Темная сторона

После завтрака и кофе Кристен заявила, что больше не хочет спать и готова к полезной деятельности. Вместо этого ее повезли к врачу. Одежда в сушилке успела высохнуть и выглядела вполне прилично, темные очки и капюшон толстовки отчасти скрыли лицо. Если не приглядываться, Кристен выглядела обычным подростком. В особенности для Бронкса За пару часов перед приездом в больницу Шон позвонил своей старой знакомой и вкратце обрисовал ситуацию. Поэтому их уже ждали и вопросов не задавали. Заведующая отделением хирургии больницы, расположенной в не самом благополучном районе города, была специалистом широкого профиля. Она не стала привлекать посторонних, сама провела гинекологический осмотр и взяла анализы. Кристен опасалась расспросов и сочувствия, но ничего такого не было. Врач задавала обычные вопросы и проводила стандартные в подобной ситуации малоприятные манипуляции. Вердикт был таков: повреждения незначительны и вмешательства не требуют. Результаты анализов будут готовы к вечеру. И если Шон позвонит, ему их озвучат и при необходимости выдадут рецепты на лекарства. А пока, все что нужно девочке, это антибиотики, покой и приятные эмоции. И мазь с гепарином на синяки. — Как вообще дела, Ракель? — спросил Шон, пока Кристен за ширмой одевалась. — Хреново. Федералы замучили проверками. Копают под Фуэнтеса, и нам всем перепадает. — Есть за что? Старушка хмыкнула. — Еще бы. Видел новый корпус больницы? — Ага. — Как его строили, и сколько миллионов утекло в карманы Фуэнтеса и Луккезе, — даже представить не берусь. — Ясно... — Это же Бронкс, милый. Здесь ничего не меняется. Ракель посмотрела на него, потом на Винсента, стоявшего с безучастным видом. — Давно не было видно ни тебя, ни Шеймуса. Нору встречала недавно, но и она мало что знает о вас. — У нас все хорошо. Ракель с сомнением покачала головой. — Правда, хорошо, — улыбнулся Шон. Старушка вздохнула. — Не зарывайтесь, мальчики, будьте всегда осторожными... Очень осторожными. Если хапать и ртом и жопой, видите, во что это может вылиться? — она скрестила пальцы, изобразив решетку тюремной камеры, -- Не дай Бог... Из-за ширмы появилась Кристен. — Все, идите, — махнула им рукой Ракель, — Сейчас оформлю бумажки и отправлю на анализы. Перед тем, как они ушли, она выдала Кристен тюбик с мазью, содержащей гепарин, и рассказала, как ею пользоваться. — Это не панацея, но станет немного полегче. — Спасибо, — улыбнулась Кристен. — Храни тебя Господь, милая, — улыбнулась в ответ Ракель и обернулась к Шону, — Надеюсь, Макшейн, ты разделался с негодяями? — Конечно, разделался, — отозвался Шон. Кристен очень хотелось сказать, что она тоже приняла участие в «разделке», но, бросив взгляд на Шона, она увидела в его глазах свою смерть и сдержалась. — Луккезе... Это ведь одна из «пяти семей»? — задумчиво проговорил Винсент, когда они спускались в лифте, — Не иначе, хорошо приложились к бюджету, раз пошли проверки. — И ртом и жопой, — хмыкнула Кристен. Винсент поморщился. — Смотри не ляпни чего-нибудь такого при маме или Селме. — Ой, можно подумать, Селма таких слов не знает. — Знает, но это не значит, что она будет их произносить. — А слово «говнюк» считается бранным, Винсент? — язвительно спросила Кристен, закусив губу и глядя на него с любопытством. Винсент тяжко вздохнул. — Тебе стоило бы меньше подслушивать, Кристен. Это не благородно. И унизительно, прежде всего, для самого подслушивающего. — И не подобает девочке из хорошей семьи, — добавила Кристен, — Очень смешно. — Что именно так тебя веселит? — Твое неуместное высокомерие, прежде всего! На этом месте им пришлось прекратить дискуссию, потому что они приехали. Принципиально игнорируя друг друга, Винсент и Кристен вышли из клиники и отправились к машине. — Осмелюсь предложить высокородным господам поездку в магазин за покупками нарядов для благородной леди, — сказал Шон, усаживаясь на водительское сидение. Он посмотрел на Винсента, потом обернулся к Кристен, — Ибо есть опасения, что без смены белья благородная леди может впасть в меланхолию. — И трудно будет ее за это осудить, — согласилась Кристен. — Настоятельно рекомендую секонд-хенд. Знаю один неплохой на 182-ой. Это недалеко отсюда... — Почему секонд-хенд? — удивилась Кристен. — Потому что у благородной леди вид немного непрезентабельный. И в дорогих бутиках, к коим благородная леди, безусловно, привыкла, это привлечет к ней ненужное внимание. — Как? — Кристен сделала круглые глаза, — Неужели высокое происхождение благородной леди может вызвать у кого-то сомнения?! — Боюсь, что некоторые сомнения могут возникнуть. — Ужасно. Но я не хочу надевать вещи, которые кто-то уже носил! — Тяжело с вами, благородная леди. Ладно... Супермаркет с китайскими шмотками подойдет? — Да ты издеваешься?! — Нисколько. Как же благородная леди собиралась жить в Ист Нью-Йорк, куда отправилась столь лихо и безрассудно? — Да, кстати, — Винсент обернулся к Кристен, — Так и не спросил, какого черта тебя туда понесло? — Я познакомилась в автобусе с девушкой, — вздохнула Кристен, — Она рассказала мне, где лучше всего поселиться на первое время, чтобы не спрашивали документы и возрастом не интересовались. И где работу можно найти неофициально. Она назвала несколько мест, но я запомнила только одно. — Кем же ты собиралась работать? — Ну, официанткой, например. Для начала. — Господи, какая идиотка… — простонал Винсент, откидываясь на спинку сидения. — Сам ты идиот, — буркнула сзади Кристен. — Куда вас везти, высокородные господа? – спросил Шон, заводя машину и выруливая с больничной парковки. — К китайцам, – мрачно сказал Винсент, — Надеюсь, там принимают карты? У меня нет наличных. — Не извольте беспокоиться. Даже если не принимают, у вашего покорного слуги наличные имеются. Винсент посмотрел на него и улыбнулся краешком губ. — Всецело полагаюсь на вас, друг мой. Супермаркет занимал огромную площадь первого этажа торгового центра. Здесь было все: и одежда, и обувь, и все возможные товары, которые могли бы пригодиться в хозяйстве. Требовались опыт и сноровка, чтобы найти там что-то. Зато никто из немногочисленных в это время покупателей не обращал на них внимания. Разве что, девушка на кассе кинула настороженный взгляд на старательно скрытое капюшоном лицо Кристен и поспешила рассчитать их быстрее. Для успокоения ее совести Винсент расплатился картой, как добропорядочный гражданин. — Нужно было мне остаться в машине, — пробормотала Кристен, забираясь на заднее сидение, — Все думают, что я бездомная наркоманка, и если я вот это все надену, что вы купили, ничем не буду отличаться от обитателя гетто. — Все это на пару дней. Скоро мы вернемся домой, — сказал ей Винсент. — Я не хочу домой, — тихо сказала Кристен. Винсент ничего ей не ответил. Рабочий день близился к концу, но Шеймус все еще находился в офисе, посему на местах был и штат сотрудников компании в полном составе, преувеличенно изображающих бурную деятельность. Оставив Винсента и Кристен в кафе на первом этаже бизнес-центра, Шон поднялся в офис один. Он не сомневался, что Шеймус уже знает все подробности его и Кристен приключений и даже, скорее всего, в большем объеме, чем сам Шон. Иногда ему казалось, что Шеймус знает вообще обо всем, что происходит в городе, и имеет гораздо больше источников информации, нежели те, о которых Шон осведомлен. Шеймус пребывал в приподнятом расположении духа, значит, можно было выдохнуть, все так или иначе улажено. — Круто повеселился прошлой ночью, — сказал он, отрывая взгляд от компьютера, — Вот умеешь ты, Макшейн. Внезапно — херак, и какое-нибудь мочилово. И чтобы офигели все. — Все хорошо? — Шон уселся в кресло напротив, с наслаждением откидываясь на мягкую спинку. — Да зашибись. Терри все устроил в лучшем виде, — ты теперь какой-то невъебенно крутой герой, овеянный легендами. Последний пэдди, достойный наших предков с Пяти Углов. Не тем занимается наш друг Адвокат. Из него вышел бы прекрасный пиарщик. Не устаю восхищаться. О «Снежных Псах» снова заговорили, слава ирландских банд жива. Я слышал, что в итоге мальчишки, которых ты отымел, огребли и от «Королей». Вот правда: даже хочется сделать для Терри что-нибудь хорошее. — Надеюсь, ты еще не предложил ему свои услуги? Он с нас и так взыщет, поверь мне. Шеймус рассмеялся. — Я верю! Терренс Брэди — чертов гений! — Я ему теперь должен. И он будет думать, как это использовать для своей выгоды. — Например? — Ну, например, заставит взять вину за кого-то, кто не хочет в тюрьму и готов заплатить за это. Или что-нибудь еще в этом же духе. Я не знаю, что он придумает, но что-то будет непременно. — И ты не сможешь отказаться? — Не смогу. И он будет рассчитывать, что вмешаешься ты, будешь пытаться меня отмазать и предложишь ему что-то, что покроет мой долг. — Я понимаю, о чем ты, — Шеймус усмехнулся. — Брэди спит и видит, как получить долю в бизнесе. Скорее всего, именно это и будет его условием. Либо какая-то подстава для тебя, либо его жопа в соседнем кресле в этом офисе. Но хер ему. Я не лезу в его сферу влияния, — он не лезет в мою. Все довольны и счастливы. Если он захочет что-то изменить, я знаю, чем ему ответить. — Шеймус молчал несколько мгновений, потом добавил задумчиво, — Но вообще, то, что ты творишь, это полный пиздец, Мак. — Ты просто завидуешь, — улыбнулся Шон. — Еще как. Стоило мне один раз пойти на дело, и я на него не дошел, получил пулю в голову. А тебе все сходит с рук. — Каждому свое. — Тут ты прав. — И к слову, мне нужна твоя помощь. — Тебе? Или нашим новым друзьям, которые ждут под дверью? — Внизу в кафе. — Ммм, — Шеймус погасил монитор, и, отвернувшись от компьютера, посмотрел на Шона с преувеличенным удивлением, — Что-то не решается мордобоем? Надо же... — Как ни странно. — Я тебя слушаю. — Они сами тебе расскажут. Мне ты не поверишь. — Вот как? Становится все любопытнее. Шон набрал номер Ушастого, дежурившего у входа на этаж, и попросил его сходить вниз за Винсентом и Кристен. Какое-то время они молчали. Шеймус отправился к бару и плеснул виски на дно стакана, кинул туда же несколько кубиков льда из холодильника. Жестом предложил и Шону, но тот отказался. Глядя на старого друга, Шон думал о том, что не так давно сказал ему Винсент: Шеймус повернут на том, чтобы все контролировать. Это было правдой, — Шеймус терпеть не мог темных зон вокруг себя. И никогда ни на кого не полагался всецело. Так было всегда, даже в детстве. А уж сейчас... Ты сам доверял бы такому, как ты, Макшейн? И твоим друзьям, появившимся из ниоткуда? Так стоит ли озвучивать очевидное? — Ты ведь проверил Винсента, верно? Знаешь, кто он? — спросил Шон. Шеймус сделал глоток виски, обдумывая, как лучше ответить. — Я не собирался поднимать эту тему. — Ты мог бы спросить у меня. — Ты мог бы не дожидаться вопросов, — Шеймус упал в кресло и шумно выдохнул. — А если честно, мне нужна была информация из независимого источника. — Ну и... Ты ею удовлетворен? — Как тебе сказать... С одной стороны, я в полном ахуе, с другой, пока у меня нет причин что-то предпринимать. А как говориться, не знаешь, что делать, — ничего не делай. Шон усмехнулся. — Раньше ты не был поклонником буддийских догматов. Хочешь победить, — бей первым. Так что спасибо, что я еще не на дне Гудзона. — Пожалуйста! — Шеймус повернулся к нему, зло сверкнув глазами, — Кто угодно может отправиться на дно Гудзона. Но ты не кто угодно. И я останусь на твоей стороне, даже если будет риск, что это кончится плачевно. Так же, как и ты останешься на моей. Мы трое против всего мира, как и раньше. Все остальное — ветер приносит и уносит! — Ты в это веришь, Шеймус? — Да. Иначе ничего не имеет смысла. Они успели встретиться взглядами, и в тот момент в дверь сунулась голова Ушастого. — Приглашать? Шеймус устало махнул рукой. — Зови. Винсент выглядел смущенным, Кристен суровой и угрюмой. Шеймус смотрел на них с любопытством, отмечая, что со времен их первой встречи высокомерный денди как-то поутратил великосветский снобизм, безупречную осанку и взгляд свысока. Он казался измученным и даже как будто осунувшимся. Что ж, это не удивительно, — когда в твою размеренную и благополучную жизнь врывается неведомое зло с изнанки мира, существование которой прежде ты мог себе позволить игнорировать, это заставляет на многое взглянуть иначе. И, может быть, даже что-то переосмыслить. Шеймус знал теперь значительно больше, но он так и не смог понять главного, — что могло объединить столь разных, казалось бы, людей как Винсент Хельстад и Шон Макшейн. Ничто в биографии Винсента не указывало на возможность такого союза. И тут имелось два варианта: либо Шон знал его с какой-то другой стороны, знал что-то, что не было известно больше никому. Либо осуществлялся какой-то хитроумный план агента Дэмпси. Либо имело место и то и другое одновременно, и непонятно что превалировало... А может быть, — что тоже вероятно! — Шеймус усложнял что-то очень простое, забывая в очередной раз, что люди примитивные животные, и движут ими простые инстинкты. В конце концов, происшествие с Кристен вообще не вписывалось ни в какую схему. Синяки и ссадины на лице девочки, кстати, выглядели ужасно, не нужно было обладать развитым воображением, чтобы понять, насколько сильно ей досталось. Макшейн чертов отморозок, но он прав, такое не должно было остаться безнаказанным. А теперь — им нужна его помощь. И это очень интересно. Это может что-то прояснить. — Приветствую, — Шеймус пожал протянутую Винсентом руку и повернулся к его сестре, растягивая губы в улыбке. — Я так понимаю, это и есть Кристен? — Он посмотрел на нее, потом на Винсента, — Вы похожи. — Добрый вечер, — Кристен вскинула голову, глядя с вызовом и, на всякий случай, демонстрируя, что ни в чьей жалости она не нуждается и в выражении сочувствия тоже. — Устраивайтесь, кому где удобно, — Шеймус опустился в кресло, — И рассказывайте. Макшейн уже убедил меня, что это важно, я весь внимание. Винсент и Кристен переглянулись. — Лучше ты, — вздохнул Винсент. Кристен высокомерно пожала плечами. Она и сама считала себя наиболее компетентной в вопросе. Подслушивать нехорошо? Ну-ну... В итоге, они рассказывали эту историю втроем. Начала Кристен, Винсент не смог удержаться и вставлял свои ремарки, которые, как ему казалось, привносили рациональное зерно в совершенно бредовое повествование. Шон порывался с ним спорить, делая выводы, исходя из рациональности в своем ее понимании. Шеймус слушал их, пытаясь поддерживать маску невозмутимости на лице, но, вероятно, не слишком хорошо ему это удавалось: у рассказчиков складывалось впечатление, что он не верит ни единому их слову, из-за чего они старались казаться еще более убедительными, найти по-настоящему правильные слова, а в промежутках спорили, ругались, впадали в скорбь и отчаяние, потому что понимали, что бесполезно, и во все это невозможно поверить просто потому, что невозможно. — Я продолжаю считать, что все подстроено, — не преминул заметить Винсент, когда в очередной раз воцарилось тягостное молчание, — Но я не могу понять, как и главное, — зачем. Я надеялся, что может быть, что-то придет тебе в голову. Шеймус покачал головой. — Не знаю, что сказать. История настолько... странная, что я даже готов в нее поверить. Винсент посмотрел на него с изумлением. — На самом деле, нет, — успокоил его Шеймус, — Но если допустить, что рассказанное вами происходило именно так, вы правы в том, что нам нужен специалист. Кто-то, кто хорошо разбирается в скандинавской мифологии. Подозреваю, что корни сих удивительных событий все же где-то там. На севере Норвегии в позапрошлом веке. — И где нам найти такого специалиста? — Я найду. Винсент подождал подробностей, но их не последовало. Ладно... — Сколько времени это может занять? — Как повезет. — Я не могу ждать слишком долго! Селма сегодня звонила уже два раза. Синяки Кристен неплохая отмазка, но ненадолго. Шеймус какое-то время смотрел на него задумчиво. — А что вы, собственно, суетитесь? Что изменят день, два, три?.. Продлят страдания твоего отца? Ничего, пострадает. Винсент не нашелся, что ответить на это. — Вас вынуждают принимать решение в спешке, не раздумывая. Из-за этого вы делаете глупости. Одну за другой. Возразить было нечего. Винсент грустно улыбнулся. — Ладно. Но следующий звонок Селмы переадресую тебе. — Мне уже кажется, что она и есть главное зло. И не нужно мне такого счастья. Ты большой мальчик, Винсент, сам разбирайся со своей сестрой. После того, как они ушли, несколько минут Шеймус смотрел в потолок застывшим взглядом, пытаясь прийти в себя и уложить в голове полученную информацию. Не получалось. Мозг вскипал. И становилось как-то жутковато... Он надеялся, этот разговор что-то для него прояснит. Черта с два. Стало только хуже. Шеймус набрал номер на телефоне и крутанулся в кресле, закидывая ноги на стол. — Мне нужна более полная информация о семье Хельстад. Досье на главу семьи и его остальных детей, помимо Винсента. И, — по возможности, — все, что можно найти на их предков. Фамилия известная, информации много... Попробуй порыться поглубже. Обращай особое внимание на странности, если они будут... Какие? Любые. Чем страннее, тем лучше... Не срочно. Два-три дня. А еще мне нужен специалист по скандинавской мифологии и эзотерике... Как бы это сформулировать: осведомленный в магической составляющей вопроса. Лучше практикующий что-то такое... Да, типа как викканцы или сатанисты, только почитающий Одина и всего, что с ним связано. И человек должен быть адекватным при этом... — услышав ответ, Шеймус рассмеялся, — Ну, ты же любишь сложные задачи... Вот это — срочно. К утру. Отключившись, Шеймус подумал, что, как и все, идет туда, куда его направляют. Винсент, вроде бы, сопротивляется, но, на самом деле, — тоже следует заданным путем. Потому что искать специалиста по магии и эзотерике это значит в глубине души сдаться и признать невероятное.