Поцелуй истинной любви

Когда-то королевство было местом жизни и радости; когда-то оно было наполнено смехом и светом. Это было бы обычным зрелищем — видеть короля и королеву, танцующих друг с другом; видеть королеву, бродящую по деревне и гарантирующую, что каждая просьба гражданина была услышана. Обычные люди будут приглашены посидеть с ними, поприветствовать и рассказать о своих днях. Еженедельные собрания происходили по мере того, как крестьяне могли высказывать свои проблемы, чтобы их выслушали и помогли. В те времена мысль о наследнике такой великолепной пары радовала и прославлялась. Но то было раньше. Теперь же королевство было закрыто для всех, кроме стражников. Окна были заколочены досками, а коридоры покрыты паутиной и пылью. Мало кто мог бы утверждать, что видел, как король покидал замок больше чем на час. Царила тьма, а король ходил из комнаты в комнату, бормоча и хмурясь. Он не утруждал себя мыслями крестьян, больше не танцевал и не улыбался. Да и какой в этом смысл? Его возлюбленная умерла, и его ребёнок был тем, кто убил её; тем, кто в конечном счете вернётся и закончит работу. Король боялся этого дня, каждую минуту бодрствования он боялся его, ожидая — просто ожидая конца. Он говорил себе, что жив, что пока он жив, то же самое происходит и с королевством, и с памятью о его королеве. Этого должно быть достаточно. Но в последнее время его стали одолевать мысли, осознание того, что если ребёнок вернётся и закончит работу, то королевство останется в его руках. Королевство, о котором так заботилась его королева, останется во тьме. Он не мог этого допустить, позволить пророчеству сбыться. — И этого не было бы этого, если бы не ты! — Сквард развернулся, ударив рукой по ржавой клетке, его пальцы сжались вокруг прутьев, когда он зарычал. — Этот зверь — ребёнок — проклятие моего существования, и это полностью твоя вина! Если бы ты закончил работу, то у меня уже был бы другой наследник! Если бы ты сделал то, что я приказал, тогда я мог бы передать свою корону, зная, что это королевство выживет! Он отпустил клетку и ударил ладонью по её прутьям, отчего та приоткрылась. Изнутри донёсся пронзительный крик, когда его предательский стражник попытался удержаться на ногах. Как только он поднялся на ноги, охранник заговорил спокойным голосом, не выдавая ни малейшего раздражения, которое он испытывал. — Сквард… я не понимаю, о чём ты говоришь. Ты должен спокойно подумать об этом, это дьявольский фрукт, не ты. Король проигнорировал слова зверя: — Всё погружено в смерть, у меня нет ни наследника, ни будущего, ни жены. Это королевство падёт, и всё из-за этого ребёнка, — он расхаживал по комнате, яростно дёргая руками по бокам. — Сквард, — настаивал зверь, — это дьявольский фрукт, успокойся. — Ребёнок придёт, он придёт и убьёт меня. Я не могу позволить этому случиться, я не могу позволить этому забрать то, что принадлежит мне! — он остановился, — я должен остановить это. Но как это сделать? — как он мог гарантировать, что королевство будет в безопасности от этого? Мог ли он… глаза Скварда расширились от безумия. Он знал, что должен был сделать. — Я использую её, она может гарантировать, что ребёнок не причинит мне вреда, она может контролировать его. Всё, что я должен сделать, это захватить её и жениться, и тогда чародейка гарантирует, что даст мне наследника, и тогда ребёнок может быть уничтожен, — Сквард хихикнул, это было так просто! — Охрана! Будьте готовы! — он бросился прочь, плащ развевался у него за спиной: — у меня есть для тебя поручение, — и исчез, позволив дверям комнаты захлопнуться за ним. В клетке «зверь» глубоко выдохнул, прежде чем поднять крылья и ударить ими по металлу сбоку. Он сбил клетку и снова уселся на качели, свисавшие сверху. Затем прижал крылья к телу и в сотый раз огляделся вокруг. Марко проснулся в клетке, пойманный в ловушку своего птичьего обличья, которая была маленькой, неспособный трансформироваться. Учитывая, что он был человеком, пиратом, а клетка не была сделана из морского камня, побег должен был быть простым делом. Это предположение быстро подтвердилось, так как, несмотря на простой замок, Марко не смог выбраться самостоятельно. Его когти не могли дотянуться до засова, а перья были недостаточно сильны, чтобы служить отмычкой. Ломать прутья было дурацкой мечтой, а сбросить клетку со стола удавалось лишь в том случае, если она причиняла боль и отвлекала внимание Скварда, который даже не давал ему никакой информации. Сквард проигнорировал всё, что сказал Марко, и отказался вдаваться в подробности своих разглагольствований. — Сила сказочного фрукта, — сказал себе Марко, щёлкнув клювом. Его память была достаточно хороша, чтобы узнать, что многие дьявольские фрукты могли создавать облака, подобные тому, которым была захвачена его семья, но только у одного был тот особый блеск, прикреплённый к нему. Этот блеск он знал с болезненной фамильярностью, он видел его бесчисленное количество раз в своей юности, когда один из его братьев или сестёр использовал его. Его и раньше похищали фрукты и заставляли играть в игры с детьми команды. Позволяя своим племянникам и племянницам вести себя как принцессы, драконы, рыцари, феи и далее по списку, в то время как он притворялся злодеем наряду с другими командирами дивизий, такими как Тэтч. Перья Марко затрепетали в отчаянии, когда он с силой отдёрнул свой разум от воспоминаний и вернулся к насущной проблеме. Он прекрасно понимал, что единственный способ избежать этой истории — закончить её. Однако все сказки, с которыми он сталкивался, были безобидными, рассчитанными на детей. Они не предназначались для пиратской команды и не были созданы дозорными с Эйсом в руках. Если Эйс вообще присоединился к ним в этом мире, то вполне возможно, что он этого не сделал и уже был мёртв. Нет, он отказывался об этом думать. Эйс должен был быть где-то там, он был персонажем в этой истории и не был мёртв. История была бы сложной, если бы её придумал дозорный. Потенциально король должен был умереть, что означало, что эта участь предназначена Скварду, и если Сквард должен был умереть… нет, этого Марко сделать не мог. Он не мог убить члена своей семьи и союзника, это был не вариант. Не то, чтобы он не должен беспокоиться о том, что он пойман в ловушку. И хотя у него было преимущество воспоминания о реальном мире — побочный эффект исцеляющей способности Феникса — Марко не был полностью застрахован, учитывая, что он был пойман и миниатюризирован. Марко взглянул на замок своей клетки, его когти согнулись на перекладине, на которой он сидел. Возможно, если бы он мог хоть на мгновение воспользоваться хаки… но это опасно, физически он был не более чем обычной птицей. Если бы ему вообще удалось использовать хаки, он мог бы привести себя в состояние, когда ему понадобится врач, и мало кто стал бы беспокоиться о казалось бы обычной птицей. Но оно того стоило, он был единственным, кто помнил и кто мог закончить эту историю без смертей. Ему придется рискнуть. Он согнул когти, и ближайшее к нему окно разлетелось вдребезги, когда пара ног пробила его насквозь и два тела рухнули кучей перед его клеткой.