Дети - цветы жизни

Светлые коридоры школы, были пусты и тихи, словно все вокруг разом замолчали и исчезли. Не бегали резвые пятиклассники, врезаясь к каждого мимо проходящего, не было тут и злобных учителей, что кричали на этих самых пятиклашек. Не было и старшаков, что с важным видом взирали на малышню сверху-вниз. Никого не было. Разве что тишина. И только легкое глухое постукивание нарушало атмосферу застывшего времени. Это слегка нагнетало и без того не лучшую обстановку. Артём нервно выстукивал странный ритм, покачивая в воздухе ногой, кусая губы от нервов. Скорее всего отцу уже рассказали о драке и он, если не на всех парах несется в школу, то очень быстро собирается это сделать, нарушая все правила дорожного движения. Но нервничал Тёма не столько по поводу взбучки от директора и папы, что непременно последует, сколько за нервную систему последнего. Эта неделя безумная во всех смыслах, а отец еще и работой себя наверняка завалил, уж кому как не Тёме знать об этом. Не спал ночь, выпил литр кофе, еще и то, что случилось в спальне. Он же скоро совсем загнется. А ему не хотелось повторения той ночи. Не хотелось отца расстраивать. Не хотелось добавлять проблем. Пальцы продолжали хаотично стучать по спинке стула, около закрытого мед. кабинета, возле которого и сидели герои сегодняшней драки. Они вдвоем расположились на старых креслах из актового зала, что поскрипывали при каждом движении. Забавно, что с ними никого больше не было, а ведь это они подрались, заводясь с полуслова, из-за чего у одного синяк на пол лица, а у другого, такой же фингал под глазом. Но никто не посчитал нужным приставить к ним «наблюдателя» что бы они опять не подрались. Да и было это не то, чтобы нужно, вели они себя достаточно спокойно, как для, ну знаете, врагов. -Да хватит уже! Бесишь, - крикнул вдруг Глеб, сложив руки на груди. Он съехал по креслу вниз настолько, что почти лежал, упираясь ногами в пол, головой оперевшись на стену. -Ой да ладно, переживешь – не отрываясь от разглядывания невероятно прекрасного потолка, ответил ему Артём. На удивление, ответной колкости не последовало. И они вновь погрузились в тишину каждый поглощенный своими не радужными мыслями. Когда в конце коридора, наконец-то, появилась достаточно полная женщина с белом халате, парням казалось, что сидеть и ждать ее и было их наказанием. Или она была их наказанием. По ощущениям шла к ним она из Сибири, если не из Китая, попутно останавливаясь каждые пятнадцать минут на перекус. И вообще, удачей было то, что она явилась, а то бывало и такое, что не дождешься. Но видимо, женщина недолюбливала их так же, как и они ее. Взгляд у нее был злобный и словно крысиный. Может потому, что ее глаза были слегка меньше, чем нужно, а может еще почему, но факт остается фактом, взгляд у нее не самый приятный. Волосы были похожи на пучок выгоревшей соломы, что обрамляли достаточно полное лицо. Губы, искривленные в раздражении, были накрашены красной яркой помадой и очень выделялись на фоне белого лица. Доверия она в парнях не вызывала, от слова совсем, но они встали со своих мест и подошли ближе. Не нарушая тишины, медсестра открыла медпункт и вошла в комнату. Артем и Глеб сначала переглянулись между собой, немо разговаривая, словно не они дрались пару минут назад, и зашли в кабинет. Мед сестра вновь посмотрела на них и выдала каждому по таблетке аспирина и странную мазь, от синяков, как было написано на упаковке. Снабдив их этим скудным набором, она удалилась в дальнюю часть комнаты и села за стол, хватаясь за бумажки. Тихо выдохнув, Артём отложил таблетку на тумбочку и подошел к зеркалу неподалеку, открывая противно пахнущую мазь. В отражении на него смотрел помятый, слегка не выспавшийся и с огромным синим фонарем под глазом, он сам. «Видок шикарный, Тём, - подумал парень, слегка приподнимая губы в усмешке, и едва касаясь, начал намазывать на фингал мазь. – Хоть сейчас покоряй девчат, говоря, что спас котенка от амбала и получил ранение». *** Антон, честно говоря, сначала не понял, что ему сказали. Чтобы Артём, это божье создание что драться любит только в играх и то, раз в год, одноклассника побил? Это просто невозможно. И не только потому что Антон очень хочет верить в его невиновность, а потому что мальчик с детства ненавидел насилие и сам бы, без причины, не стал драться. Но вряд ли Павел Алексеевич стал бы врать. Он мужик хороший, честный, да и нахрена оно ему? Подставлять десятиклассника, это же надо быть писец мелочным. А Воля таким не был, ну или хотя бы казался. Но у Шастуна не укладывалось в голове, что его Тёмка, мог подраться с одноклассником. А волнение только росло с каждой секундой. Но все что ему оставалось сейчас, так это вылететь из кабинета Серёжи и помчать к своей машине. Потом Матвиенко обязательно отчитает его, может даже врежет слегка, но пока это не казалось таким важным. По крайней мере не настолько, как здоровье сына. Так что, заводя машину, Антон думал об этом в самую последнюю очередь. Больше его волновал Артём. Ведь могло же произойти все что угодно. Он мог сильно пострадать. И это гнало мужчину не хуже адского огня. Но уже на дороге, стоя в потоке машин на светофоре Шастун, оклемавшись от внезапной новости, начал пытаться рассуждать хоть немного логически. И может быть у него бы получилось, если бы не мысль, что его сын мог действительно пострадать. Вопросов у него было, конечно, вагон и маленькая тележка, но задать их было пока что некому. Впереди уже виднелось здание школы, так что это ненадолго. Однако перед тем, как войти в приветливо раскрытые двери, Антон глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Помогло это не слишком, но другого варианта не было, так что мужчина просто вошел, вспоминая, где находится кабинет директора. Ступая по коридорам пустой и тихой школы, Антон вспоминал, как и сам когда-то бегал в похожих. Они были более потрепанные, более грязные и в Воронеже, но отличались не слишком сильно. Все русские школы были похожи друг на друга, словно отражались в кривоватом зеркале, из-за чего немного менялся вид, но не общая картина. -Антон Андреевич? – послышался знакомый голос, и Шастун вынырнул из детских воспоминаний и обернулся. -Здравствуйте Павел Алексеевич, - тихо выдохнул мужчина и подошел к классному руководителю ближе. Они пожали руки, как старые знакомые и Антон нервно выдохнул, не сумев сдержаться – с Тёмой все нормально? -Да, - кивнул Павел и Шастун расслабил плечи. Слава Богу все обошлось. – Заработал фингал, пару синяков и царапин, но в целом парни не пострадали серьезно. И самое большее чего стоит им бояться, это гнева директора. -Ладно, - сжал переносицу Антон, зажмурившись, - а где…? -Папа? – услышал Шастун из конца коридора голос сына. Так резко он головой никогда не крутил. Пусть Павел и сказал, что все с пацаном хорошо, маленький червячок беспокойства все еще грыз его внутри. Но увидев ребенка своими глазами, он наконец-то пропал, уступив место взволнованной радости. Как и говорил Воля, Артём заработал фингал и видимо несколько синяков, но он был цел и в порядке. -Привет, Рэмбо, - усмехнулся нервно мужчина и едва устоял, когда сын налетел на него с объятьями. – Ты чего это? Вроде это я тебя должен встречать как с поля боя. Парень ничего не ответил, только крепче сжимая темную рубашку отца в кулаках. М-да Артём, накрутил ты себя, конечно. Но стоя так, в объятьях отца, в тепле его рук, он чувствовал себя самым счастливым. И никакой драки, никаких волнений, будущей встречи с мамой, ничего, только тепло и уют. Только вот вечно он так стоять не мог, увы, и пришлось разжимать стальные тиски рук и отходить, вставая рядом. Скоро должен был начаться их «суд». *** -Шастун и Васильев, - протянул Станислав Игоревич, (сорян братцы, я вообще не ебу какое у него отчество) складывая руки домиком. Директор был, слегка лысеющим мужчиной средних лет и имел очень уж выразительные карие глаза, которые, казалось, сейчас прожгут дыру в его сыне и этом парне Глебе. -Васильев и Шастун. Что могу вам сказать, вы у нас олимпиадники и отличники, почти – он выразительно посмотрел на двух парней, опустивших головы. – И я совершенно не хочу вас осуждать, но драка, это неприемлемо, как и нарушение остальных правил, такое спускать с рук нельзя, потому я назначаю вам наказание. Я не буду разбираться в ее причинах, потому что это ваше дело, и будьте добры, решайте его вне стен школы или мирно. Все стоящие в кабинете молчали, боясь даже вздохнуть. Этот мужчина был жутким. Ну или просто атмосфера не располагала к добродушию, но так или иначе, даже Антон – что был почему-то, единственным родителем, пришедшим сюда – вздрогнул. Да, Станислав определенно был жутким. Это слово как нельзя хорошо подходило под описание мужчины. И пусть он, вероятно, был таким для устрашения нерадивых школьников, но опасения оставались. -Давайте так, - после непродолжительного молчания вдруг заговорил директор, чуть ли не заставив всех их подпрыгнуть. – Что бы не мешать вашему обучению, мы устроим наказание таким образом. У кого из вас есть дополнительные занятия? -У меня, - поднял руку Артём, как бы ни было это страшно делать. -Я его репетитор, Станислав Игоревич – вклинился Арсений, вставая рядом с подопечным, даря последнему незримую поддержку, за что заработал благодарный взгляд от ученика. -Как все отлично складывается. Тогда вы им и займетесь Арсений Сергеевич, - вздохнул Станислав и махнул рукой, - свободны. А ты, Васильев, задержись, обсудим твою отработку. И Антон Андреевич… Шастун чуть не поседел, когда к нему обратились, но также, как и сын, послушно обернулся. -Надеюсь это был единичный случай? – приподняв одну бровь, спросил директор. -Конечно, - твердо – чем можно было гордиться, – сказал Антон и положив сыну руку на плечо вышел из кабинета.