Темная сторона

Чтобы не заморачиваться этим дома, поужинали в кафе, практически в полном молчании. Обсуждать больше было нечего: все уже сказано по кругу несколько раз, яснее ничего не стало, новых идей не появилось. Винсент чувствовал усталость и опустошенность и думал о том, что уже, пожалуй, готов сделать все, что скажет Селма. И будь, что будет. Чего суетиться?.. Да, в самом деле, — все равно они не придумают ничего. Если монстр есть, придется с ним жить, потому что иначе перемрет куча народа, в том числе те, на кого Винсенту не наплевать. Если монстра нет, ничего не произойдет. Так расслабься и иди уже на свою голгофу. В гнетущем молчании они доехали до дома. Кристен ближе к ночи становилась все более сумрачной, она устроилась на диване и отключилась от внешнего мира, глядя в айфон. Дождавшись, когда Винсент ушел в душ, она бросила бессмысленно листать «Тумблер» и подняла взгляд на Шона, в тот момент размышлявшего у открытого холодильника, стоит ли начинать вечер с пива или лучше сразу с чего-то покрепче. — Можно мне таблетку? Как вчера, чтобы уснуть и ни о чем не думать. — Можно, если нужно. Шон захлопнул холодильник и отправился к бару, — пожалуй, стоит начать с вискаря. Жаль, что девчонке нельзя. Если бы не Винсент, старательно изображающий старшего брата, он бы налил и ей. Кристен стискивала побелевшими пальцами айфон, глядя на погасший экран. — Нужно. Я все время думаю... обо всем, что было в эти ужасные два дня. Как только закрываю глаза, все бесконечно повторяется. В подробностях. Мне было так страшно, как никогда в жизни... Вроде все кончилось. Но этот страх не уходит... Иногда мне кажется, что я сплю, и когда проснусь, то снова окажусь там. И что никогда-никогда не вырвусь, — она зажмурилась и с трудом перевела дух, — А еще я боюсь, что ночью за мной придет тот парень, которого я убила. И утащит в ад. Как в фильме «Привидение». Шон несколько мгновений молчал, потом кивнул. — Ладно. Пей таблетку. Но имей в виду, подсаживаться на колеса не лучший выход. — Что мне с этим делать? Кристен подняла на него глаза, полные слез. — Время пройдет, станет легче. Воспоминания затрутся, утратят яркость. И, возможно, тебе захочется что-то обновить… — Да... Должно быть так, — Кристен кивнула и слезы покатились из глаз, она стерла их ладонью, шмыгнула носом, — Ты ведь убивал людей? Как это было? Помнишь... первого? — Насчет первого не уверен, — Шон налил себе виски и, сделав глоток, сел на диван рядом с ней, — Это была уличная драка, после которой осталось несколько трупов. Я не знаю, на чьей они совести. Может, кто-то — на моей. Но в этом не было ничего личного. По-настоящему, первый убитый был на войне. И это запомнилось надолго. — Их было много? Ты помнишь всех? — Пей таблетку и иди спать, Кристен. Зачем тебе все это? — Потому что я теперь, как ты. Шон фыркнул. — Вот дурочка. Кристен вымученно улыбнулась. — Они не приходили к тебе ночами? Не стояли рядом с кроватью? Не пытались... прикоснуться? Никто из них? — Нет, — Шон очень надеялся, что голос его звучит ровно, — Все, что тебе кажется, ты видишь, это только в твоей голове. Кристен выпила таблетку и свернулась калачиком на диване. — Я пока тут, ладно? Одной страшно... Какое-то время она лежала молча, о чем-то размышляя. — Шон? — М-м? — То, что на войне — не считается. — Почему? — Это не личное. Ты просто солдат и выполняешь приказ. Поэтому они не приходят. Не могут тебя найти. Ты для них, всего лишь человек в форме. Один из тысяч. — Что, по твоему, личное? Когда убиваешь злейшего врага? — Когда убиваешь того, кого сам выбираешь. Не по приказу, а потому что хочешь сам, понимаешь? Когда это твой выбор. Шон посмотрел на нее удивленно. — К чему ты клонишь? Кристен зевнула. — Я про то, что папа — не убийца. И Винсент тоже не будет убийцей. Как его заставить это понять? Она уснула, не дождавшись ответа, и вышедший к тому времени из ванной брат, отнес ее в спальню. Усевшись на место Кристен на диване, Винсент погрузился в интернет, задумавшись, что именно ввести в поисковую строку, чтобы найти научные работы по скандинавской мифологии. Шон плюхнулся рядом, заглянул в его телефон. — Не нужно этого делать. Напрасная трата времени и сил. Оставь разведку профессионалам. Завтра у Шеймуса будет вся информация по ледяным великанам. Поверь мне. — Вот как?.. — Винсент посмотрел на него подозрительно, — Интересно, для чего риэлтерскому агентству иметь такой крутой аналитический центр? — Кто владеет информацией, владеет миром. Шон налил ему виски и подал стакан. — Пей и выброси все из головы. Забудь до завтра. Он взял его руку и положил себе на ладонь. — Зубы и когти волка против ножа охотника. Что думаешь? Винсент с сомнением посмотрел на свои ногти. — Не очень равноценное оружие. — Можем поменяться. Винсент почувствовал, как внутри разливается тепло. И даже как будто повело немного. Неужели от пары глотков виски? Допив до дна, он на мгновение закрыл глаза, потом повернулся к Шону, встречаясь с ним взглядом. — Мне нравится, когда нож в твоей руке. — Тогда пошли. Шон кивнул в сторону ванной. Он прихватил с собой бутылку и стаканы и устроил их на тумбочке у раковины. Прислонившись к стене, Винсент наблюдал за тем, как он раздевается, как разливает виски по стаканам. Пить вискарь чистоганом — это серьезная заявка на отличный вечер. Может быть, в самом деле, существует такая доза, после которой можно будет выбросить и забыть все, что мучает? — Ну что же, охотник, ты меня поймал, — Винсент глотнул виски и усмехнулся, — Что теперь? Шон притянул его к себе за пояс халата. Одно движение, — и халат оказался на полу. Волк смотрел на охотника одновременно с вызовом и с любопытством. Они уже встречались когда-то, мягкая шкура волка была исчерчена шрамами, и теперь пальцы охотника скользили по ним, узнавая. Этот — про неожиданные открытия, сделанные в подвале притона далекого южного города, этот — про испытание доверия во влажной духоте тропического леса, а этот — про то, что лишиться шкуры иногда не самое страшное... Винсент закрыл глаза, отдаваясь ласке, прижимаясь плотнее, прикасаясь щекой к щеке Шона, вдыхая запах его кожи. Сожри его... Если ты волк, ты должен уметь... Волк обнял охотника, запуская лапы в его волосы, скользя по коже когтями, касаясь зубами мочки уха. Рука Шона, скользившая по его боку, замерла. Он будто ждал чего-то. Все чувства волка обострились до предела, запах, вкус, тепло... Чуть сильнее сжать зубы, попробовать... Он слишком сосредоточился на том, что делает, и острая боль, молнией вспыхнувшая под веками, когда лезвие ножа полоснуло по нежной коже живота, была неожиданной и отрезвляющей. Волк дернулся, но охотник был сильнее и не позволил ему отстраниться. Еще немного и он выпотрошит тебя… Готов ли ты сдаться так легко?.. Захватив зубами кожу у основания его шеи, волк крепко сжал челюсти, слыша, как резко выдохнул охотник, и с изумлением чувствуя кровь на губах. Винсент отпрянул, ошеломленно глядя на Шона. Тот улыбнулся и кивнул, переводя дыхание, потянулся губами к его губам, слизнул кровь, скользнул кончиком языка по его зубам, будто пробуя, насколько они острые. Нет, волк пока еще не стал монстром, но что будет, когда его зубы превратятся в клыки, а ногти — в ледяные кинжалы? Винсент тряхнул головой, отгоняя этот образ. Ничего еще не случилось. И не случится. Они придумают что-нибудь. Найдут Гунгнир, копье Одина, которое убивает всякого, в кого попадает. Или молот Тора... Если существуют мифологические твари, то должно быть и мифологическое оружие против них. Винсент закрыл глаза, стараясь ни о чем не думать, отдаваясь ощущениям: горящей раны и жадного языка, скользящего по коже, вкусом крови на губах, сладким жаром, разливающимся в паху. Шон заставил его опуститься на бортик ванны и, встав на колени, уткнулся лицом в его живот, слизывая капли крови с пореза. Винсент выгнулся, подставляясь и почти непроизвольно шире раздвигая колени. Он глубоко вздохнул, когда губы сомкнулись на влажной от крови головке члена. Удовольствие было настолько сильным, что захватило дух, в паху становилось все горячее, невыносимо горячо… Винсент вцепился в край ванной и со стоном подался вперед. Где-то в подвздошье закипала радостная эйфория. Винсент сжал в пальцах волосы Шона и оттянул назад его голову, заставляя оторваться от себя, ошеломленно глядя в его совершенно одуревшее лицо и пьяные глаза, такие же безумные, как когда-то в тайских джунглях. Он сполз на колени рядом с ним, прижался тесно, кожа к коже, так что рану обожгло болью. — У тебя железный коготь, — выдохнул он, — но теперь ты в моих лапах, охотник, и я сделаю с тобой все, что захочу. Потому что могу. И потому что ты позволишь. Мягкие человеческие ногти лишь слегка царапали кожу на его груди, и Шон нажал на руку Винсента так, чтобы пальцы впились в него сильнее. — Не бойся сделать мне больно, волк. Следы от твоих клыков и когтей я хочу унести на себе как трофей. Как ты носишь на себе следы моего ножа. Шон нажимал лишком сильно, и согнутым в суставах пальцам было больно, а когда он потянул его руку вниз, под ногтями сделалось горячо и влажно. Винсент хотел отдернуть руку, но Шон только сильнее прижал ее к себе. — Не останавливайся, — прошептал он, — Что ты чувствуешь, когда рвется кожа? Винсент поморщился. — Больно... — Забудь о том, кем ты был когда-то, теперь ты — волк. Волку нравится... Винсент не дал ему договорить. — Я не могу, Шон! Не могу так! Мне — не нравится! Чувствуя, как поднимается со дна желудка тошнота, и понимая, что ничего не получилось, он досадливо дернулся, но Шон удержал его. — Тише-тише... Ты можешь не делать то, чего не хочешь. Шон говорил так, что невозможно было не верить. Будто это в его власти. Будто можно выбирать, — можно решать самому! — Что, серьезно?! — Винсент вскинул на него взгляд. Шон отпустил его руку и отвел глаза. Винсент наклонился и поцеловал набухающие кровью царапины на его груди. Неожиданно глубокие, — неужели так можно ногтями?! — неровные, рваные, горячие... От мысли о том, что он только что сделал, горло сжалось болезненным спазмом. Вот только истерики не хватало... Видя несчастное выражение его лица, Шон заставил Винсента сесть к себе на колени и обнял, гладя по спине, запуская пальцы в волосы на затылке. Хотелось сказать какую-нибудь глупость, вроде: все будет хорошо. Вместо этого он спросил: — Еще виски? — Давай, — пробормотал Винсент, прижимаясь щекой к его шее, — Рыдать у тебя на плече это не совсем то, как я планировал провести вечер. Шон потянулся к тумбочке, забрал бутылку и стаканы. Налил Винсенту. Тот с жадностью выпил сразу все залпом. — Полегчало? — Не уверен. Шон наклонил его голову ближе к себе и поцеловал глубоко и нежно. — А так? — Так лучше, — улыбнулся Винсент, прижимаясь теснее.