Four ways

      - Тише, тише…       Эйшет, на глазах которой проступили слезы облегчения, когда она увидела меня в дверном проеме, еле сдерживается, чтобы не броситься в объятия.       - Ге… Геральд… Я… - она стоит возле кресла, в котором я обычно проводил вечера в качестве ее клиента. - Я не знаю, что мне делать… ему так… так больно…       Темные волосы, обычно напоминающие мне своими блеском и гладкостью воронье крыло, сейчас собраны в растрепанный хвост на затылке. Кожа приобрела сероватый оттенок, а воспаленные глаза пугливо бегают от меня к окну, словно опасаясь что-то просмотреть.       - Тише, Эйшет… Я пришел помочь...       - Слава Шепфе… А Люций?Ты знаешь, когда он придет? – спрашивает демонесса дрожащим голосом.       Мой взгляд еще раз пробегает по измученной подруге, руки которой дрожат от нервного истощения, проходит по столу в центре комнаты, на котором в луже молока лежит опрокинутая кружка, а после падает на постель, где среди белоснежных простыней стоит плетенная, будто корзина, люлька. Едва я решаюсь что-то ответить, как воцарившуюся в комнате тишину разрывает детский плач.

***

      - Помоги им!       Пара горящих красным глаз замерли в паре дюймов от моего лица. Я упорно отказываюсь верить, что этот гаденыш имел наглость заявиться ко мне посреди ночи.       - С чего бы? –голос на удивление для меня самого звучит холодно, отчужденно.       Нет, я все еще хочу разорвать Люцифера. Вырвать его багряные крылья и сбросить ублюдка в пропасть, в которую прыгают только самые сумасбродные непризнанные. Но сейчас, когда он пришел с просьбой, его вид заставляет даже меня пожалеть мальчишку. В глубине души.       Разорванный ворот рубашки, что торчит из-под плаща, пропитанного кровью и грязью, подбитый левый глаз, белок которого слился по цвету с радужкой, растрепанные волосы и хромота, которую сложно не заметить, стоит только демону сделать шаг в моем направлении – не каждый противник способен так отделать лучшего выпускника факультета ада. Хотя избитым сына Сатаны я видел уже не раз… Это отчаянье во взгляде, с которым он просит меня о помощи… Я и не думал, что бес настолько растерян.       - С того, что Она тебя просит, - кидает мне Люцифер сквозь зубы.       Кажется, я все же его придушу. Но мне нужно сохранять спокойствие. Как и положено Высшему демону. Это сложно. Мое дыхание учащается, неосознанно я начинаю раздувать ноздри и еле сдерживаю яростную дрожь во всем теле.       Целых два года прошло с той заварушки у борделя. Я не появлялся в этом клоповнике с тех пор, как узнал о покровителе Эйшет. Осознание, что Вики… моя Вики… предала все то, что я долго вбивал в ее смышлёную головку, заставляло тихо сходить с ума от гнева и тоски, когда я оставался наедине со своими мыслями по вечерам. Я злился на нее, на Люцифера, на себя… И не мог выбросить из головы паскудные мысли о произошедшем. Меня не тянуло на выпивку, не тянуло к женщинам, не тянуло к другим развлечениям. Все моё существование словно потеряло смысл.       Прежде всего, я был разочарован в себе, как в учителе. Поэтому много времени проводил в работе, нагружая студентов по самый максимум, чтобы потом часами проверять их работы или принимать пересдачи. Но облегчение не наступало. Я все равно находил в расписании минуты для безделья. А когда, во время дневного сна, я представил их вместе в том злосчастном номере в конце коридора, то разочаровался в себе и как в мужчине. Я никогда не смел преступить черту с ангелом. Не смел даже дать ей намека о своем желании. Я даже почти смирился с тем, что однажды она встретит мужчину и будет счастлива. И я практически убедил себя, что буду рад за нее, как был бы рад ее отец, которому не суждено узнать о судьбе дочери. Но увидев Вики, держащую за руку демона, нарушающую все правила равновесия, заботливо осматривающую его ссадины, проводя своими изящными тонкими пальцами по его синякам и ранам, я озверел от злости и… зависти? Ведь он искусил ее? Принудил? Но эта нежность, с которой она смотрит на сына Сатаны, хотя и пытается не выдавать чувств… Дрянь. Потаскуха. Предательница. Так я еще раз убедился, что не умею быть другом.       Согласиться на пост было верным решением. Конечно, услышав от претендента, ранее отвергнувшего предложение, просьбу рассмотреть кандидатуру еще раз, Верховные демоны лишь оскалились от злорадства. Работы и обязанностей мне существенно прибавилось. Пришлось бросить преподавание. Пропадать в аду сутками. Падать в постель и засыпать, только коснувшись головой подушек. И я был безмерно рад такой возможности. У меня не оставалось ни сил, ни времени думать о ней, представлять, чем она занята, мечтать о случайной встрече по работе… Тоска по омуту этих двух ледяных озер, в которых я тонул, стоило только заглянуть в глаза своей студентке, наконец-то начала отпускать мое сердце. До этого дня.       - Прятать твоего бастарда от Сатаны, рискуя чином и крыльями, потому что меня просит… Уокер?        И снова он разрушил мое спокойствие. Ненавижу.       Рубины глаз Люцифера сурово смотрят на меня, словно он ждет продолжения бравады. И он ее получает.       - Ты вообще в своём уме? Ты – демон, которого ищут все подданные твоего отца, пришел к его Престолу и просишь меня спрятать полукровку, который до сих пор не помер по непонятным причинам? Тебе все мозги отбили, Люцифер, а? И я должен помочь, потому что девчонка, залетевшая от тебя, меня просит?       На последней фразе я ору на него, как на провинившегося ребенка. Мальчишка не отводит от меня взгляда, но я вижу, как заходили желваки на его скулах. Должно быть унизительно для него выслушивать такое от демона, избивавшего его в подворотне, когда он не посмел дать отпор.       Люций, не тронь его.       И я понимаю, как магия ее звонкого голоса влияет на разум.       Из-за эмоций я только что потерял лицо. Нужно успокоиться. Делаю вдох и спокойно продолжаю:       - Вас ищут все демоны. И я в их числе. Уходи. Это все, что могу сделать.       Я отворачиваюсь от него, показывая, что разговор окончен. Но он, громко выдохнув, продолжает.       - Не прикидывайся, что для тебя она просто девчонка, - спиной чувствую, как он снисходительно ухмыляется. - Думаешь, я не знаю, зачем ты тогда был у шлюх? Не знаю, кого ты любишь трахать в своих пьяных...       Я не помню, как развернулся. Не помню, как оказался возле него. Но сейчас я смотрю, как принц ада, все так же мерзко ухмыляясь, лежит на полу гостиной у моих ног и потирает свою ушибленную челюсть. Я же аккуратно пячусь назад и обессиленно падаю в кресло. Ярость, которая волной накрыла мою голову, тут же сошла нет, оставив за собой лишь страшную усталость. И чувство уязвлённости.       - Ты и … Вики… Вы оба…-я устало потираю виски, наблюдая, как Демон медленно встает на ноги, - Предали все, чему мы учили вас. Вы предали всех погибших. Вы предали всех живых. И Шепфу. Его вы тоже предали…       Перед глазами проносятся лица тех моих учеников, чьи тела я на своих руках уносил в главный зал школы после битвы.       - Зная о возможности его возвращения… Об ужасах, которые могут ждать нас вновь… Вы поступаете, как последние эгоисты. И ты просишь меня так же предать всех... Ради чего? Ты правда думаешь, что из-за Вики Уокер я подвергну все три Царства такой опасности?       Люцифер бессильно упирается спиной в стену. Его лицо вновь становится серьезным.       - Если ты закончил свое нытье, то я хочу продолжить.       Он громко дышит. Видимо, мой удар прервал регенерацию. Пальцы со сбитыми костяшками зарываются в густых смоляных волосах, зачесывая их назад. Несмотря на эту манипуляцию, короткие передние пряди снова опускаются на его высокий лоб, доставая почти до бровей, одну из которых рассекает красная ссадина, оставшаяся после драки. Я молча наблюдаю за ним во время этой короткой паузы, как бы давая небольшую фору, чтобы он смог подобрать слова. Слова, после которых я не добью его и не сдам папаше.       - Отец… Он… хочет забрать ребенка себе…       - Хочет воспитывать внука, когда сына отправят на землю?       Демон закатывает глаза от моей неуместной реплики. Но сдерживаться было почти невозможно.       - Да, - терпеливо продолжает он. - И я знаю, что он видит в нем нового Мальбонтэ…       - Стой, что…       - Он думает об этом уже долгие годы. Зачем, по-твоему, он не дал уничтожить Кубок крови? Ты понимаешь? Отец предал Шепфу однажды. И сделает это вновь. Он увидел силу, что держал в себе Мальбонтэ, и знает, что будет, если вновь развязать войну. Только в этот раз ад примет сторону полукровки…       Проклятье. Стоило выгнать его сразу.       - Ты думаешь, что ребенок…       - Нет! - от возбуждения выкрикивает Люций, но тут же одергивает себя и продолжает спокойным ровным голосом, которым говорил раньше. - Мальчик слаб. Как и все полукровки. Рано или поздно…       Я слышу секундную дрожь в его голосе.       - … он умрет.       Или нет. Если выпьет крови из кубка, который Сатана заботливо прибрал после битвы. Тщеславная сволочь. Кому, как не его потомку возглавить восстание против рая. Шепфа, ну почему слова этого предателя звучат так убедительно.       - Я не смогу прятать его от твоего отца долго, Люцифер. Ты знаешь, почему, – я смыкаю пальцы в замок у себя на коленях. - Чего же ты от меня хочешь на самом деле?       - А сам как думаешь?       Его брови свелись к переносице, а нижняя губа задрожала. Меня самого, наконец-то, пробила дрожь от понимания.       - Почему ты сам не сделал…это?       - Я... - он отводит взгляд в сторону, будто стыдясь, - я не смог...       - И просишь меня сделать всю грязную работу? Я понял. Но что будет дальше? ЧТо будешь делать ты?       - Сегодня… Я сдамся Совету…- решительно отвечает мой бывший студент.       - Зачем?       - Вики у них.

***

      Такой крошечный с багровыми, как у отца, крыльями и пухлощекий. Полукровка надрывается, лежа в люльке, будто у него полно сил, сводя с ума свою няньку.       Стоит мне наклониться над ним, как мальчишка широко раскрывает свои глаза: правый – кровавый рубин, левый – голубая льдинка, от знакомого вида которой у меня в животе все сжимается. Темноволосый малыш тут же позволяет мне считать его энергетику и заглянуть в воспоминания. Набор каких-то размытых теней – похоже так младенцы видят этот мир. А еще сильная боль, от которой его маленькое мягкое тельце буквально разрывается надвое. Вода и масло…Две жидкости, что никогда не перемешаются, разрывают его совсем юную душу надвое.       У тебя сильные гены, малыш. Никак иначе я не могу объяснить, почему ты еще терпишь эти мучения.       - Я прочитала над ним Исцеление… но надолго его не хватает… - Эйшет так же подошла к кровати и мягко обняла меня за плечо, - Геральд… Он не спал уже сутки… только плачет… Сколько я не спала...        Не бойся, скоро ты выспишься. Пока все демоны ада рыщут в поисках младенца, никто и не догадывается о том, что внук Сатаны находится под неумелым надзором павшей в самом ужасном борделе Вселенной. Я глажу ее по руке, но не могу отвести взгляда от маленького голубого озерца, что прячется в люльке.       - Эйшет, будь добра, погуляй в коридоре, - мягко прерываю её. Думаю, в пустом борделе ей найдется занятие. - Только не выходи наружу…       - Ты уверен? – она нерешительно отстраняется.       - Угу, - я наклоняюсь ближе к малышу, не прекращающему плакать, - Иди.       Хлопок закрывающейся двери, и я бережно прикасаюсь ко лбу младенца, попутно бурча под нос слова Милосердия. Чувствую, как боль начинает отступать, его крики затихают. И вот через минуту два широко раскрытых глаза разных цветов удивленно смотрят на незнакомца, ну или на темное пятно, каким он меня видит.       - Полегчало? Вот и славно…- улыбаюсь ему уголком губ и глажу тыльной стороной указательного пальца нежную кожу его пухлой щечки, - Поспать не хочешь?       Он смеется. Смеется и пытается схватить меня за палец. Какие разительные перемены. Стоило только убрать боль. Я так давно не испытывал этого чувства... Этой всепоглощающей нежности к живому существу. Прошу, перестань так улыбаться.       - Что? Не хочешь спать? Я не умею петь колыбельные… Может, рассказать тебе сказку?       Кажется, он хочет что-то сказать мне на своем младенческом языке. Но только открывает рот. Будем считать, что это "Да". Сам не понимая, почему, я обнимаю люльку, устроившись рядом на постели и начинаю вдыхать его запах. Это молоко. Приятно.       - Тогда слушай…       Жил однажды на свете лебедь. Он был очень красивым: с величавой осанкой, грациозный и с белоснежными крыльями, которые он разводил широко в стороны во время своих полетов над озером.       Однажды на берегу озера поселилась змея. Маленький аспид, что редко вылезал из гнезда, но агрессивно оборонял свои владения.       Аспид и лебедь подружились, а после полюбили друг друга. И Однажды в гнезде аспида появилось яйцо. Узнав об этом, лебеди из стаи напали на змею, которая едва успела спрятать яйцо в лесу за лесом.       Высидев яйцо,овдовевший лебедь, который давно стал изгоем в стае, в один день вывел своего сына к озеру. Все его обитатели ужаснулись, увидев у птенца лебедя перепончатые крылья,вертикальные зрачки и раздвоенный язык. Они хотели разорвать их маленькую семью, но в тот день на водопой вышел царь всех зверей – тигр. Вид малыша настолько поразил его, что, посчитав все это великим чудом, тигр заступился за ребенка, пока лебеди топтали его старого отца.       Так полукровка рос подле тигра, становился сильным. Приемный отец любил его всем сердцем. Но вместе с тем, в малыше выросла ненависть к стае, что погубила его родителей. И к их правителю.       Став старше, сын лебедя и змеи объединился со всеми ползучими гадами леса и напал на лебединую стаю. Аспиды душили птенцов, разбивали яйца и убивали ядом взрослых птиц, пока все это безумие не остановил тигр. Он плакал и умолял его прекратить весь хаос, что происходил на озере, но полукровка лишь злобно ухмылялся, отвечая «Ты погубил моих родителей, позволив их затоптать. Я же лишу тебя подданных, позволив им перебить друг друга.» И так началась схватка…        Я прерываю рассказ, чтобы зевнуть и заглянуть в люльку. Под мою речь он мирно засопел. Чувствую, как его тело начинает сдаваться. Боюсь, осталось меньше дня. Но время – наш главный враг. Скоро кто-то из Демонов догадается, где мы. Или Верховный Совет расколет Люцифера. Прости, малыш. Но мне нужно спешить…       Борясь с соблазном разбудить, чтобы еще раз заглянуть в бездонный холод его левого глаза, я тихо поднимаюсь с кровати, утягивая за собой одну из подушек – орудие моего грехопадения.              Выйдя за дверь, я обнаруживаю Эйшет, сидящую на полу и прислонившуюся спиной к стене. Грузно опустившись рядом, быстро смахиваю со своей щеки горячую каплю.       - Чем закончилась твоя сказка? – тихо спрашивает демонесса.       А я… я хриплым голосом продолжаю:       - Тигр ранил полукровку, но он не мог просто убить его… Ведь он такой же обитатель озера, как и другие подданые тигра. А их царь никогда не трогал. Поэтому тигр проклял сына лебедя и аспида: его дух будет вечно перерождаться в других полукровках, но жить он будет так мало, что успеет только стать наказанием несчастным родителям за их неправильную связь. И не видать его душе покоя. На этом он вгрызся лебедю в шею, заставив всех обитателей озера и леса остановить сражение и в трепетном ужасе склониться перед царем…       Я слышу ее всхлипы и протягиваю руку, обнимая женщину за плечи.       - Зачем… Геральд, зачем ты согласился сделать это? – она придвигается ближе и утыкается мне лицом в грудь.       А я не сразу нахожу, что ответить. Ради равновесия? Возможно, но что-то мне подсказывает, что нет. Во имя Шепфы? Убивать младенцев ради Создателя – вздор. Насолить Сатане? Много чести. Но ответ внезапно сам срывается с моих губ.       - Она меня просила.

***

      - Ангел Вики Уокер, решением Верховного Совета ангелов и демонов при Великом Шепфе, вы признаны виновной по обвинению в нарушении главного запрета о связи между представителями разных каст, а именно в связи с демоном Люцифером…       Вики сидит на коленях на подиуме перед кафедрой судьи. На ней надет белый брючный костюм, а волосы, как обычно, зачесаны набок серебристым гребнем. Я не вижу ее лица – стою у самого выхода из зала, боясь оказаться ближе и потерять голову, выдав себя другим демонам.       - Демон Люцифер, решением….       Люцифер так же сидит на коленях рядом с Вики. В час наказания между ними уже никто не стоит. Он крепко сжимает ее хрупкую ладошку в своей. В отличие от осужденной, демон одет во все черное.       - … вы оба проговариваетесь к лишению вас крыльев и ссылке на землю, где вы начнете жизнь, как смертные, в новой ипостаси…       Стоящая рядом Мисселина держит меня под руку.       - Хочешь, уйдем? – шепчет она.       Я лишь отрицательно качаю головой, сжав челюсть.       - … приговор должен быть приведен в исполнение сразу после оглашения в зале Верховного Совета. И да благословит вас Шепфа…       Пока судья закрывает папку с бумагами, а по залу проходит пара крепких парней – ангел и демон – Вики и Люцифер поворачиваются друг к другу. Он протягивает свободную руку к ее лицу и бережно заправляет выбившуюся русую прядку волос ей за ухо. Она смотрит ему в глаза и мягко улыбается. Так, без слов, просто смотря друг на друга, влюбленные прощаются. Демон наклоняется к девушке и нежно целует ее в губы. Вики кладет свои ладони ему на предплечья и отвечает на поцелуй.       Со стороны они смотрятся не как осужденные. Скорее, это напоминает венчание. Дочь Мамона, что сидит в ложе подле отца, украдкой утирает слезы, думая, что никто не заметит. Сын Фенцио восседает среди архангелов и сохраняет каменное лицо. Но я вижу, как побелели костяшки пальцев молодого ангела из-за того, как крепко он вцепился в спинку кресла. Сатана и Ребекка не пришли. Но ведь так часто бывает, когда молодые женятся по любви? Хотя, кто знает, кто может прятаться за занавесом, куда уходит представитель Совета после приговора.       Мисселина крепче прижалась ко мне, словно боясь, что я сорвусь. Или она сама боится потерять контроль, когда исполнители занимают свои места за спинами осужденных. Глупышка. Но я так рад, что рядом со мной кто-то близкий.       Еле сдерживаюсь, чтобы не отвернуться или не закрыть глаза. Пусть это зрелище станет мне уроком. Я буду рядом с ней до самого конца.       Я наблюдаю, как исполнители с характерным хрустом вырывают у пары крылья. Вздрагиваю, когда стон боли, сорвавшийся с губ Вики, режет тишину зала Совета. Мои губы чуть приоткрыты в беззвучно крике, когда белоснежный топ девушки начинает пропитываться кровью.       - Пойдем, - Мисселина спешно направляет меня к выходу из зала. Сколько силы в этой хрупкой с виду женщине.       С ней все будет хорошо. И я не успокаиваю себя. Я знаю. Дочь серафимы и сын Владыки ада проживут счастливую человеческую жизнь. Обоих не коснется вопрос равновесия, ангелы и демоны будут обходить их пару стороной.       Пару… да, так не принято, но в новой ипостаси они снова встретятся. Я лично просил Шепфу о таком снисхождении. Ведь что есть любовь, как не прощение? А чему учит нас Создатель, как не относится к ближним с любовью? И Создатель простил их и принял такой союз. Как однажды его принял я.        Хотя то, что рядом с ней будет этот плут, меня сильно настораживает. Вдруг он снова втянет девочку в неприятности? Пожалуй, я буду присматривать за ней. Ну и немного за ним. Все же не чужие.       - С тобой хоть на край света, дорогая - я натягиваю безмятежную улыбку и послушно шагаю рядом с Ангелом, ставя жирную точку в этой истории.