Домашнее задание

      Нужно было забежать в лавку по поручению матери, так что у Сакуры после занятий появилось время, чтобы поразмыслить на ходу над полученным от наставницы заданием.       «Я всегда думала, что моим первым и единственным мужчиной будет Саске-кун, — сказала себе куноичи. — И мне очень хотелось бы сохранить себя для него, но…»       Ее лицо погрустнело, зеленые глаза как будто погасли, но через несколько мгновений в них зажегся дьявольский огонь.       — Вокруг Саске-куна всегда вьется череда красивых девушек — точь-в-точь как в гаремной технике Наруто, однажды он не устоит, а скорее всего, сделает это просто, чтобы оставаться крутым. Невозможно представить себе Саске-куна девственником в восемнадцать лет… В семнадцать еще ничего, но в восемнадцать — уже как-то не очень. Да еще этот развратный Орочимару рядом, кто знает, чему он научит Саске-куна? Уж точно ничему хорошему… Однажды наступит день, и мы с Саске-куном встретимся, и тогда я точно не ударю в грязь лицом! — Сакура стукнула кулаком по ладони. — Решено! Я должна стать женщиной, а потом джонином! В конце концов, пусть Саске-кун знает, что я жила своей жизнью после того, как он так жестоко разбил мое сердце, а не рыдала каждый день в подушку, вспоминая его бездонные черные глаза и сладкие губы… Даже если и рыдала, подумаешь… Это еще ничего не значит!       И хотя Сакура представления не имела, какие на вкус губы Учиха Саске, ей казалось, что непременно сладкие.       «Я могла бы спросить об этом Наруто, но он же ни за что не признается, что ему понравилось тогда целоваться с Саске-куном», — куноичи захихикала, вспоминая историю столетней давности, когда во время очередной перепалки губы двух молодых людей каким-то загадочным образом соприкоснулись.       Она уже решила, что ее первым мужчиной станет Какаши-сэнсэй. Во-первых, это уж всяко лучше, чем с Наруто… Во-вторых, он казался уязвимым в этом плане — из-за его стойкого интереса к литературе эротического содержания. В-третьих, ну он же ее наставник! Вот пусть и наставляет в полезных техниках, а не во всякой там стихийной фигне! Ну и, наконец, должен же он был набраться кой-какого опыта из этих своих романчиков — например, как ласково и нежно обращаться с шестнадцатилетней девушкой в самом расцвете юности и красоты…       — Тьфу ты, Гай-сэнсэй вспомнился, — пробормотала Сакура. — Так и весь настрой потерять можно…       Ей казалось, что она решительно настроена, но с каждым шагом, приближавшим ее к дому Какаши-сэнсэя, эта решительность таяла. В какой-то момент куноичи разволновалась так сильно, что развернулась и пошла в обратную сторону… И столкнулась с Ино, которая как раз только что потерпела неудачу в борьбе с ленью и здравым смыслом Шикамару. Увидев заклятую подругу, Ино сразу же напустила на себя свой обычный слащаво-самоуверенный вид и поинтересовалась с усмешкой:       — Как успехи, Сакура-чан? Удалось кого-нибудь разжалобить и развести на близость?       — Да куда мне до тебя: ты же у нас рекордсменка по прыжкам в мужскую постель с разбега.       Ино начала краснеть от злости.       — Меня хотя бы ждут в этих постелях с распростертыми объятиями, а тебя-то кто хочет? Только Наруто? Как бы он не променял тебя на стаканчик быстрорастворимой лапши.       — Да тебя он даже за тарелку лапши не стал бы! — свирепо выпалила Сакура, а потом, набрав в легкие побольше воздуха, выкрикнула: — Тебя даже Чоджи за тарелку лапши не стал бы!       — Что?! Вот это уже наглая ложь… — возмутилась Ино и добавила тише: — По-моему, он любой девушке с раздачи в лотке с едой был бы рад…       — Что ты там бормочешь про лоток с раздачей? — с дьявольской улыбкой поинтересовалась Сакура. — Выходишь на поток?       После этих слов у Ино задергался один глаз. Она молчала какое-то время, так что Сакуре даже стало немного страшно.       «Это я лишнего хватила», — с беспокойством призналась она себе.       — Дорогая Сакура, — подозрительно вкрадчивым голосом произнесла Ино, — на твоем месте я была бы помягче с человеком, способным подвинуть твое сознание в сторону и управлять твоим телом.       — Ладно тебе, — нервно рассмеялась Сакура. — Я же не серьезно… Давай лучше побережем силы до завтра, а там в любом случае будет видно.       «Знаю я, чего никогда не будет видно даже под микроскопом, — подумала Ино, — сисек твоих». Однако запал и вправду стоило беречь, так что она распрощалась с подругой с особой ядовитой улыбкой, которую приберегала как раз для таких случаев, и скрылась за углом.       — Черт, кажется, у нее уверенности хоть отбавляй, — сказала Сакура. — Я ни за что не позволю ей меня обойти! Где там Какаши-сэнсэй? Настало время тренировки!       Через несколько минут куноичи уже стояла перед дверью в квартирку наставника и решительно и громко колотила в нее своим стальным кулаком.       — Какаши-сэнсэй! Это Сакура! У меня к вам важное неотложное дело!       Дверь ей открыл клон, который сообщил, что Какаши принимает душ и выйдет через некоторое время.       — У тебя что-то срочное? Если да, говори мне.       Сакура с сомнением окинула стоявшую перед ней копию сэнсэя взглядом.       «Водяной клон? — подумала она. — Не-не-не, он же расплескается».       — Я лучше подожду.       Клон исчез, и Сакура осталась одна в комнате. Сначала она прислушивалась к бегущей за стенкой воде, потом начала разглядывать обстановку.       «Как там соблазняют мужчин? Раздеться и разлечься на его кровати?»       Кровать вроде выглядела вполне прилично и внушала доверие, так что Сакура уселась на нее, подогнув под себя босые ноги. «Хорошего понемножку… Сейчас посижу, а там, глядишь, и до раздевания дойдет», — сказала она себе.       — Это что тут? — куноичи нащупала под попой книгу, отогнула покрывало и извлекла ее на свет.       — «Скрестив кунаи», — прочитала она название, красиво выведенное на обложке. — Такого у сэнсэя я еще не видела.       Не в силах бороться с любопытством, Сакура, краснея, раскрыла книгу и начала читать. К ее удивлению, в тексте все было приличным, речь шла о двух шиноби, которые подружились и выручали друг друга в сложных жизненных ситуациях.       — Ах, Какаши-сэнсэй, — с усмешкой произнесла куноичи, — что же это о вас такая дурная молва идет, если вы и нормальные книжки читаете?       Перевернув следующую страницу, Сакура получила ответ на свой вопрос.       — О нет! — с ужасом воскликнула она. — Вы же лучшие друзья! Что это вы делаете, а ну прекратите!       Прочитав пару абзацев, куноичи отбросила книгу в сторону и несколько секунд сидела с красным лицом, охваченная невыносимыми сомнениями.       «Я должна убедиться, что все не так страшно, как мне показалось сначала!» — твердо сказала она себе и снова взялась за роман.       — А нет, не показалось… — пробормотала она через какое-то время. — Кто бы мог подумать, что технику частичного расширения можно использовать таким способом… Надо же, всего пару сантиметров в сторону — и Тысячелетие боли превращается в Тысячелетие наслаждения… О, мальчики тоже так делают, как мило… Нет! Беру свои слова обратно, это отвратительно! Ай! Он совсем тебя не щадит, да? А еще товарищ… Так с друзьями не поступают!       Прошло около четверти часа, когда шум воды в ванной прекратился. Сакура быстро положила книгу на место и вскочила с кровати.       «Я к такому не готова! — кричал ее внутренний голос. — Я хотела получить опыт, но не такой! Не хочу, чтобы в меня пихали посторонние предметы!»       И в этот момент Сакура вдруг поняла, что достоинство ее учителя — это и есть самый что ни на есть посторонний для нее предмет, и даже вид вышедшего из ванной Какаши с его атлетическим прекрасным телом не смог убедить ее в обратном.       «В маске? Серьезно?»       Какаши в самом деле был в маске, а еще — в полотенце, обернутом вокруг бедер.       — Привет, Сакура, — сказал он. — Что-то случилось?       — Нет, ничего не случилось и точно не случится! До свидания, Какаши-сэнсэй! — с этими словами куноичи попятилась к двери, схватила свои сапожки и, не поворачиваясь к наставнику спиной, продолжила пятиться в направлении улицы.       Через минуту, обувшись, она уже понуро брела по дороге вдоль домов, не обращая внимания на прохожих, яркое солнышко и в целом чудесный весенний день.       — Вот и докатились до того, что Наруто — моя последняя надежда, — хмуро произнесла Сакура. — Как бы он от радости потолок башкой не пробил… или еще чем…       Но в душе ей хотелось увидеть его ликование, хотелось почувствовать себя по-настоящему желанной и нужной кому-нибудь. Пусть даже он растреплет потом всем и каждому, пусть будет называть ее своей девушкой… Будет только справедливо отплатить ему за то, как он восхищался ей все эти годы, поддерживая ее самооценку на должном уровне.       Когда Наруто открыл ей дверь, он был в одних трусах. Причем это была такая разновидность трусов, которые вполне можно перепутать с шортами, в расцветке «вырви глаз». Из квартиры пахло специями и чем-то подпорченным. Постель была расправлена, в ногах валялась одежда, а на подушке — крошки от крекеров или печенья. Наруто в одной руке держал последний номер «Банзай, ниндзя!», а другой, отпустив ручку двери, отряхивал крошки с голой груди.       — Сакура-чан! — воскликнул он, быстро дожевывая кусок. — Если бы знал, что придешь, прибрал бы немного.       Наруто наподдал ногой какую-то тряпку, которая отлетела за дверь, и широко улыбнулся.       «Сакура-чан у меня дома!» — с восторгом подумал он, и сердце его чаще забилось в груди.       — Да, привет, Наруто.       Куноичи шагнула через порог и закрыла за собой дверь. Еще раз с сомнением оглядевшись, она все-таки решилась снять обувь.       «Это как нырять в ледяную воду: чем быстрее, тем проще, — сказала она себе. — Еще бы можно было нос зажать…»       — Погоди, Сакура-чан, я сейчас оденусь, — Наруто бросился к кровати и начал копаться в куче одежды.       — Н-не надо, — Сакура сглотнула, — оставайся так.       Наруто выпрямился и посмотрел на нее.       — Не понял… А, ты, наверное, имеешь в виду, что зашла всего на минутку и нет смысла надевать штаны, чтобы потом сразу снять?       — В принципе, ты прав: не имеет смысла надевать штаны, чтобы потом сразу снять…       Наруто улыбнулся, хотя ему было чуть-чуть неловко стоять в одних трусах перед девушкой своей мечты. «Ну, а чего мне скрывать-то?» — подумал он.       «Ни черта он не понял, — Сакура вздохнула. — Намеки — это не про него».       — Наруто! — строго сказала она, слегка нахмурившись. — Быстро обними меня и поцелуй!       — Чего-о-о?!       — Обними и поцелуй меня, да поживее!       Наруто похлопал ресницами, потом подошел и с недоверием очень близко уставился в ее лицо.       — А настоящая ли ты Сакура? — с сомнением спросил он.       — Ну конечно, настоящая, придурок! — с раздражением ответила куноичи и решительно поцеловала его.       Первые две секунды Наруто стоял неподвижно, пока не почувствовал, как Сакура прильнула к нему, и до него дошло, что два маленьких бугорка, прижавшихся к его телу — это ее грудь. Одновременно между его губ скользнул теплый язычок девушки. Не отреагировать на это было невозможно.       «Черт… ничего… я ничего не чувствую, — с отчаянием думала Сакура в этот момент. — Просто представь, что это Саске-кун. Саске-кун…»       Наруто крепко прижал ее к себе, рука его невольно скользнула ниже ее талии — на маленькую упругую попу. Сакура почувствовала, как его напряженное тело прижимается к ней сквозь ткань дурацких разноцветных трусов, и вдруг в ее мозгу молнией сверкнула мысль о том, что скажет Саске, когда узнает, кто его опередил…       «Он никогда мне этого не простит!» — вскричал внутренний голос Сакуры, и она оттолкнула от себя Наруто с такой силой, что его руки расцепились и он улетел на кровать.       Однако вопреки его надеждам, девушка вовсе не собиралась напрыгнуть на него сверху и продолжить сближение. Вместо этого она прокричала: «Прости, Наруто!» — с такой яростью, как будто это было «Я убью тебя, Наруто!», и вылетела из его квартиры, забыв про сапоги. Сакура босиком бежала по улице, по щекам ее ручьем текли слезы, которые она отирала кое-как, бормоча:       — Прости меня, Саске-кун, прости меня, Наруто… Саске… Саске-е-е-е…       — Да что я опять сказал не так? — уныло вопрошал в это время Наруто. — Погодите-ка, да ведь у меня рот был занят, я и не мог ничего сказать!       Потрясенному загадочностью произошедшего, ему ничего не оставалось, как лежать и глядеть в потолок, ожидая, когда спадет возбуждение и трусы в известном месте перестанут его стеснять.       Через несколько минут к нему робко постучали. Наруто вскочил, распахнул дверь и увидел Хинату.              Когда девушки распрощались после занятий, Хината в самом деле ушла быстрее других, чтобы поскорее остаться наедине со своими волнующими мыслями.       Слова наставницы Анко показались ей до ужаса непристойными, но полагаться на собственный здравый смысл не приходилось: он слишком часто подводил Хинату и заставлял ее стесняться таких вещей, которые другим казались вполне приемлемыми. Как часто девочки смеялись над ней из-за ее закрытой плотной одежды, длинных юбок, из-за того, что Хината не пользовалась косметикой и на пляже не появлялась без парео или покрывала… Однажды она проболталась, что собирается хранить себя до свадьбы с тем единственным мужчиной, который раз и навсегда поселился в ее сердце. Это было большой ошибкой — с тех пор девушки иногда подшучивали над ней по этому поводу.       Как-то на пикнике Ино повернулась к ней и спросила со своей ироничной улыбочкой:       — Эй, Хината, ты будешь пить этот йогурт или собираешься хранить его до свадьбы?       Куноичи из клана Хьюга вздохнула. Все это не имело бы значения, будь она уверена, что интересна мужчине своей мечты, но увы… Наруто не особо обращал на нее внимание, даже после того, как она, рискуя жизнью, пыталась защитить его во время нападения Пэйна. Хината тогда готова была умереть за него — без сомнения, без сожаления, без страха.       Узумаки Наруто… сердце ее всегда билось в ритме этого имени. Больше ни одного мужчины не существовало для нее на всем белом свете… И даже если он так и не обратит на нее взгляд своих сияющих голубых глаз, не заметит ее, не разделит ее чувства, Хината не сможет его разлюбить. Как можно разлюбить смысл своей жизни? Как можно разлюбить воздух, которым дышишь, или солнце, которое согревает тебя?       И какой мелочью по сравнению с ее истинными чувствами к нему кажется физическая близость! Может, и правда в этом нет ничего такого страшного? Потому что… что может быть естественнее, чем любить Наруто?..       Хината даже не заметила, как пролетело время. Она просто сидела где-то в дальнем уголке одной из неудобных тренировочных площадок, которые обычно пустовали, обняв свои колени, и вспоминала лучшие моменты своей жизни — те мгновения, когда Наруто смотрел на нее или говорил с ней. Внезапно решившись, она выпрямилась.       «Я сделаю это! Если я должна стать женщиной, есть только один мужчина, который может прикоснуться ко мне!»                     — О, привет, Хината, — Наруто выглянул наружу, посмотрел направо, потом налево и спросил: — Ты случайно Сакуру-чан не видела? Она была тут у меня и так быстро убежала, что забыла сапоги. Я думал, она за ними вернется.       — На-наруто, — тоненьким голоском произнесла Хината и поняла вдруг, что краснеет, немеет и вообще лучше бы умерла на месте прямо сейчас.       Сначала куноичи осознала, что Наруто стоит перед ней в одних трусах, и ко всем прочим бедам чуть не ослепла, так как его тело казалось ей прекрасным, сияющим, в покрове из золотистых лучей… Потом до нее постепенно дошел смысл сказанных им слов, и она опомнилась.       «Сапоги Сакуры-чан? Что она тут делала?» — подумала Хината, терзаясь ревностью. Это чувство рвало когтями ее бедное влюбленное сердце, так что она внезапно преодолела свою природную застенчивость и спросила очень тихо:       — Что здесь делала Сакура-чан?       — А… мы… мы просто болтали… — смущенно засмеялся Наруто, теребя волосы на затылке.       — Тогда… Наруто-кун, почему ты в трусах? — Хината сильно покраснела, но все же сумела договорить эту фразу до конца.       — Валялся, читал «Банзай, ниндзя!», — удивленно ответил Наруто.       Врать он не умел, так что куноичи облегченно вздохнула.       — Потом пришла Сакура-чан и сказала, что я могу не одеваться, в общем… а потом убежала. Ну, почти сразу.       Сердце у Хинаты упало в груди, сила духа окончательно покинула ее. В таком состоянии она либо молчала, либо с трудом могла вымолвить невнятным образом от силы пару слов.       — Так ты чего хотела-то? — спросил Наруто.       — Иво ово… — ответила Хината очень тихо.       Это должно было означать «ничего особенного». Юноша почесал затылок и сказал: «А», — чтобы что-нибудь сказать.       Куноичи развернулась и со словами «щай руто» покинула его квартиру.       Наруто стоял на пороге и смотрел ей вслед.       — Какая-то она сегодня грустная, — сказал он, глядя на ее низко опущенную голову и плечи. — Или она всегда такая?       Хината зашла за угол и остановилась, прижавшись спиной к стене.       «А если… он с Сакурой… Как же мне тогда жить?» Она подняла голову, посмотрела на небо и потихоньку клонящееся к западу солнце. Лучи проходили сквозь длинные густые ресницы и брильянтами заставляли переливаться маленькие капельки в ее больших глазах.       Тряхнув головой, Хината сказала, часто дыша:       — Я должна выяснить… Должна!       И добавила, сложив пальцами печать:       — Хенге!