Поцелуй истинной любви

Марко был впереди, лениво летя через лес впереди Ло и Луффи; он расширил своё хаки наблюдения так далеко, как только мог во всех направлениях в поисках любого человеческого присутствия. В то время как хаки вооружения было слишком огромно миниатюрного птичьего тела, чтобы справиться с ним, в то время, как хаки наблюдения было больше связано с умом. У Марко были смутные воспоминания о башне, имплантированными в его мозг, которые соответствовали истории, которую Трафальгар Ло рассказал ему. Однако воспоминание уже не было таким детальным, оно расплывалось в его голове, как сон, и чем дольше шло время, тем больше оно ускользало. Марко подозревал, что это было потому, что он знал, что был проклят, и его настоящие воспоминания быстро прорывались сквозь ложные. Подобный эффект, без сомнения, уже произошёл с Ло и Луффи. Во время полета он внимательно следил за погодой, высматривая саму башню, хотя Марко не верил, что Эйс, будь он проклят или нет, останется в таком состоянии надолго. Вот почему Марко использовал свой хаки: найти башню в лесу с его помощью было бы проще простого, а найти хоть одного человека без него — определенно трудно. Марко с трудом удерживался от того, чтобы не броситься во все стороны с бешеной скоростью. Он должен был заставить себя оставаться на базовой человеческой скорости ходьбы. Он сделал это, потому что знал, что Эйс никогда не одобрит, если Марко оставит его брата позади. Особенно с учётом того, в каком состоянии находился Луффи. Только вчера вечером Ло и Марко пытались спасти жизнь Луффи, не прибегая к медицинской помощи, к которой они привыкли. И хотя Марко и Ло справились, они оба предпочли бы, чтобы Луффи оставался в постели, отдыхая, по крайней мере, в течение следующей недели. Что-то, что Монки Д. Луффи отказался сделать, и Марко ничуть не удивился. Таким образом, Марко вёл их маленькую группу в томном темпе, сохраняя его, несмотря на то, что Луффи и его собственное сердце негодовали. В то время как он и Ло каждые несколько минут бросали на Луффи испытующие взгляды, будто ожидая, что он внезапно снова потеряет сознание. Словно в ответ на его мольбы, Марко почувствовал справа от себя человеческую ауру; он повернул голову, почувствовав, что она ему знакома. Марко не мог улыбнуться клювом, хотя ему очень этого хотелось, когда он направился к объекту. Эйс наконец-то был в пределах досягаемости.

***

Портгас Д. Эйс стоял один перед рекой, глядя вниз на рябь воды. Было что-то в этих водоёмах, что, казалось, странно действовало на него: вызывало у него навязчивое желание петь. Каждый раз, когда он ловил себя на том, что смотрит на ручей, или на любую воду из наполненной им чашки, или на реку, или даже на дождь, он чувствовал слова на кончике языка. Но чаще всего он уступал и без желания сделать это, которого у него не было. Песня клокотала в его горле, пока он ждал, когда крокодил, за которым он охотился, покажется ему; Эйс думал, что подавил его, пока не начал шептать — петь — слова в своей голове. — В семь утра, встаю я утром каждый день, — пробормотал он, увидев, как его добыча скользит к нему по грязи. Когда он двигался, то издавал тикающий звук, похожий на тиканье часов, который, казалось, разделяли все крокодилы в реке. Его голосовые связки вибрировали, когда он напевал мягкую мелодию, постепенно становясь всё громче, поскольку крокодил приближался, не подозревая о своей судьбе быть обедом Эйса. — На всю жизнь застрявший в этой башне, и продолжаю гадать, гадать, гадать... — Эйс нырнул вперёд, размахнувшись посохом, который у него был, и с громким треском ударил им крокодила по голове. — Когда начинается моя жизнь? — он громко и торжествующе запел. Эйс чуть не зарычал, когда он понял, что сделал это снова и резко закрыл рот рукой. Кряхтя под пальцами, он поставил босую ногу на тело крокодила, прежде чем тот уплыл. Он медленно проговорил следующую фразу сквозь зубы. — Я не пою, ни сегодня, ни в любой другой день. Нагнувшись, Эйс вытащил зверя из воды и перебросил через плечо. Его охота была успешной, как и всегда. Теперь ему оставалось только вернуться в «башню», которую большинство сочло бы «тюрьмой». Эйс усмехнулся этой идее, как будто взбираться на башню было тяжело. Он повернулся, карабкаясь вверх по берегу реки, когда что-то проломилось через линию деревьев в его сторону. Эйс застыл, глядя на открывшегося подростка, первого человека, которого он увидел снаружи… когда-либо. — Эйс! — подросток резко бросился на него, стукнувшись в живот и отправив обоих в реку. К раздражению Эйса, поток подхватил его обед и унёс вниз по течению. У него не было другого выбора, кроме как отпустить его, так как в ту же секунду, когда подросток коснулся воды, он испуганно кричал о неспособности плавать. Ирония судьбы, учитывая, что вода была ему по пояс, и он мог стоять, если бы захотел. — Луффи! — ещё один человек вышел из-за деревьев, молодой человек, с раздражением на лице. — Ты не настолько здоров, чтобы бегать. Ты не можешь вот так бросаться из стороны в сторону. — Приказ доктора, Луффи, — сказал другой голос, который Эйс не мог определить. Всё, что он видел, было странно выглядящей птицей, но птицы не говорили. — Но Эйс здесь, — захныкал подросток, видимо, Луффи, — Эйс, я пришёл спасти тебя! — сказал он. Настоящие эмоции, стоявшие за этими словами, были потеряны для Эйса, когда туман гнева пронесся перед его глазами. Ещё один очередной нелепый рыцарь здесь, чтобы «спасти» прекрасную деву из башни, охраняемую драконом. Башня без дракона и без принцессы. Башня, на которую большинство рыцарей пытались взобраться, но потерпели неудачу, и каким-то образом им всё время приходила в голову мысль потребовать от Эйса «распустить свои никогда не остриженные волосы», чтобы они могли взобраться по ним. Они, казалось, не понимали Эйса. Во-первых, у Эйса был нож, чтобы обрезать волосы; во-вторых, даже если бы у него не было ножа, он не позволил бы им взбираться по его волосам; в-третьих, Эйс мог забраться на башню голыми руками даже прибывая во сне. Не то чтобы хоть один рыцарь заботился обо всем этом, вместо этого они попытались подняться по лестнице его дома, напевая о браке, милостях и своём героическом долге. Эйс сбил несколько штук прямо со скалы из чистого негодования. Эйс оттолкнул подростка от себя и выровнял мелководье. Он был зол, зол, из-за того, что потерял свой ужин из-за этой группы; зол, что ещё один идиот рыцарь был здесь, чтобы настаивать, что он был женщиной и нуждался в спасении. Повернувшись к нему, он высказал свою точку зрения так ясно, как только мог: — Я не принцесса и не женщина. Почему все думают, — он издал бессвязный звук ярости, — что я в беде? Мне не нужна помощь. Так что вы можете уйти. Пока-пока, приятного вам дня, — он качнулся на месте, шагая вниз по реке в надежде, что его крокодила поймают на скале, или что он сможет найти нового. Луффи вскрикнул, когда его во второй раз бросили в воду. Он барахтался в ней до тех пор, пока Ло осторожно не шагнул вперёд, проверяя, означает ли потеря его дьявольского фрукта потерю его слабости в воде. Так оно и было. Поэтому Ло шагнул вперёд, схватил Луффи за воротник и рывком поднял его на ноги. — А? Это не работает? — Луффи понял. — У нас тут нет силы фрукта, — заметил Марко, глядя вслед уходящему Эйсу. Он думал, что Эйс тоже может быть таким же. Однако это исходило из предположения, что и Ло, и Луффи были «Д.» Похоже, он ошибался. Это означало, что их иммунитет и иммунитет Марко были вызваны чем-то другим. — Похоже, что у Портгаса-я тогда не было его воспоминаний, — заговорил Ло, наблюдая, как Эйс внезапно остановился и схватил полноразмерного крокодила из реки, который быстро был брошен через плечо, — завершение истории исправит это, — Луффи быстро оживился, это правда, ему просто нужно было закончить историю, и Эйс снова вспомнит его. — Значит, нам придётся короновать его, — задумчиво произнёс Марко, усаживаясь на плечо Ло. — Он этого не оценит. — Нет! — Луффи возразил: — Эйс не хочет быть королём, он хочет, чтобы старик был королём, но это я хочу быть королём! — Марко и Ло, оба посмотрели на него с невозмутимым видом, Марко потому что это не было целью, а Ло потому что… — Вообще-то им буду я. — ЧТО?! Нет, не будешь! Марко закатил глаза к небу: — Сосредоточьтесь, — эти дети, честно говоря, это поколение было слишком энергичным. — Что значит "нет" Луффи? — Старик пел об этом, — ответил Луффи, как будто это было просто, — у Эйса должен быть истинный поцелуй любви. Марко поразмыслил над этим, это имело небольшой смысл, и это сработало с приключениями, в которые были вовлечены дети экипажа. — Я тоже так думаю, — прокомментировал он. Именно Ло задал прямой вопрос: — Он с кем-нибудь встречается? — Эйс говорил, что любит Марко! Марко пронзительно вскрикнул, внезапно смутившись: Эйс рассказал младшему брату о нём?! Они месяцами держали свои отношения в секрете от команды и ояджи, а он просто сказал Луффи, что это ничего не значит? И тут Марко забеспокоился, что Эйс был бы слишком неуверен, чтобы говорить о них после того, как он ушёл — Марко поднял глаза, увидев, что Ло и Луффи оба уставились на него. — Что? — спросил он. — Что? — говорит Ло. — Поцелуй его, — и указал на лес, в котором забрел Эйс. — Я же птица! — Птицы умеют целоваться… Торао, а птицы умеют целоваться? — Я уверен, что он справится. Безумие, это поколение было сумасшедшим. Марко проигнорировал то, что в данном случае они были правы. Теоретически это должно было сработать, как принцесса и лягушка. Марко вспомнил, что читал эту историю одной из многочисленных племянниц на родном острове. Если лягушка может поцеловать и вернуть себе форму, то у Марко тоже не должно быть никаких проблем. — Ладно. Он это сделает.