Утром

Эта часть получилась немного бредовой и не совсем то, чего хотелось, ну да ладно. Тут присутствует ER (Established Relationship) и NC-17. Щелкнул замок входной двери, и в коридор ввалились два молодых человека. Альбинос поспешил поскорее раздеться и направиться в комнату. Ичиго же аккуратно складывал сумки на пол: он всегда бережно относился к своему оборудованию и камере, но в этот день ему хотелось поступить иначе. Съемка днем и еще одна вечером. Ему нравится своя работа, но постоянно ощущать себя не в своей тарелке, например, на светской вечеринке, где случайным образом срочно понадобился фотограф, или с вульгарной моделью, которая только на лицо была смазлива, а в остальном полный ноль, ему неприятно. Рыжеволосый парень чувствовал отвратительный холод, пробирающий до костей, и одиночество. Даже маленькая вечеринка в баре до самого утра с братом, который ему вроде бы как не безразличен, не принесла нужного забвения. От этого Ичиго хотелось взвыть. Он был растерян. И покинут. Так он сам думал. Тем временем Хичиго уже скинул с себя одежду и разгуливал по комнате в трусах. Включив на телефоне музыку, он поплелся в душ. В ванной комнате альбинос весело напевал мелодию, пока не вошел его брат. - Слушай, Ичиго, ванна занята, будь добр, выйди! – рявкнул он на рыжика. Только тот никак не отреагировал: сунул белье в стиральную машинку и залез под душ к парню. Хичиго косо посмотрел на брата, чуть хмурясь: - И как ты представляешь себе двух взрослых парней в одной маленькой ванной под душем? Ичиго посмотрел в золотистые глаза и усмехнулся. - Да запросто! – ответил тот, хватая шампунь с полки и открыв, вылил немного на белесую голову. – Давай вымоем тебя до блеска! – весело произнес он, ероша мыльные волосы. Хичиго же пытался отпрянуть, но по его лицу было видно, что он уже придумал план мести. Выхватив шампунь, он повторил действия брата. - Выкуси, придурок! – альбинос оскалился. И вот два взрослых парня, рискуя поскользнуться в маленькой ванне, дурачились, царапались и намыливали друг другу лица. - Ааа, глаза! - выкрикнули вдруг оба, зажмурившись и ища кран руками в пространстве. Первым, кто избавился от жжения в глазах, оказался Ичиго, так как стоял ближе всего к крану. Смыв с себя шампунь, он протянул душ брату. Тот с облегчением выдохнул, отмывшись от неприятного врага в лице мыла. Ичиго смотрел на брата, а тот в свою очередь сверлил взглядом рыжеволосого. На его бледной коже под глазами появилась краснота, словно он только что плакал. Он отвел свои золотистые глаза от лица брата и вылез из ванны, по пути прихватив полотенце. Когда дверь захлопнулась, Ичиго снова почувствовал себя одиноко. Повесив душ на крючок, он еще некоторое время постоял под каплями воды. Она казалась парню пронзительно холодной, совсем не греющей. По телу прошлись мурашки, неприятные, заставившие рыжеволосого скрипнуть зубами. Хичиго нагишом валялся на кровати, закинув одну ногу на другую и почитывая журнал. Вид открывался отменный, особенно когда его брат распахнул дверь, а перед ним открытые просторы соблазнительных форм. Голень чуть прикрывала попу, между ног виднелись гладкие яички; привлекательные узкие бедра и сами ноги. Ичиго нравились они. Их худоба, чуть выпирающие кости, упругие мышцы и пальцы. Парень не мог оторвать взгляда от того, как солнечные блики, пробивающиеся через щели жалюзи, играли на бледной влажной коже. Капли медленно и игриво скатывались по изгибам, и рыжеволосый, не сдержавшись, облизнул губы. На него волной накатили мурашки. Невольно прикоснувшись пальцами к тумбочке, он обратил внимание на камеру, что лежала на ней. Долго не думая, Ичиго взял ее в руки. Первый снимок он сделал, не двигаясь с места. Потом аккуратный шаг к брату, и еще снимок. Приблизив объектив, заснял, как скатывается капля. Вернув зум в обычное состояние, подошел к кровати вплотную, слегка касаясь кожи вытянутой ноги. Хичиго убрал журнал и косо посмотрел на брата. Но парень, словно завороженный, не заметил недовольный взгляд и искорку в них. Поставив одно колено на кровать, он заснял картину сверху и только сейчас поймал яркий взгляд, после нескольких фотографий. - Оставь уже камеру, она свое отработала на сегодня, - как-то лениво протянул альбинос. - Нет, она жаждет заснять тебя! – усмехнувшись, ответил Ичиго, делая очередной кадр. - Тебе попозировать? – а в глазах такой нехороший блеск и чертята, словом, придумал коварный план. Повернувшись на бок, Хичиго вытянул руку вперед, а затем ладонью прошелся по бедру, поднимаясь к талии, а там уже ласкающими движениями начал мять свою грудь. Ичиго смотрел и облизывал сухие губы; может, он и успел сделать пару снимков, но самое завораживающее явно пропустил. Глаза Ичиго сверкнули, ведь он знал, что не все так просто - иначе бы альбиносу было скучно. - Ты ведь хочешь что-то взамен… - тихо сказал рыжеволосый. Его фраза, скорее, звучала как утверждение, нежели как вопрос. - Если не догадываешься, значит, ты тот еще безмозглый идиот, - фыркнул золотоглазый, повернув голову в сторону. Это движение привлекло внимание. Парень смотрел куда-то в сторону, но не на стену: его взгляд был рассеян, словно он смотрел сквозь нее. Блеск желтых глаз на время потемнел, приобретая цвет золота. Остывшего золота, которое уже получило свою постоянную окраску, которое уже носили несколько раз. Ичиго не мог отказать себе в удовольствии сфотографировать для себя такого альбиноса. Естественно, щелканье затвора заставило Хичиго прийти в себя. - Хватит ее уже мучить! Дай сюда! – непривычно строго сказал парень, потянувшись к рыжеволосому, но вместо запланированного отбирания камеры альбинос получил поцелуй. Нежный, завлекающий. Ичиго притянул брата за шею как можно теснее, чтобы воздух между ними стал горячее. Прикусывая чужой язык, он перешел к губам, затем к шее и ключицам. Выдохнув, Хичиго зарылся пальцами в рыжие пряди, массируя голову и чуть оттягивая волосы. Когда же рыжеволосый с особым наслаждением стал дразнить соски, его брат не выдержал и глухо простонал, хватаясь за пряди, призывая парня подняться к его лицу. Поцелуй жесткий, страстный, и ничего, что пару раз стукнулись зубами. Казалось, это заводило их обоих. Хичиго обхватил спину своего любовника и потерся пахом об чужую ногу. Ичиго промычал в поцелуй, тут же начиная расстегивать свои джинсы. Им пришлось на мгновение оторваться друг от друга, чтобы стянуть нижнее белье и штаны. Обладатель огненных волос не стал возвращаться к поцелую: взяв ногу брата, он начал целовать ее с пальцев, переходя к ступне и пятке, затем к щиколотке и выше. Хичиго не забавляло медленное раздразнивание и нежные переходы от одного к другому, поэтому, дернув ногой, он положил ее на плечо парню. - Давай скорее, иначе я тебя пну в лицо, - хмурясь, пригрозил он хриплым и севшим голосом, легонько пиная Ичиго в грудь. Парень тянуть не стал, нависнув над своим братом. Он закинул бледные ноги себе на плечи и медленно начал входить, отмечая про себя, что проникать в тело куда легче. Это наводило на мысль, что Хичиго подготовился заранее, в любом случае планируя секс. В то же время белобрысый, чуть шипя, подался вперед, целуя лицо перед собой. Ноги, скрещенные за шеей, чуть надавливали на нее, давая понять, чтобы рыжик не отстранялся дальше позволенного. Хичиго диктовал свои правила, в то время как Ичиго пытался предложить свои. Ускоряя темп, он тяжело дышал в бледную шею, с каждым разом делая вдох все глубже и глубже, будто старался насытиться запахом тела. Тяжелые вдохи, тихое шипение и поскуливания, глухие стоны и пик наслаждения. Но одного раза не хватило обоим. Второй раунд был для них диким, потому что после первого раза их животные прихоти только обострились. На шее рыжеволосого красовались засосы, красноречивее всех слов, такие же отметины красовались и на шее Хичиго, только их было больше и не только на шее. Они встречались на животе, на ногах, даже на запястье пестрела парочка. Пока Хичиго дремал, рыжеволосый не мог сомкнуть глаз. После жаркого секса обычно он чувствовал удовлетворяющую опустошенность, но сейчас он чувствовал только давящую пустоту. Звенящее одиночество и жалкую обреченность. Откуда все это взялось, он не понимал. Вдобавок ко всему, он ощущал себя грязным. Хотелось отмыться, надеть чистое белье и улечься на чистую постель. Только Ичиго понимал, что все это лишь предубеждение, что все это глупости, и душ не спасет от этих давящих чувств. - И… чи… го... – тихо мямлил во сне альбинос. Отвлекшись, кареглазый обратил свое внимание на брата, который, прижавшись щекой к его бедру, обвивал руками его ногу. – Дурак… - послышалось еще одно лепетание. Парень не мог сдержать улыбки. «Я и в самом деле дурак», - подумал он, накрывая себя и брата одеялом. – И... чиго… м-м… это не твой кусок пиццы... идиот, - снова улыбка на лице. На душе стало легко и тепло, хотя чуточку неприятно, но рыжеволосый вряд ли уже будет думать о щемящих когда-то чувствах. Он знает, что сделает первым делом, когда проснется. И точно знает, чем накормит своего брата, когда тот приплетется на вкусный запах с кухни.