и помог вытереться.       — …прости, — пробормотала она, чувствуя себя жалкой.       Он ответил ей тем, что полотенце скользнуло ей под подбородок, он приподнял ее лицо и продолжал целовать. Шисуи уговаривал ее ответить на его прикосновение, лениво покусывая ее нижнюю губу и наклоняя голову, чтобы лучше прижаться к ней. Он улыбнулся, услышав ее вздох, и обмотал ее полотенцем, лишь изредка прерывая поцелуй, чтобы убедиться, что тщательно вытер ее.       — А теперь давай уложим тебя в постель, хорошо? — Сказал он, протягивая руку за сменой одежды, которую она принесла, чтобы переодеться после ванны. Хорошо, что она захватила с собой вещи только свободного покроя. Обычно, когда она была в таком состоянии, она лучше реагировала на то, что ее согревало, но эта одежда, вероятно, больше подходила для более теплой погоды. Кроме того, в конце концов, ей будет тепло. Он намеревался позаботиться об этом.       Помогая ей одеться, Шисуи проигнорировал ее протесты и снова взял ее на руки.       — Я могу идти!       — Можешь, а я могу тебя понести, — легко ответил он, раздвигая ее надутые губы очередным поцелуем. Шисуи усадил ее на кровать и обратил внимание на мешки под глазами у девушки, на то, как долго она сегодня была на ногах. Сегодня утром он был занят полицейскими и внутренними делами деревни. Судя по тому, что он не слышал о каких-либо внутренних инцидентах, это, вероятно, было связано с миссией извне. — Хочешь есть?       — Нет…       — Пить?       — Нет…       Шисуи обхватил ладонями ее лицо и поднял его вверх, чтобы ее взгляд больше не был направлен на сжатые кулаки.Он грустно улыбнулся ей.       — Ты сделала все, что могла.       — … Я знаю…       –Все знают, что ты всегда выкладываешься по полной.       — … Я знаю…       — У тебя есть люди, которые любят тебя и заботятся о тебе, Сакура.       — … Я знаю… — ее голос дрожал с каждым ее ответом, окрашенный рыданиями, которые она так храбро пыталась сдержать.       — Так что, пожалуйста, не терзай себя. — Он смахнул большим пальцем несколько слез. — Ты же лучший медик в деревне…       — Вот именно, — воскликнула она. — Самый лучший! Я должна была бы спасти их всех!       Так как теперь она плакала в открытую, Шисуи притянул ее к себе, чтобы обнять. Он слушал, как она продолжала кричать, говоря, что это несправедливо. О том, что если бы она добралась до него всего лишь на минуту раньше, то, возможно, все было бы по-другому. Если бы она лучше управляла своей чакрой, возможно, она не была бы настолько уставшей и могла бы сделать что-то большее.       Шисуи провел пальцами по ее волосам, выслушивая, пока она все это выплескивала. Сакура редко была такой сломленной. По крайней мере, не сейчас. Он не удивился бы, если бы ниндзя, которого она лечила, в какой-то момент приходил в сознание. Вот почему это, вероятно, повлияло на нее больше, чем на остальных. Он позволил ей выплакаться, внимательно прислушиваясь к каждому ее слову.       Ранее она сделала для него то же самое. То, как она обнимала его, когда он проклинал себя за то, что не смог лучше защитить клан, за то, что потерял хороших мужчин и женщин из-за Данзо и его мерзких планов. Если бы он был лучшим шиноби, возможно, он смог бы раньше понять, что происходит, прежде чем были потеряны жизни. Если бы он был быстрее, то, возможно, смог бы спасти некоторых из них…пусть даже только одного…       Он чувствовал, как рыдания сотрясают ее тело, и ждал, пока они не утихнут, превратившись лишь в дрожь, не переставая ласково гладить ее волосы. Наверное, прошло уже полчаса с тех пор, как она начала, но он будет ждать столько, сколько ей нужно. Будет здесь столько, сколько нужен ей.       В конце концов, это был просто еще один замечательный, прекрасный аспект отношений с ней.       Живая, красивая, страстная и сладкая… с безобразными слезами и рыданиями, с невыносимой тяжестью за плечами…       Точно так же, как он принимал ее бремя, она вынесла бы и все его.       — У тебя завтра выходной? — Мягко спросил он после того, как она затихла, ее пальцы крепко сжались на его мокрой рубашке, и она уткнулась в нее лицом. Шисуи почувствовал едва заметный кивок. — Тогда завтра пойдем на пикник. В восточном районе есть сад, который был построен совсем недавно…       — Шисуи, нет, я…       — Свежий воздух пойдет тебе на пользу, — ответил он вместо этого и понял, что эта фраза сработает. Эту же фразу Сакура применила в первый раз, когда так же поддерживала его, и прежде чем они поняли это, это были те слова, которые они использовали друг на друге, чтобы помочь вытащить свою половинку из страданий. Сакура еще сильнее прижалась к нему, признавая свое поражение, и Шисуи издал низкий смешок. — Что мы будем завтра кушать?       — … у тебя работа, — пробормотала она, но в ее словах не было жара. Вместо этого она отодвинулась на кровати, освобождая место, чтобы Шисуи мог забраться к ней поближе. Он снял рубашку и отбросил ее в сторону, прежде чем скользнуть к ней под одеяло. Когда он обвил руками ее тело, Сакура охотно это позволила и крепко обняла в ответ. — Завтра может пойти дождь.       — Один день они проживут и без меня.– Твердо сказал он. — А если пойдет дождь, мы снова устроим пикник дома.       Эта фраза вызвала улыбку на ее лице (наконец-то).       — Да, это было довольно мило, не так ли?       В прошлом, когда Сакура пыталась вытащить Шисуи на пикник, чтобы помочь ему выйти из депрессивного состояния, в котором он находился, начался дождь. Это заставило Шисуи чувствовать себя так ужасно, даже несмотря на то, что все вышло из-под его контроля. Она так старалась ради него, но даже мать-природа была против него. Но Сакура все изменила, соорудив крепость из одеял и подушек в кладовке, прежде чем уютно устроиться там вместе с ним. Раздвижные двери, ведущие на задний двор, были открыты, позволяя им наблюдать и слушать дробный стук дождя, тепло объятий друг друга согревало их.       Это было одно из самых приятных воспоминаний Шисуи.       — Я принес аммицу. — Напомнил он. — Мы можем съесть его завтра.       — Со знаменитыми рисовыми шариками Микото-сан? — Добавила она, уже в курсе, что Шисуи знает семейный рецепт. Легкая улыбка коснулась ее губ, когда Шисуи уткнулся носом в ее волосы.       — Я прослежу, чтобы были еще и умебоши.       Сакура протянула руку, чтобы провести по его волосам, удивляясь мягким прядям, которые вились вокруг ее пальцев, в отличие от тонкого прямого шелка волос, который обычно был характерен для клана Учиха.       — Эй, Шисуи?       — Мм? — Он закрыл глаза, наслаждаясь тем, как она ласкает его.       — Я люблю тебя.       Его руки обняли ее крепче, и он наслаждался этим самым моментом. Хорошее, плохое, какие бы ужасы и радости ни ждали их впереди. Он хотел пережить все это с такой чудесной, чудесной женщиной.       — А… я тоже тебя люблю.