Регбистка

От экзамена до итогового бала ровно неделя. Неделя для пересдач и подведения итогов. Для меня — пустая неделя. Никаких долгов, никаких пропусков, которые нужно было отработать. Так что, пока прогульщики суетились, пытаясь за семь дней объять необъятное, я возобновила затворнический период своей жизни. Если б не появившийся в моей жизни Дино, я б так всегда проводила своё время. Меня видели лишь на обедах и ужинах: тихую, понурую, читающую очередной учебник. Если была возможность унести в комнату сэндвич или фрукты, я предпочитала вообще не задерживаться в людном месте. Но когда такой возможности не было, и приходилось находиться со всеми, я подсаживалась к тем, кому было максимально похер — к другим непризнанным. Каждый раз приходилось улыбаться, здороваться со всеми, как делала раньше из вежливости. И только те, кто не забил на занятия по изучении чужой энергии, чувствовали, что это спокойствие мыло лживым. Скрывать истинные чувства — это так по-человечески. — Пойдёшь с нами к старому поезду? Демоны закатывают вечеринку «для своих». Я даже не видела, кто это говорил. В ответ на любое предложение отстранённо качала головой, перелистывая очередную страницу. — Может сегодня пойдём ловить адреналин? Хочешь с нами? — Сегодня собираемся у Энди, будем играть в Вагат. Там будет много глифта! Составишь компанию? «О нет, ребята. Этого ещё не хватало». Первые дни так и прошли за перелистыванием пожелтевших страниц и поеданием небесных бутербродов. Истощенный организм требовал, чтоб его заполнили хоть чем-нибудь, и я старалась удовлетворить эту потребность, будто превратилась в какого-то асоциального зверя. Никто не навещал, кофе не носил, разговорить не пытался. Я вновь осталась одна; приходилось снова привыкать к одиночеству. Затем я стала делать вылазки по ночам. В это время стадион был полностью свободен. Не зажигая прожекторы, я занималась в темноте, чтоб меня никто не видел, и я никого не видела. Выявив, что с большой нагрузкой думать о плохом не получалось, я каждый день старалась изнурять себя всё сильнее. Страх, что истерика могла повториться, вынуждал идти на такие меры. И они действительно помогали, правда, не без побочных действий. Я вновь начала страдать от бессонницы, потери концентрации, слабости в теле и какого-то нездорового влечения к физической боли. Получить адреналина, конечно, хотелось, но я боялась, что в какой-то момент не захочу взлететь. Было бы обидно переломать себе все кости, когда Ади официально перенёс меня на уровень выше. Да и к тому же с наступлением отдыха любителей полетать потусоваться у обрыва стало слишком много, а я как-никак старалась всех сторониться. Смирение приобреталось постепенно. Со временем слухи обо мне начали ослабевать с появлением новых новостей. Главной темой, конечно же, стал очередной проёб Вики. Каким-то образом ей удалось выкрасть у Фенцио камень, с помощью которого она надеялась замаскировать свою очередную вылазку на землю. Но она даже камень не тот выкрала. Дура… Когда афёра раскрылась, был серьёзный скандал. О таком никто не мог молчать. «Какой кошмар!» — у крылатых сплетников разговоры не умолкали ни на минуту. «О чём она только думала?» «Почему она ничего не забыла? Ей же прописали курс лекарств». «Дино же тоже был с ней. Представляешь, как ему влетело». Слухи распространялись быстрее ветра. Только благодаря им я узнала, что Дино тоже попался. Почему-то во мне была уверенность, что он подставился, потому что хотел помочь — это, по всей видимости, было его любимой процедурой. Утешать. Проявлять сочувствие. Помогать. В лучших традициях ангела. И, как бы мне ни хотелось оставаться равнодушной, я жалела его. «Будто за всё это время не понял, что помогать Вики было себе дороже». Он не должен был подставляться из-за этой девушки, она была слишком проблемной. Как будто я такой не была. Второй важной темой был бал. Все мечтали на него попасть. Чего уж говорить, даже мне было интересно посмотреть на самое обсуждаемое событие всей школы. Казалось, до него была ещё уйма времени, но многие уже подыскивали подходящий наряд и подходящую пару. Причём, ко второму пункту относились легче, чем к первому, что было вполне обосновано, так как, если крылатых было пруд пруди, то достойные платья для такого мероприятия приходилось добывать своим трудом. Из парадного в гардеробе я видела лишь серое платье с длинными рукавами и открытыми плечами, поверх которого на наслоенном друг на дружку тюле были вышиты серебряные узоры. В основном наряды украдкой тащили с земли. Я как-то проебала этот момент, пока была поглощена книжками. Кстати, о книжках — они заканчивались. Дочитывая последнюю, я с отвращением думала о библиотеке, в которую мне предстояло вернуться. Прошлый раз всё закончилось хреново; в этот раз всё могло обернуться ещё хуже. Кого бы я там ни встретила, нужно было быть готовой. Когда спустя пять дней после экзамена на полках ничего годного не осталось, я собрала все прочитанные книги в сумку и направилась вниз. В этот раз масштабы библиотеки меня не поразили. Может, потому что я привыкла к странностям этой школы, а может, потому что была погружена в свои мысли. Прийти, разложить старые книги, взять новые, уйти, продолжить затворничать в своё удовольствие. Ни с кем не общаться, ни на кого не смотреть, никого не провоцировать. Казалось, ничего сложного, но поджилки всё же тряслись. Как выяснилось, не зря. Люцифер стоял у одной из полок, увлечённый какой-то книгой. Он не заметил, как я вошла, зато тут же обратил на меня внимание, заслышав топот быстрых шагов. Его губы растянулись в хищную улыбку. Бесшумно убрав книгу на полку, он стал наблюдать за мной. Я вздрогнула, ощутив на себе его взгляд, но тут же пришла в себя. В мыслях крутилось лишь одно: молчи. Молчи, что бы он ни сказал. Молчи, что бы ни сделал и как бы себя ни повёл. Молчи, если станет провоцировать. Просто, блять, в любой ситуации молчи! Бегло оценив библиотеку, я тут же приметила, где должны были лежать принесённые учебники. По дороге к первому месту я уже заранее вытащила одну из книг. Нужно было сделать всё быстро и уйти, пока дьявол не успел меня выбесить. От воспоминаний о его подставе в глазах мутнело от ярости. — Берит! Какими судьбами! Я даже не посмотрела в его сторону. Передо мной стояла цель, и я её машинально исполняла. Раздвинув книги в стороны, вложила свою на полку. Та вошла идеально, будто каждый ряд был рассчитан на определенное количество литературы. — Если ты искала меня, то я польщён. Люцифер продолжал с привычной ему иронией в голосе. Каждое его слово заставляло меня вспоминать, сколько гадостей тот сделал, как много нервов моих убил. За всё это хотелось воткнуть ему в печень нож и прокрутить пару раз, но я продолжала молчать. — А я всё думал, когда ты уже ко мне заглянешь. Я умоляла себя не сорваться, умоляла молчать. Это казалось просто непосильным трудом. Но я понимала, что он этого и добивался: чтоб я вскипела, начала дерзить, припомнила ему всё, что грызло меня изнутри. Это дало бы ему понять, что мне всё ещё было хреново; это подкармливало бы его самолюбие. За ответом последовала бы новая издёвка, я бы снова возмутилась, и так Люцифер вывел бы меня на диалог. Нельзя на такое поддаваться! — Помнится, нам было так хорошо. Ты так страстно отдавалась мне… Он подхватил прядь моих волос, выбившуюся из конского хвоста, и стал накручивать её на свой палец. Я даже удивилась, что всё это время он находился так близко, чуть ли не дышал на меня! Я представила, как дерзко отбрасываю от себя его руку и отхожу в сторону, но на деле лишь молча изучала обложку книги, раздумывая, где та должна была стоять. Хватит с меня всего этого. — Хочешь, повторим? — он изучающе смотрел на меня, склонив голову на бок. — Или мне придётся вновь стать Дино, чтобы возбудить тебя? В книге, которую я держала, было семьсот страниц, не меньше. Тяжелая такая, увесистая. С неё я перевела уставший взгляд на Люцифера. Заметила его торжественную ухмылку: он решил, что я сдалась. Он был невозмутим, будто вновь подстёбывал очередную «новенькую». Схватив парня за волосы, тяну чуть на себя, а затем со всей дури впечатываю его голову в стеллаж. Его глаза на мгновение затухают от оцепенения. Пока он приходит в себя, замахиваюсь и бью его книгой так, что лицо его по инерции отворачивается от меня. Уголок обложки вспарывает его щёку, течёт кровь. Сломанный нос тоже булькает от естественной краски. Демон громко выдыхает спёртый воздух и пытается отскочить в сторону, но я успеваю нанести ещё два удара. Он неуверенно отшагивает назад. Подлетаю ближе и хватаю его за крыло, утягивая на пол. Перья летят во все стороны — я их не жалею. Пока он на спине, наступаю ногой на его крыло, придавливая к земле. Бью по сломанному носу, бью по лбу, бью по рукам и ногам. Попадаю в висок. Люцифер обмякает, как воробей от камня, вылетевшего из рогатки… Я усмехнулась своим мыслям и отвернулась от парня так же лениво и незаинтересованно, как и повернулась. Книга должна была находиться в соседнем шкафу. Отступив в сторону, я почувствовала, как прядь волос выскользнула из пальцев демона и коснулась моей щеки. Люцифер охотно пошёл следом. Он наблюдал, как я укладывала книги одну за другой, не обращая на него никакого внимания. Дождавшись, когда я разложу последнюю, соберу новую коллекцию и больше не буду отвлекаться, он зажал меня у стеллажа. Его рука загородила мне путь. Скучающе оценив ситуацию, я всё же посмотрела на демона. — Какая-то ты неживая сегодня. Обиделась что ли? — он снисходительно рассмеялся. — На демонов обижаться глупо. На то мы и демоны, чтоб делать вашу жизнь интереснее. Я молчала, вновь представив его смерть. Безжизненное тело и подпорченные крылья нравились мне больше животного оскала и блеска красных глаз. — А я-то думал, почему здесь стало так жарко? Смотри от злости пол не прожги. Это можно было продолжать без конца. Книги были в сумке, так что здесь меня больше ничто не держало. Встретившись с насмешливым взглядом Люцифера, я молча перелетела через него и в два взмаха оказалась у выхода. Он даже не успел активировать свой капкан. В ответ раздалось насмешливое: — Что за манеры, непризнанная? Ни здрасте, ни до свидания. Просто верх бестактности! Но меня уже не было рядом. Добравшись до своей комнаты, первым делом я приняла освежающий душ. Голова так разболелась от жары, что фокусироваться на чём-то было невозможно. Вдобавок, каждое прикосновение Люци впечаталось в тело так сильно, что пришлось смывать его мочалкой, как налипшую грязь. В целом, встреча прошла спокойно. Да, я пару раз чуть не убила этого ублюдка, но всё же сдержалась. Ади бы мной гордился. Хотя, ему, наверное, было пофиг. Мысли липли, не давали покоя. Сидя на постели, я бездумно перебирала новые томики в потускневших со временем обложках. Читать, однако, сегодня уже не хотелось. За целую неделю стычка с Люцифером была настолько ярким событием, настолько мозговыносящим явлением, что ни о чём, кроме этого, думать не хотелось. Но я упрямо давила свою линию: раскрыла «Особенности выбора стороны: на развилке возможностей» и принялась вникать в текст. Спустя часа три я уже понимала, что зря взяла эту книгу — в ней не рассказывалось ничего того, что я ещё не знала. Было жаль (да и лень) тратить на неё время. Долистав её до практических упражнений, я, чтоб не заснуть, принялась в уме познавать трудности морального выбора. «Вы — железнодорожник. Ваш сын упал на рельсы. На него несётся поезд. У вас есть выбор — повернуть стрелку и пустить поезд по пути на недостроенный мост, убив много десятков людей, или не переводить, и тогда поезд убьёт вашего сына. Как поступить? Обоснуйте свой ответ». «Вы — офисный работник. Ваш коллега нанёс моральный ущерб всей компании, выдав деловую тайну конкурентам. Никто, кроме вас, не знает, кто это сделал. Виновнику грозит увольнение. Коллега предлагает вам за хорошую плату взять на себя ответственность за этот проступок. Согласитесь ли вы на это? Ответ обоснуйте». «Врач сообщил вам о том, что болезнь близкого человека смертельна. Вам приходится самому решать, сообщать ли этот диагноз больному. Как вы поступите? Ответ обоснуйте». — Боже, как скучно! — фыркнула я, громко захлопнув книгу. Казалось, игнорировать Люцифера или поддаться на его провокации, было куда большим моральным выбором, чем это. Вся моя жизнь — сплошной моральный выбор! — Можно? Я замерла, не зная, что ответить. В дверях показался Дино. Он был спокоен и сдержан, будто его ничего не тревожило. От этого сердце просто разбивалось на части! Неужели ему всегда было на меня всё равно? Я не знала, что делать. Стоило ли его впускать? Один лишь его силуэт заставлял тело трястись от пережитой истерии, и я не знала, повторится ли это состояние сейчас. Мне было больно его видеть. Вот он, блять, моральный выбор! А не это ваше про врачей и клерков. Впустить ангела, а после всю ночь давиться слезами, или прогнать его, окончательно испортив с ним отношения, впоследствии возненавидев себя за это. Выбор был сделан. Я неуверенно закивала, пригласив ангела зайти. Я вновь заметила, как безупречно он был одет, и каким бесстрастным казался его взгляд. Будто из всех участников я была единственная, кого затронула эта история. Дино, как и всегда, был осторожен. Он будто ощущал, что с каждой секундой, проведённой здесь, он распылял всё больше яда, опасного для моих расшатанных нервов. — Зачем пришёл? — только и выдавила я, уговаривая себя не терять парня из виду. Он не решился подходить близко. — Ты в порядке? — вежливый жест с его стороны. «А то ты не видишь». — Да, — кивнула я, поджав под себя колени. В голове всё плыло. Если он скоро не уйдёт, я точно разрыдаюсь. — Знаешь, — начал он. — Я ненадолго. Просто хотел сказать, что… всё, что было между нами, для меня ценно. И я надеялся, что для тебя это тоже что-то значило. Видимо, я заблуждался. В глазах уже стояли слёзы. Я молчала, закусив щёки изнутри. Было больно это слышать. Любое слово, сказанное мной, могло стать лишним, перечеркнувшим абсолютно всё. Как бы мне ни было больно это переживать вновь, я внимательно слушала своего гостя. — В общем, я тут подумал… я зла на тебя держать не хочу. Ты выбрала демона, все так делают. Я знал, что он был тобой заинтересован, но до последнего думал, что ты не поддашься, — он потупил взгляд в пол. — Это было моей ошибкой, я возложил на тебя слишком много. Мне хотелось задушить его подушками за это. Слёзы душили, было сложно дышать. Я предвидела, что, если начну говорить, голос сорвется. Он отказался верить мне тогда, откажется и сейчас. «Сиди, глотай обиду и надейся, что это будет ваша последняя встреча». — Не знаю, сможем ли мы общаться. Мне нужно время, чтоб все забыть, — он посмотрел в мои глаза. — Если тебе есть, что сказать, я готов это выслушать. Голос его почти не дрогнул, а в глазах едва ли можно было рассмотреть печаль. Крепко зажмурившись и сжав одеяло в руках, я покачала головой. Он вышел из комнаты, больше не проронив ни слова. Рухнув лицом в подушки, я чувствовала, как истерика медленно положила свою увесистую лапу мне на горло и принялась с остервенением душить.