Поцелуй истинной любви

Именно по своей прихоти Ло повёл свою команду к океанам близь Маринфорда. Слух об аресте Портгаса и шепотки о надвигающейся войне привлекли его внимание. У дозора не было намерения объявлять о казни, и поэтому единственным способом наблюдать что-либо было плыть в пределах досягаемости морской базы. Ло никогда не собирался приближаться к месту сражения настолько близко, чтобы быть втянутым в него, но достаточно близко, чтобы стать свидетелем исторического события. Явная нехватка сил дозора за пределами Маринфорда была его и пиратов Белоуса первым предупреждением. Женщина, стоявшая наедине с прикованным Портгасом и выкрикивавшая предупреждение, была второй. А потом появился дым. Ло попытался отвести свой корабль, подальше от него, попытался развернуться и убежать, но всё было напрасно. Дым нёсся над морем быстрее, чем мог бы плыть любой корабль, и он поглотил Полярный Танг и его команду, не заботясь о том, что они были под водой в то время. Команда Ло в мгновение ока была украдена у него; и чтобы вернуть их, он без колебаний шагнул вперёд. Пираты были жадными, капитаны пиратов — ещё более жадными, и Ло отказывался уступить то, что принадлежало ему, дозорным. Увидев, как женщина играет с пиратами Белоуса, Ло проснулся одетым в металл, в полной униформе гвардейцев, и обнаружил себя окруженным бывшими пиратами, превратившимися в солдат без единого воспоминания о реальном мире. Ло намеревался сменить форму как можно скорее. К сожалению, единственной доступной одеждой были либо доспехи, либо рваная крестьянская одежда, и Ло отказался носить последнюю. Хотя доспехи имели свои преимущества, ношение униформы означало, что крестьяне держались от него на почтительном расстоянии, а деревенские отбросы избегали его, как чумы, но это также означало, что ему не нужно было беспокоиться об аресте. С этим снаряжением было достаточно просто собрать информацию после пробуждения; стражники легко сплетничали сами с собой, даже если все остальные избегали их. Ло открыл, что никто не знал, что такое Маринфорд, ни Блю. Они совершенно терялись, если он упоминал пиратов или дозорных, и когда их спрашивали об их местонахождении, они отвечали только: «деревня, конечно». Раздраженный пустотой, которая исходила от его вопросов, Ло решил исследовать саму «деревню» для получения дополнительной информации. Именно тогда он и заметил, что Луффи кричит о том, что он не резиновый. Лично Ло был доволен тем, что именно Монки Д. Луффи станет его союзником в этом мире. Ло уже намеревался поговорить с Луффи об альянсе после того, как стал свидетелем того, как его товарищ-новичок зарядил Небесному Дракону по лицу. Это была достаточная причина для Ло, чтобы полагать, что у Луффи не было бы никаких сомнений в том, чтобы нацелиться на кого-то, считающегося неприкасаемым, ведь именно это было целью Ло. Таким образом, он мог одновременно работать над побегом и проверять своего товарища-новичка на совместимость между ними. Запрашивать информацию было бы не слишком сложно. Ло уже знал это из-за униформы, в которую его заставили одеться. Сказки или те немногие, что он читал, все, казалось, следовали общему наброску, расспрашивая вокруг, он мог узнать, что за заговор был разработан той женщиной дозорной. Чтобы сбежать из этого мира, им нужно было закончить историю, а для этого им нужен был сюжет. Ведя Луффи по городским улицам, он чуть не остановился, увидев её. Клион, его товарищ по команде, одетый в толстые лохмотья, которые заставили его губы изогнуться в улыбке при воспоминании об их первой встрече. Он наблюдал, как она перевела свой пристальный взгляд, осматривая улицы, прежде чем они приземлились на него. Страх появился на её лице, когда она заметила его; страх перед металлической формой, в которой он проснулся, и тем, что она представляла. В этом мире он был гвардейцем, он был таким же, как дозорные в глазах штатских; в глазах его собственного товарища по команде, который больше не видел в нём своего капитана. Ло отвернулся от Клиона и сосредоточился на ком-то, кого он не знал; он предпочёл бы говорить с незнакомцем, чем с этой пустотой. Подойдя к ближайшему штатскому, он открыл было рот, чтобы задать им вопрос, но был вынужден вывернуться в сторону, избегая яростно брошенного сеновала, направленного ему в голову. Откинув назад металл своей униформы, запертый на замок, он резко остановился и ударил кулаком прямо в голову. Ло машинально протянул руку, чтобы вызвать комнату и выйти за пределы досягаемости, но тут же забыл, что и это сейчас невозможно. Мысленно выругавшись, он напрягся, но удара не последовало. Рука Луффи протянулась мимо него, поймала его за руку и отвела в сторону. — Эй! Это нехорошо, это мой друг! Глаза Ло сузились. Друг? Так Луффи только что назвал его? — Он же стражник! — человек сплюнул на землю, отдёрнув руку назад, — этот подонок здесь только для того, чтобы арестовать нас со своими выдуманными обвинениями, — это совсем другое дело; обычно Ло презирали за то, что он пират, а теперь презирали за то, что он подобен офицеру дозора. — Торао этого не сделает! Он мой друг, так что оставь его в покое, или я тебя побью, — было так много всего, что Ло хотел сказать об этом конкретном предложении, от прозвища до утверждения, что они друзья. Они были союзниками и только союзниками, они работали для достижения общей цели, возможно, двух, если их объединение сработает. Но друзья? Нет, они ими не были. Мужчина усмехнулся: — Ну и ладно, — он закурил сигару, глубоко затянулся и выпустил дым в их сторону. — Тогда чего же ты хочешь? Ты же знаешь, у меня не весь день впереди. Глубоко вздохнув, Ло подавил желание поспорить с Луффи и сосредоточился на получении информации. — Расскажи о короле, — попросил он. Вполне вероятно, что дворяне в этом месте были вовлечены в эту историю. После того, что он видел в деревне, он знал, что король должен быть продажным, потому что стража не защищает, а крестьяне были слишком бедны, чтобы быть счастливыми. — Король… почему такой стражник, как ты, хочет знать о нём лично? — Предположим, что нет. Луффи немного лениво огляделся вокруг, по-видимому, он не слушал, но Ло не был полностью уверен, что эта мысль верна. — Да особо и рассказывать нечего, — мужчина поднял руку, слегка пожав плечами, — мы не так уж часто видим его здесь. Но мы слышим слухи, обычное дерьмо, знаешь? Например, как он сошёл с ума после смерти своей жены или как он был проклят никогда не иметь ребёнка после того, что он сделал со своим первенцем. — Первый ребёнок… какой ещё ребёнок? — Ло наклонился вперёд, в то время как Луффи искоса бросил на него нечитаемый взгляд. — И что же он сделал? — Господи, неужели ты ничего не знаешь? После того, как его жена умерла, что-то вроде двух десятилетий назад, чародейка выскочила… не знаю, что парень думал, слушая такую, как она, ничего хорошего не происходит от магии. Так или иначе, чародейка рассказала ему пророчество. Это было что-то вроде… — мужчина прочистил горло. — Что такое пророчество? — спросил Луффи. — Предсказание, — когда Ло ответил, окружающая среда вокруг тогда стала странной. Он и Луффи быстро огляделись вокруг, солнечный день внезапно потемнел, тёмные облака образовались исключительно вокруг них. Зазвучала навязчивая музыка, источника которой нигде не было видно. В то время как гражданский, с которым они говорили, был освещён, его лицо было в центре, когда туман закружился вокруг него, помещая его в глубокий фокус. Голос мужчины исказился, становясь всё глубже, как у диктора радиостанции «Ден-Ден», которую Ло поймал в Норт-Блю. Луффи одарил Ло широкой улыбкой, взволнованный этими изменениями: — О! — сказал он. — Давным-давно… — начал мужчина, когда музыка постепенно стихла, — королевство и деревня процветали, а люди были счастливы и свободны. Это было мирное время, наполненное радостью и торжеством, когда королева объявила, что забеременела; у королевства появится наследник! Однако, когда она объявила об этом, чародейка появилась без предупреждения, — темнота вокруг них сгустилась, и музыка заиграла неровно. Луффи возбуждённо наклонился вперёд, и Ло обнаружил, что делает то же самое. — Чародейка сказала королю и королеве, что этот ребёнок будет проклят, он будет нести ответственность за смерть и разрушение… это королевство падёт от его рук. И предупредила их: «убейте его, убейте прежде, чем он исполнит своё предназначение». Глаза Луффи похолодели, когда он с презрительной усмешкой уставился на этого человека. Это слишком сильно напомнило об Эйсе; то, как люди, которые обычно говорили Эйсу, что он не должен быть жив. Луффи ненавидел этих людей; они были неправы, ребёнок и Эйс оба заслуживали жизни. Мысли Ло текли по другой линии. Сказка имела счастливый конец, но это не звучало так, как будто у неё был один. Если только главной целью этой истории не было убедиться, что Портгас погиб. Правда, большинство сказок были основаны на более тёмных идеях. Он предпочёл бы, чтобы его теория была неточной; если побег означал смерть Портгаса, а он приложил к этому руку… его будут преследовать до самого края океана вечно преданные белоусовцы и их союзники. Человек продолжал рассказ истории, не зная их мыслей; вместо этого он наклонился к ним, и глаза его положительно светились в темноте. — Королева отказалась верить словам чародейки, она бы ни за что не причинила вреда своему ребёнку; она умоляла короля отослать женщину прочь. Он так и сделал, но позже пожалел об этом. Ибо рождение было насильственным, и когда ребёнка вырвали из рук королевы, он забрал её жизнь в обмен на свою собственную. — Это не вина ребёнка! — рявкнул Луффи. Мужчина не заметил его вспышки, даже если это сделал Ло. — Это не так, — подтвердил Ло, — вина лежит на системе здравоохранения этого места, с настоящим доктором королева была бы в порядке, — он уже работал с рожавшими матерями ранее, иногда используя силу своего фрукта, чтобы вырезать ребёнка для безопасности как матери, так и младенца. — Убитый горем король знал, что он должен сделать, он должен был предотвратить исполнение пророчества. Ребёнок должен был умереть. Но король не желал убивать младенца в доме покойной королевы, особенно после того, как она полностью защищала своё ещё нерождённое дитя. Поэтому он позвал своего самого верного охранника и приказал ему отвести ребёнка в Запретный Лес и избавиться от него. Охранник ушёл, и вернулся без ребёнка. Но он не убил его. Он оставил ребёнка спрятанным, в безопасных владениях леса, вне пределов досягаемости королевства и ненависти короля. Ло вздохнул: — И без сомнения, он узнает правду про пророчество и однажды вернётся в королевство, чтобы вернуть корону; это самоисполняющееся пророчество. — Что это значит? — спросил Луффи. — Это означает, что, пытаясь избежать своей судьбы, король встретит её благодаря своим же действиям, — он указал на замок, — чародейка сказала, что его ребёнок убьёт его. Поэтому, чтобы избежать этого, он пытается убить его. После того, как ребёнок вырастет, он, вероятно, захочет отомстить и забрать королевство себе. Поэтому отец умирает, потому что он отказался заботиться о ребёнке. — О! Это какая-то загадка. Ло пристально посмотрел на Луффи, а затем тяжело вздохнул: — …верно. — Стражник вернулся, чтобы сказать королю правду, что ребёнок больше не будет беспокоить ни его, ни короля. И король чувствовал себя в безопасности… пока чародейка не вернулась и не прошептала ему правду. — Откуда ты знаешь все эти подробности? — спросил Ло. Конечно же, обычный гражданский человек не должен знать такого рода информацию? Но человек не ответил ему. — Ночью чародейка прошептала: «ребёнок жив, он вернётся и исполнит пророчество, забирая твою жизнь, как сделал это с королевой. Стражник предал тебя, с ним надо разобраться… позволь мне», — этот человек выглядел забавно, пытаясь войти в образ чародейки, — Король согласился, и стража была вызвана к нему. Когда они преклонили колени перед своим королем, чародейка прокляла его за предательство; с тех пор ни его, ни ребёнка никто не видел. Как только мужчина закончил произносить последнюю фразу, темнота вокруг них исчезла в ту же секунду, исчезла, как будто её никогда и не было. В то время как музыка оборвалась, оставив их с регулярными звуками деревни ещё раз. Штатский небрежно затянулся сигарой, делая вид, что ничего не произошло. — Ну что, доволен? — спросил человек. — Не имеет значения, что вы оба с этого получили. Я достаточно долго развлекал вас, — и без дальнейших церемоний он ушёл. Ло ущипнул себя за переносицу, размышляя над тем, что они узнали. — Значит, нам придётся избить короля, — решил Луффи после того, как услышал эту историю. — Нет, — Ло опустил руку, — если уж на то пошло, мы должны победить чародейку и короновать ребёнка, — скорее всего, им придётся спасти королевство и восстановить отношения между мальчиком и королём. Тем не менее, они должны найти ребёнка в первую очередь, и самый простой способ сделать это, вероятно, будет найти охранника и заставить его привести их туда, где он оставил ребёнока. — Но старик пел о поцелуях, — они должны были бы заставить кого-то поцеловать кого-то, решил Луффи, истинный поцелуй любви наверняка закончит историю и поможет им выбраться. — Мы должны заставить принцессу поцеловать кого-нибудь. Тогда мы можем пойти спасать Эйса! Ло сделал паузу. — Принцесса? — он обменялся взглядом с Луффи, понимая, что рассказчик так и не назвал ни пола, ни имени ребёнка. Ло предположил, что это был Портгас, но это могло быть и не так. Нет, наиболее вероятным вариантом было бы поставить Портгаса в ту роль, которая казалась наиболее опасной. — Вполне вероятно, что ребёнок в истории — это Портгас-я, всё это событие сосредоточено на его аресте, — отметил Ло. — А?! — Луффи закричал, — Мы должны пойти и спасти его! Я иду, Эйс! — и помчался в совершенно неверном направлении. — Он даже не… Мугивара… я не про это!