Нарушаем, молодой человек?

Все происходит слишком стремительно: вскинутая вверх рука в предупреждающем жесте, а затем мотоцикл, совершая какой-то умопомрачительный маневр, застывает у ног Сяо Чжаня, словно только того и ждал. Рокочет, затихая, мотор, и Сяо Чжань чувствует жар, которым от него веет. Или это его кожа плавится, едва гонщик, не дающий покоя жителям города уже долгое время, снимает шлем? Сяо Чжань знал, определенно точно знал, что сегодня надо было взять выходной. Тогда бы он точно не попал...сюда. Нет, правильно мама говорила, надо было идти на графического дизайнера. Работать из дома, изредка выходить на улицу, не встречаться взглядами с красивыми мужчинами… Мысли вновь уплывают не в ту сторону, и Сяо Чжань ощущает привычные стыд и угрызения совести. Да и грызть уже, собственно, нечего - совесть старается на славу. Из головы со свистом вылетает все, чему учили в академии, и привычные реплики: “Нарушаем, молодой человек? Младший лейтенант Сяо Чжань, покажите ваши документы” застывают на губах, когда нарушитель смахивает в сторону челку и смотрит в упор. Он таращится и молчит, только в глазах сверкают лукавые искры - что бы это значило? Сяо Чжань не знает, да и думать не хочет. Об этом можно подумать ночью, за плотно закрытыми дверями, накрывшись одеялом с головой. Если и думать о красивых мужчинах, то только так, чтобы не осквернять своими похотливыми желаниями великие коммунистические идеалы. Напарник вздыхает и делает шаг вперед, требовательно протягивая руку: - Три месяца тебя ловим. Не надоело бегать, мелочь пузатая? Хулиган - господи, какой же он юный! - пожимает плечами и лениво тянет вниз язычок молнии на куртке. Слишком медленно и обстоятельно, нежели того требует ситуация. Если бы подобное произошло где-нибудь в кафе или баре, Сяо Чжань точно решил бы, что с ним заигрывают. И сбежал, сверкая пятками. Но сейчас он на службе, как тут сбежишь? Пластиковый прямоугольник водительских прав мальчишка протягивает Сяо Чжаню - впихивает прямо в руки и улыбается, - а не Юй Биню, и Сяо Чжань обреченно вздыхает. Ван Ибо - если мелкие буквы на пластике не лгали - лишь три месяца назад отпраздновал девятнадцатый день рождения. Да его даже совершеннолетним можно было с трудом назвать! Сколько между ними лет разницы? Пять? Нет, шесть. Целых шесть лет - огромные Гималаи, через которые невозможно перемахнуть на “раз-два”, особенно если ты застенчивый сотрудник полиции, коротающий одинокие вечера за просмотром бесконечных теледрам. А перед тобой то ли ангел, то ли демон верхом на мотоцикле. Нет, точно демон, вышедший из самых горячих глубин ада по его душу. Сяо Чжань с трудом поднимает глаза, и от почти возмутительной красоты Ван Ибо сердце сбивается с привычного ритма. В груди что-то начинает тоскливо подвывать. - Мотоцикл на день рождения родители подарили? - Юй Бинь фыркает. - Рюкзак сюда давай. На личный досмотр нужны основания, но те же основания нужны и Юй Биню чтобы закрыть малолетнего любителя гонок на пятнадцать суток. При мысли, что Ван Ибо будет гипнотизировать взглядом Сяо Чжаня через решетку в течение двух недель, по спине течет холодный пот. Ибо отдает вещи безропотно и едва ли моргает, пока Юй Бинь копошится в рюкзаке в надежде найти что угодно, за что можно с грохотом захлопнуть дверь камеры за спиной Ван Ибо. Рев его мотоцикла по ночам на тихой улочке всех уже порядком достал. Ибо смотрит и смотрит, и под пристальным взглядом рука сама тянется поправить строгий воротничок формы. Почему он так пялится? Может, у Сяо Чжаня пуговица расстегнулась или фуражка съехала? А затем Ван Ибо открывает рот. Красивые губы шевелятся, растягиваются в похабной улыбке, и Сяо Чжаню кажется, что у него едет крыша. Нет, точно, он ослышался. - Простите? - торопливо переспрашивает он, чувствуя, как кончики ушей начинает печь. - Говорю, что я поклонник ролевых игр. Арестуете меня? Голос у него низкий и бархатный, Ван Ибо растягивает слоги и улыбается совершенно непристойно, и у Сяо Чжаня, как по команде, встает. Кровь пульсирует, заполняя совершенно не те клетки, которые следовало бы. Розовый язык медленно проходится по пухлой нижней губе, и Сяо Чжань с трудом сглатывает слюну. Он ощущает себя псом, которому показали стейк из мраморной говядины и приказали “Не трогать”. Если бы это было возможно, у него бы встал во второй раз. Пошлые мысли, до этого момента успешно заглушаемые доводами рассудка и железной волей, устраивают в его голове гала-концерт. И это просто невыносимо. - Прошу не посвящать меня в подобные фантазии, я при исполнении, - Сяо Чжань морщится, но не от злости - форменные брюки так плотно прижимают член, что становится больно. Строчки на бланке задержания плывут от марева перед глазами. - Да, именно так вы и должны говорить, - Ван Ибо улыбается, разглядывая собственное отражение в забрале шлема. Ему страшно весело подтрунивать над ним, понимает Сяо Чжань, и ручка в его руках дрожит. Протокол он заполняет впопыхах, надеясь как можно быстрее отделаться - чем раньше они сдадут Ван Ибо в отделение, тем лучше. Рядом Юй Бинь потрошит рюкзак с настойчивостью землеройки и останавливается, лишь когда Ван Ибо со вздохом произносит: - Ничего вы там не найдете. Можно побыстрее? Я спешу. Юй Бинь в ответ лишь глумливо усмехается - птичка уже поймана, кот может быть доволен. - Вчерашний день искать? С такой скоростью ты его непременно догонишь. Сяо Чжань отрывается от протокола как раз вовремя, чтобы заметить ужасающую в своей соблазнительности улыбку: - Нет, на вечеринку. Или как вы, деды, это называете - дискотека? Саркастическая реплика бьет под дых, и от беспочвенной обиды Сяо Чжань ощущает себя окончательно разбитым. Шесть лет разницы, напоминает он себе обреченно и украдкой вздыхает. Ты доблестный сотрудник полиции, серая мышь в синей форме, знай свое место. Ван Ибо юн, хорош собой и дьявольски восхитителен, и Сяо Чжань даже помыслить не может о том, что могло бы произойти, встреться они иначе. Да ничего бы и не произошло, отчетливо понимает он, они же не в дораме. - Вечеринка подождет, - выходит чересчур резко, но Сяо Чжань ничего с собой не может поделать, ведь голова идет кругом. Тело еще никогда не заявляло о своих желаниях так громко и однозначно. Руки Ван Ибо, затянутые в перчатки, поглаживают пластик мотоцикла нежным, почти интимным жестом, и приходится сдерживаться, чтобы не представлять под ними свои бедра или живот. Фантазия Сяо Чжаня, и без того слишком бурная, начинает бить рекорды. Откуда в нем столько похоти? Что сказала бы мама, узнав, что ее хороший мальчик Чжань-Чжань способен вообразить себе что-то настолько развратное? - В отделение, - кивает Сяо Чжань Юй Биню. А затем командует, удивляясь металлическим ноткам в голосе: - Сдавайте ключи. Мотоцикл заберете позже на штрафстоянке. Ван Ибо вновь облизывает губы - медленно, слишком медленно, - и нехотя вытаскивает ключи из замка зажигания. Перекидывает увесистую связку прямо в руки Сяо Чжаню. - Как прикажете, товарищ младший лейтенант, - он не говорит, а мурлычет, бессовестно разглядывая Сяо Чжаня из-под растрепанной челки. - А что насчёт наручников? О, Небеса! Чем же он это заслужил?! *** Прежде, чем открыть дверь в свою пустую и одинокую берлогу, Сяо Чжань медлит. Всего несколько секунд, но даже их хватает, чтобы ощутить себя бесконечно жалким. В квартире его никто не ждет, только кошка - единственный собеседник и самый преданный друг. - Привет, - шепчет он, когда пушистая молния бросается к нему из темноты коридора и мельтешит под ногами. - Соскучилась? И застывает, так некстати воскрешая в памяти события минувшего вечера. Из отделения, куда они доставили Ван Ибо, Сяо Чжань позорно сбежал. Сослался то ли на проблемы с желудком, то ли на рванувшую дома водопроводную трубу, - сейчас уже не вспомнить. Ложь во спасение, чтобы как можно скорее оказаться вдали от угрозы. Угроза, развалившись на стуле, в пол-уха слушала дежурного, который оформлял задержание, и показательно скучала. И даже взгляд мельком на изящный профиль и поблескивающую в ухе серьгу будил в Сяо Чжане...что-то. Что-то темное и порочное, которое при свете дня обычно заталкивают поглубже в черепную коробку, и еще утрамбовывают ногой. Чтобы не высовывалось. - Уже уходите? - удивленно спросил Ван Ибо, когда Сяо Чжань короткими перебежками пробирался к выходу. - Дежурство закончилось. Лжец. Еще два часа осталось. - Жаль, - Ибо устроил подбородок на мотоциклетном шлеме, взглянул так пристально, что низ живота ошпарило, - я буду скучать. Сяо Чжань надеется изо всех сил, что улепетывал не чересчур поспешно. Он ужинает, кормит кошку, очень долго принимает ванну. Выкручивает вентиль холодной воды на максимум, но и ледяной душ не может навести порядок в голове. Мыслей слишком много, а приличные можно по пальцам пересчитать. Чуть позже, перед сном, он все-таки открывает Вейбо, по памяти вбивает символы в поисковую строку. Имя не самое распространенное, но Сяо Чжань успевает полюбоваться на всех возможных “Ван Ибо”, которых может предложить ему Поднебесная и умный поиск. Пока, наконец, не натыкается на видео с лаконичным названием “Открытие сезона”. На превью - кусок байка и знакомая наклейка, слишком приметная, чтобы стать обыкновенным совпадением. А даже если и так, то что? Не давая себе времени на размышления, он тычет в экран, запуская видео. Камера, закрепленная на шлеме, отлично передает и сумасшедшую скорость, с которой мотоцикл несется по пустующему в ранних сумерках шоссе, и угрюмые тени редких деревьев на обочинах. Все слишком реально, как будто он сам находится за спиной водителя и слышит завывание ветра в ушах. И дыхание захватывает, когда оператор, заложив крутой вираж, останавливает машину. Дальше творится форменная вакханалия, картинка прыгает и меняет фокус: мелькают десятки незнакомых лиц, бурно чему-то радующихся, открываются с громкими хлопками бутылки игристого вина. Это праздник, понимает Сяо Чжань с легкой тоской, праздник, на который его не приглашали. И когда на экране, наконец, появляется Ван Ибо - растрепанный, до невозможного счастливый, - у Сяо Чжаня потеют ладони и поджимаются яйца. Это слегка похоже на помешательство. Если бы дьявол захотел ввести в искушение весь людской род, ему стоило пустить по всем экранам мира видео того, как Ван Ибо небрежно пьет шампанское из горла, скользя языком по зеленоватому стеклу. Капли вина блестят на пухлых губах, когда он улыбается. Все остальное - как в тумане. Ненавидя себя до дрожи, Сяо Чжань остервенело ведет кулаком вверх-вниз, закрывая глаза. В голове - сладкий туман, бедра дергаются от напряжения и почти болезненного, невыносимого удовольствия. Сяо Чжань тихо всхлипывает, сжимая член в кулаке до боли, и окончательно признает, что он поехавший. Бесповоротно и отчаянно, ведь единственное, о чем он может думать, купаясь в послеоргазменной слабости, так это о том, что губы Ван Ибо совершенно точно должны быть приторно-сладкими от шампанского. Как жаль, что Сяо Чжань не пьет.